Глава 4
В кабинете Тото в Брэкли стояла такая тишина, что было слышно, как гудят мощные серверы базы «Мерседеса» за стеной. На черном лакированном столе лежал контракт, триста страниц юридического совершенства, где каждая строчка была предназначена для того, чтобы связать Макса по рукам и ногам обязательствами перед брендом.
Тото сидел в своем кожаном кресле, стараясь сохранять прямую осанку. Он был на своей территории. Здесь он чувствовал себя богом. Но Макс, стоявший у окна, даже не удостоил документ взглядом.
- Ты просмотрел правки, Макс? - Тото постарался, чтобы его голос звучал по-деловому сухо. - Мы пошли на беспрецедентные уступки. Пятый пункт о медиа-правах был изменен специально под тебя. Я настоял на этом.
Макс медленно обернулся. В его руках был тяжелый стакан с водой, который он крутил между пальцев, словно взводной механизм гранаты.
- Ты «настоял»? - Макс усмехнулся и медленно подошел к столу. - Ты всё еще не понял, Тото. Ты не идешь на уступки. Ты просто отдаешь мне то, что я требую. Или я ухожу.
- Есть границы, за которые корпорация не может выйти, - Тото подался вперед, его взгляд на мгновение стал жестким. - Я босс этой команды. Я несу ответственность перед советом директоров. Ты не можешь просто вычеркнуть пункт о субординации.
Макс поставил стакан на стол, прямо на первую страницу контракта, оставляя мокрый след на дорогой бумаге. Он медленно обошел стол и встал за спиной Тото. Вольфф застыл. Он чувствовал, как Макс нависает над ним, ощущал жар, исходящий от его тела.
- Босс? - Макс положил руки на плечи Тото, и его пальцы с силой впились в ткань пиджака, заставляя австрийца невольно вжать голову в плечи. - В этом кабинете только один человек командует парадом. И это не тот, кто сидит в кресле.
Макс наклонился к самому его уху, понизив голос до вкрадчивого рокота:
- Возьми ручку, Тото.
Вольфф сглотнул. Его рука потянулась к золотому «Монблану», словно под гипнозом.
- Теперь зачеркни всё, что касается моих обязательств перед пиар-отделом. Прямо сейчас.
- Макс, это безумие... это невозможно подписать... - голос Тото дрожал.
Макс не ответил. Он просто сильнее сжал плечи Тото, его ладони переместились на шею австрийца, едва касаясь пульсирующей жилки. Это было не насилие, это было тотальное психологическое подавление. Макс транслировал такую уверенность в своем праве обладать, что воля Тото начала осыпаться сухой штукатуркой.
- Черкай, Тото. Покажи мне, как сильно ты хочешь меня видеть в этом серебряном болиде. Покажи, на какое унижение перед своими директорами ты готов пойти ради моего перехода.
Тото почувствовал, как по его лицу катится капля пота. Он видел перед собой исчерканные страницы, документ, который должен был быть его триумфом, превращался в свидетельство его полной капитуляции. И самое страшное было в том, что он испытывал извращенное облегчение от этого падения. Ему больше не нужно было притворяться сильным. Макс забрал эту ношу.
- Каждый раз, когда ты говоришь «нет», контракт становится для тебя всё хуже, - прошептал Макс, и его губы на мгновение коснулись виска Тото. - Ты ведь знаешь, что в конце концов сделаешь всё, как я хочу. Так зачем тянуть?
Тото закрыл глаза и с резким, почти истерическим звуком провел жирную черту через весь лист. Прямо по пункту о субординации. Прямо по своей гордости.
- Вот так, - Макс наконец отпустил его и отошел к дверям, глядя на сломленного босса со смесью презрения и темного, обжигающего удовлетворения. - Теперь перепиши это. На моих условиях. И чтобы завтра к утру контракт был у меня на почте. Чистый. Без твоих жалких попыток контролировать меня.
Тишина в кабинете после того, как Тото поставил последнюю подпись на растерзанном контракте, была почти физически ощутимой. Она давила на перепонки, прерываясь лишь тяжелым, неровным дыханием Вольффа.
Макс не ушел. Он стоял у самого края стола, наблюдая за тем, как самый могущественный человек в паддоке откладывает ручку в сторону дрожащими пальцами. Тото поднял голову, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескалась целая буря: признание поражения, ярость и то самое темное, неодолимое влечение, которое привело их в эту точку.
- Ты получил всё, что хотел, - выдохнул Тото, и его голос сорвался на хрип. - Ты уничтожил мои правила. Ты растоптал мою власть. Теперь ты доволен?
Макс медленно обошел стол. Он двигался плавно, как хищник, знающий, что добыча больше не побежит. Он остановился в сантиметре от кресла Тото, заставляя австрийца смотреть на себя снизу вверх.
- Я доволен только тогда, когда победа абсолютна, Тото, - Макс протянул руку и схватил Вольффа за узел его дорогого галстука, рывком заставляя его подняться.
Тото не сопротивлялся. Его тело словно ждало этого грубого контакта. Он оказался лицом к лицу с Максом, чувствуя исходящий от него жар и запах победы, терпкий, острый, пьянящий.
- Ты так отчаянно пытался загнать меня в рамки документов, - прошептал Макс, и его глаза опасно сузились. - Но ты ведь знаешь, что ни одна бумага не удержит меня так, как то, что происходит сейчас между нами.
Макс резко притянул его к себе за галстук, сокращая последние миллиметры.
Поцелуй не был нежным. Это было продолжение их борьбы, столкновение двух эго, переросшее в физическую стихию. Макс впился в губы Тото с жадностью и жестокостью победителя, забирая всё, что тот еще пытался скрыть. Это был поцелуй, пахнущий жженой резиной и адреналином, экстравагантный, бурный, стирающий все границы приличия.
Тото издал глухой, надломленный стон прямо в губы Макса. Его руки, вопреки здравому смыслу, вцепились в плечи гонщика, сминая ткань его командной куртки. Весь его контроль, вся его безупречная репутация рушились здесь и сейчас, под напором этой юной, дикой силы. Он чувствовал вкус Макса, дерзкий, соленый и отвечал с отчаянием человека, который наконец-то позволил себе сорваться в бездну.
Макс одной рукой обхватил затылок Тото, жестко фиксируя его, не давая ни шанса отстраниться, а другой рукой с силой прижал его к себе за поясницу, заставляя почувствовать всю глубину своего торжества.
- Теперь ты мой, Вольфф, - прорычал Макс в самые губы Тото, разрывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы увидеть этот затуманенный, лишенный воли взгляд. - И на трассе, и в этом кабинете. Каждое твое «да» теперь принадлежит мне.
Тото не ответил. Он просто снова потянул Макса к себе, заглушая собственные мысли в этом пламени, которое они сами разожгли. Впереди были гонки, скандалы и миллионы глаз, но сейчас, в запертом кабинете Брэкли, существовал только этот огонь, в котором сгорали два самых сильных человека Формулы-1.