Глава 7
Ночной Бахрейн дышал жаром, но на пит-уолл «Мерседеса» кровь стыла в жилах. Тото сидел в своих наушниках, вцепившись пальцами в край столешницы так, что побелели костяшки. Перед ним мерцали десятки экранов с телеметрией, но его взгляд был прикован только к одной трансляции.
Серебряная стрела Макса и алая машина Льюиса слились в смертельном, завораживающем танце на скорости триста километров в час.
Это была не просто борьба за позицию. Это была публичная казнь. Хэмилтон оборонялся с грацией и мудростью семикратного чемпиона, выверяя каждую траекторию, каждую точку торможения. Но Ферстаппен... Ферстаппен ехал так, словно законов физики не существовало. Он пилотировал не умом, а чистой, концентрированной яростью.
Тото видел, как график перегрузок Макса зашкаливает. Голландец бросал болид в повороты с животной жестокостью, высекая из-под днища снопы ослепительных искр, которые дождем осыпали визор преследуемого Льюиса.
- Макс, побереги шины, - робко прозвучал в радиоэфире голос гоночного инженера. - У нас еще половина дистанции.
Ответа не последовало. Макс игнорировал команду. Он игнорировал всё, кроме красного антикрыла впереди себя и человека, который сейчас с замиранием сердца смотрел на него из боксов.
Тото не мог дышать. Каждый раз, когда болиды сближались на расстояние миллиметров, его сердце пропускало удар. Он вспоминал слова Макса в темном коридоре: «Я сожгу эту команду до основания». Вольфф понимал: если Льюис не уступит, Макс действительно пойдет на столкновение. Он скорее уничтожит их обоих, чем позволит Хэмилтону финишировать впереди.
В четвертом повороте наступила кульминация. Льюис закрыл внутреннюю траекторию, действуя безупречно. Любой другой пилот отступил бы. Но Макс ударил по тормозам непозволительно, самоубийственно поздно.
- Нет... - выдохнул Тото, подавшись к мониторам. Весь командный мостик «Мерседеса» замер в ужасе.
Серебряный болид нырнул в несуществующий зазор. Шины взвизгнули, выбрасывая клубы сизого дыма. Машины поравнялись, их колеса оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Макс жестко, бескомпромиссно выдавил «Феррари» на самый край поребрика, заставляя Льюиса сбросить скорость, чтобы избежать аварии.
Это был грязный, агрессивный и абсолютно гениальный маневр. Маневр абсолютного доминирования.
Тото откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по виску катится капля пота. В груди разливался пугающий коктейль из профессионального ужаса и глубокого, темного возбуждения. Этот дикий зверь на трассе принадлежал ему. Вернее, Тото принадлежал ему, и сейчас Макс на глазах у миллионов доказывал свое право на эту власть.
В наушниках Тото раздался щелчок рации. Эфир был настроен на закрытый канал, прямо к боссу. Тяжелое, адреналиновое дыхание Макса заполнило сознание Вольффа.
- Ты видел это, Тото? - голос Ферстаппена хрипел от перегрузок, но в нем звучала дьявольская ухмылка. - Я же обещал тебе, что разорву его.
Тото нажал кнопку связи. Его рука всё еще дрожала, но голос прозвучал низко и подчиненно:
- Я видел, Макс. Я не свожу с тебя глаз.
- Хорошо, - коротко бросил Макс сквозь рев двигателя. - Жди меня в моторхоуме после финиша. И запри дверь.
Связь оборвалась. Серебряный болид стремительно уходил в отрыв, растворяясь в огнях ночной трассы, а Тото Вольфф, глава величайшей команды, мог лишь считать круги до момента, когда победитель придет за своей главной наградой.