Глава 8
Дверь моторхоума Mercedes захлопнулась с тяжелым, окончательным щелчком. Тото стоял в полумраке кабинета, освещенном лишь холодным неоновым сиянием трассы за окном. Он не зажег свет, ему казалось, что в темноте его падение будет не так заметно. Но тишина была обманчивой. Она вибрировала от рокота трибун и того невыносимого ожидания, которое жгло внутренности похлеще любого крепкого алкоголя.
Когда Макс вошел, он не просто открыл дверь, он ворвался, принося с собой запах раскаленного асфальта, горелой резины и первобытной, триумфальной мощи. Он всё еще был в гоночном комбинезоне, расстегнутом до пояса, рукава которого были небрежно завязаны на бедрах. Мокрая от пота футболка прилипла к телу, подчеркивая каждый мускул, всё еще дрожащий от запредельных перегрузок.
Они не произнесли ни слова. Слова были лишними там, где разум уже давно капитулировал перед инстинктами.
Макс преодолел расстояние между ними в два широких шага. Его рука, всё еще сохранившая жесткость захвата руля, вцепилась в затылок Тото, притягивая его к себе с такой силой, что у того перехватило дыхание.
- Ты видел... - выдохнул Макс прямо в губы Вольффа. Его зрачки были настолько расширены, что радужка превратилась в тонкую золотистую нить. - Ты видел, как я его уничтожил? Как я вгрызался в этот трек ради тебя?
Тото не ответил. Он просто впился в губы Макса, отвечая на поцелуй с той же разрушительной жадностью. Это не было любовью. Это было взаимное уничтожение, сгорание двух звезд, столкнувшихся в пустоте. Вольфф чувствовал вкус пота и адреналина на коже Макса, и этот коктейль сводил его с ума. Его руки, обычно такие спокойные и властные, теперь судорожно блуждали по горячей спине гонщика, сминая ткань и оставляя красные следы на коже.
- Мы сгорим, Макс... - простонал Тото, когда Ферстаппен толкнул его на стол, опрокидывая стаканы и разбрасывая бумаги. - Мы оба пойдем на дно из-за этого.
- Тогда гори со мной, - прорычал Макс, кусая шею Тото прямо над пульсирующей жилой. - Прямо сейчас мне плевать на кубки, на репутацию, на этот чертов мир. Есть только этот огонь. И ты в нем мой.
Контроль, который Тото выстраивал десятилетиями, рассыпался в пепел. Он больше не был боссом, не был стратегом, не был миллиардером. Он был лишь человеком, чей мир сузился до этого бешеного ритма сердца напротив и обжигающей хватки рук, которые не знали пощады.
В этом кабинете, за закрытыми дверями, в самом сердце арабской ночи, два самых сильных человека Формулы-1 окончательно перестали принадлежать себе. Они превратились в единую стихию яростную, запретную и абсолютно неуправляемую.
Пламя, о котором они говорили, больше не пугало их. Оно стало их единственной реальностью, и они были готовы поддерживать его до последнего вздоха, даже если завтра от их жизней останется лишь горстка серого пепла.