Глава 6
Паддок в Бахрейне плавился под искусственным освещением, но внутри боксов Mercedes царил арктический холод. После перехода Макса в команду, его присутствие ощущалось как тяжелая, доминирующая тень, поглощающая всё внимание Тото.
Вольфф стоял у экранов телеметрии, когда к нему подошел Льюис Хэмилтон. Британец, теперь облаченный в ярко-алую форму Ferrari, выглядел непривычно, но его улыбка оставалась прежней, теплой и полной благодарности к человеку, который сделал его легендой. Они говорили тихо: Тото положил руку на плечо Льюиса, давая последние наставнические советы перед первой гонкой сезона, сохраняя ту глубокую связь, которая строилась годами.
Он не заметил, как за его спиной материализовался Макс.
Ферстаппен не просто ревновал, это была «животная» ярость, черная и густая, как отработанное масло. Для него не существовало «наставнических отношений». Он видел лишь то, как Вольфф касается другого пилота.
- Хэмилтон, тебе разве не пора идти мерить свой новый красный костюм? - голос Макса прорезал тишину, как стальной трос.
Льюис вежливо кивнул и удалился, почувствовав исходящую от голландца угрозу. Как только за ним закрылась дверь, Макс схватил Тото за локоть и рывком затащил в глубину моторхоума, в узкий технический коридор.
- Ты забыл, чей ты, Тото? - прорычал Макс, впечатывая Вольффа в стену так сильно, что тот вскрикнул. - Я подписал этот чертов контракт не для того, чтобы ты обнимался со своим бывшим любимчиком на глазах у всего паддока.
- Макс, это просто Льюис... мы проработали двенадцать лет... - Тото пытался восстановить дыхание, глядя в потемневшие, почти черные глаза пилота.
- Мне плевать на ваши двенадцать лет! - Макс ударил ладонью по стене рядом с головой Тото. - Теперь здесь я. Ты вычеркнул пункты о субординации, помнишь?. Теперь я диктую, кому ты можешь улыбаться.
Макс схватил Вольффа за воротник той самой белой рубашки и рванул его на себя, заставляя австрийца встать на цыпочки.
- Если я еще раз увижу, как ты касаешься его, или смотришь на него так, будто он всё еще имеет значение, я разобью машину в первом же повороте, - прошептал Макс прямо в губы Тото, и в этом шепоте было безумие. - Я сожгу эту команду до основания, если ты не будешь принадлежать мне каждой секундой своего времени.
Он впился в губы Тото болезненным, собственническим поцелуем, который был больше похож на клеймо, чем на проявление нежности. Макс кусал его губы, заставляя Вольффа стонать от смеси боли и того самого темного восторга, который он испытывал каждый раз, когда его волю ломали.
- Скажи это, - приказал Макс, отстранившись лишь на миллиметр. - Скажи, что он для тебя никто.
- Он... он в прошлом, Макс, - выдохнул Тото, закрывая глаза. - Только ты. Всегда только ты.
Макс удовлетворенно хмыкнул, проводя большим пальцем по припухшей губе Тото, стирая следы своего триумфа.
- Хороший мальчик, - повторил он издевательское слово, которое раньше использовал, чтобы унизить, а теперь, чтобы закрепить право владения. - А теперь иди и вытри лицо. Через десять минут ты должен стоять на пит-лейн и смотреть, как я уничтожаю его на трассе. И не смей отводить глаз.