Глава 19
Воздух в кабинете стал настолько тяжелым, что каждый вдох давался с трудом. Макс, не давая Тото опомниться от обжигающей экзекуции, рывком поднял его с колен и заставил встать на диване на колени, лицом к себе.
Тото едва сдерживал стон. Кожа на его бедрах и ягодицах горела, словно к ней приложили раскаленное железо. Каждое микродвижение отзывалось острой, пульсирующей болью, которая, как ни странно, не отрезвляла, а лишь сильнее затуманивала рассудок. Он чувствовал себя полностью обнаженным, не только физически, но и ментально, под этим пристальным, хищным взглядом своего лучшего гонщика.
Макс не стал ждать. Он впился в губы Тото грубым, почти сокрушительным поцелуем, заставляя его голову откинуться назад. Его зубы то и дело прикусывали губы Вольффа, а язык по-хозяйски исследовал рот, не оставляя пространства для сопротивления.
Спустившись к шее, Макс начал методично оставлять новые алые следы, всасывая кожу так сильно, что Тото чувствовал, как завтрашние заголовки газет уже не будут иметь никакого значения по сравнению с этим моментом.
Руки Макса скользнули ниже. Одной ладонью он с силой сжал грудь Тото, проминая мышцы, а к другой приник губами. Тото вскрикнул, когда почувствовал резкий укус. Боль была мгновенной, но за ней последовала такая мощная волна удовольствия, что у него подкосились ноги. Он всегда считал, что эта часть его тела лишена особой чувствительности, но под губами и зубами Макса его соски превратились в средоточие невыносимого наслаждения.
- Макс... хватит... остановись, - шептал Тото, но его голос был лишен силы. Это была лишь формальность, дань прошлому контролю, который теперь лежал в руинах.
В то время как его губы просили остановиться, его руки, ведомые первобытным инстинктом, уже работали сами по себе.
Поддавшись темному зову своего тела, которое больше не могло ждать, Тото начал сам готовить себя. Его пальцы двигались быстро, лихорадочно, расширяя ту самую территорию, которая так жаждала Макса. Он не хотел терять ни секунды. Он хотел, чтобы эта невыносимая полнота, которую мог дать только Ферстаппен, наконец-то вернулась.
Макс наблюдал за этим с тяжелым, торжествующим дыханием. Он видел, как его босс, великий Тото Вольфф, сам открывается для него, отбросив всякую гордость. Он видел его раскрасневшееся лицо, покрытое испариной, и следы своих зубов на его груди.
- Ты такой нетерпеливый, когда дело доходит до меня, - прорычал Макс, облизывая влажную кожу на груди Тото.
Увидев, что подготовка завершена и Тото больше не в силах сдерживать дрожь во всем теле, Макс резко подался вперед.
Одним мощным, бескомпромиссным рывком он вошел в него, заполняя собой всё пространство.
Тото закинул голову назад, его крик, смесь боли, облегчения и абсолютного, кристального блаженства заполнил кабинет. Стены моторхоума словно содрогнулись от этой силы. В этот момент не существовало гонок, не существовало разбитых болидов и контрактов. Было только это сокрушительное слияние, в котором Макс Ферстаппен окончательно и бесповоротно закрепил свою победу над человеком, который думал, что может им управлять.