Глава 14
Ванная комната превратилась в герметичную камеру, где кислород давно выгорел, уступив место тяжелому, электрическому напряжению. Макс не останавливался. Его пальцы продолжали свою методичную, безжалостную работу, доводя Тото до предела, о существовании которого тот даже не подозревал.
Для Вольффа мир сузился до одной пульсирующей точки. Он больше не чувствовал холода мрамора под спиной или капель воды на коже. Всё, что имело значение, это невыносимый, распирающий жар внутри и властная рука Макса, которая стала его единственным проводником в этой пугающей реальности.
Но в какой-то момент подготовки стало мало. Ощущение пальцев, какими бы искусными они ни были, перестало приносить облегчение, оно лишь разжигало внутренний пожар, превращая его в пытку. Тото чувствовал себя так, словно он несется по трассе без тормозов, и стена уже неизбежна.
- Макс... - выдохнул он, и его голос был похож на надломленный стон. - Я больше... не могу.
Он судорожно вцепился в плечи Макса, чувствуя под пальцами стальные мышцы пилота. Тото выгнулся, инстинктивно подаваясь навстречу, пытаясь заполнить ту пустоту, которая теперь казалась бездонной.
- Что «не можешь», Тото? - прошептал Макс, намеренно замедляя движения, дразня его, доводя до исступления. - Тебе мало?
- Этого... недостаточно, - Тото зажмурился, и по его виску скатилась слеза, рожденная из смеси боли, наслаждения и полного крушения его эго. - Пожалуйста. Я... я умоляю тебя.
Он никогда не думал, что произнесет эти слова. Он, человек, перед которым склонялись короли автоспорта, теперь буквально молил двадцатишестилетнего мальчишку о том, чтобы тот окончательно разрушил его.
- Скажи это прямо, - потребовал Макс. Он перестал двигаться, заставляя Тото замереть на самой вершине этого мучительного ожидания. - Я хочу услышать, чего именно ты хочешь.
Тото открыл глаза. В них не осталось ничего от босса команды Mercedes. Только первобытная жажда и абсолютная капитуляция.
- Войди в меня, Макс, - сорванным, дрожащим голосом произнес он, глядя прямо в темные, торжествующие глаза Ферстаппена. - Прямо сейчас. Пожалуйста... сделай меня своим. Целиком.
Макс хищно улыбнулся. Это было то самое признание, та самая победа, которая была для него важнее любого чемпионского титула. Он медленно поднялся, избавляясь от остатков одежды одним резким движением, и его взгляд стал тяжелым, как расплавленный свинец.
- Ты сам об этом попросил, Тото, - прорычал он, притягивая Вольффа к себе за бедра с такой силой, что тот невольно вскрикнул. - Теперь назад дороги нет.
В ту секунду, когда Макс наконец перешел черту, время в ванной окончательно остановилось. Тото вскрикнул, его тело напряглось, принимая этот первый, болезненный и одновременно ошеломляющий опыт.
Он почувствовал, как его жизнь раскалывается на «до» и «после». Это было не просто физическое действие, это был акт окончательной передачи власти.
Макс замер на мгновение, давая Тото привыкнуть к этой новой, сокрушительной полноте, но его руки продолжали крепко сжимать плечи Вольффа, не давая ему ни единого шанса на отступление.
Теперь они были связаны чем-то гораздо более опасным, чем контракты или гонки. Они горели в одном огне, и Тото Вольфф, впервые в жизни, был счастлив в этом пламени.