Тринадцатый апостол

Проснувшись в десять утра, Лилит продолжала нежиться в постели, все пытаясь заставить себя вылезти из-под одеяла. Наконец, ближе к полудню, совладав с ленью, она встала, оделась и спустилась в столовую, где наскоро перекусила. Выйдя на воздух, она обошла дом и прогулялась по английскому саду. Потом она заглянула в маленький замок, поздоровалась с бабушкой, которая предупредила ее о том, что хочет поговорить с ней перед полдником. После, блуждая вокруг фонтана, она помахала рукой матери, загоравшей на лоджии – той, видимо, не хватило солнечных ванн, принятых на Канарских островах, – и вернулась обратно в свою комнату. Стоя на балконе, Лилит потянулась, и громко зевнула.

– Шел третий день, – пробормотала она себе под нос и окончательно убедилась в том, что тут ей совсем нечего делать.

Обедали в два часа пополудни. Молча. Во время обеда не было произнесено ни единого слова. Лилит вертела головой в разные стороны, разбрасывая вопросительные взгляды, стараясь тем самым вызвать хоть какой интерес кого-нибудь к чему-нибудь. Безрезультатно. Возмущенно фыркнув, она сосредоточилась на еде, стараясь как можно скорее выскочить из-за стола, но отец, с утра работавший в своем кабинете, опередил ее и, поблагодарив за обед, убежал к себе. Отобедав, бабушка сообщила о своем желании вздремнуть.

– А ты загляни ко мне часика через два, – напомнила она Лилит.

– Конечно, бабушка. С нетерпением жду нашей… – Поймав на себе взгляд матери, Лилит остановилась.

– Что ж, пойду и я прикорну, – серьезно, словно речь шла о принятии важного решения, сообщила мать и чинно направилась в свои покои.

Лилит осталась одна в столовой. Глубоко вздохнув, она поднялась, вышла из дома, прикрыла за собой дверь и, резко разведя руки в стороны, изображая бешенство, беззвучно, пользуясь лишь мимикой, обозначила крик:

– Какая же тут тоска! Черт бы вас всех побрал! Что б я еще когда-нибудь!.. Тьфу!

Поднявшись к себе, Лилит упала на кровать, взяла смартфон, проверила сообщения во всех соцсетях, после чего воткнула в уши наушники и закрыла глаза.

Музыка вспорхнула, потекла, зажурчала, обволокла негой, закрутила в спираль и опутала нитями спокойствия.

– Вот черт! – вскрикнула, очнувшись Лилит.

Она расслышала стук. Взглянув на часы, она ужаснулась.

– Половина пятого, – зло прошептала она. – Вот и я… «прикорнула».

– Что ты запираешься? – строго спросила мать, когда Лилит открыла дверь.

– Интересный вопрос, мама, в преддверии появления в доме сумасшедшего дяди с телохранителями. Да и моя это комната, что хочу, то и… а в чем дело?

– Не знаешь, где отец?

– Работает, наверное, а что?

– Его нет на месте.

– Ну, я не знаю, папа мне не докладывает и, вообще, я заснула из-за вас. А что он тебе вдруг понадобился? Ты ж сама спала!

– Ладно, не знаешь, так не знаешь, – зло проговорила Барбело, развернулась и вышла из комнаты.

– И что тут такого-то? Ну, ушел, и что? Позвони ему.

– Он телефон оставил, – бросила мать.

Лилит пожала плечами и пошла умываться.

– Местная аура навевает уныние, – прошептала Лилит, стоя на балконе. – Скоро пять – за стол опять! Как в лучших английских традициях. Эх, бабушка! Пора к тебе на аудиенцию?

Подходя к домику Матрены Ивановны, Лилит остановилась. Оглядевшись по сторонам, она улыбнулась и перекрестилась. Выдохнула и вошла внутрь.

– Боже мой, бабушка! – воскликнула Лилит, оказавшись в ее комнате. – Откуда он взялся? Его же вчера не было!

– Он всегда со мной, только не часто на людях показывается, – ответила Матрена Ивановна, косясь на черного ворона, запертого в большой клетке.

– Уф, бабушка, а разве их можно так держать? И как это он сам не показывается? Когда хочет, показывается, а когда нет… бог ты мой! А это откуда?

– Она тоже, когда хочет, тогда приходит. – Черная кошка запрыгнула бабушке на колени, и та стала ее гладить.

– Как в кино, бабуль, – усмехнулась Лилит, – верно? – Она указала на огромный экран телевизора, висящего на стене.

– Давно тебя не было тут, внучка.

– Да помню я, только смутно, и кошку, и ворона, но это было так давно! – Лилит рассмеялась. – Кого еще ждать? Козла, жабу, сову, летучую мышь? Или… дракона?

– Красивая ты у меня выросла, – тихо произнесла Матрена Ивановна, пропустив ироническое замечание внучки. – Возраст у тебя тот самый.

– Какой тот самый? – спросила Лилит.

– Как у меня, когда я была посвящена в тайну, приближена к тайне.

Лилит понимающе склонила голову.

– О, это был великий человек, молодой, но великий. Он искал, искал себя, помогал другим искать и, в конце концов, нашел, и помог найти мне.

– «Орден темного света», – воспользовавшись небольшой паузой, выдержанной бабушкой, вставила Лилит. – Бабуля, ты мне эту историю с самого моего детства рассказываешь, – я все это помню. И о том, что было дальше с тобой, и с моей мамой, и, с какого-то момента, с моим дядей. И о том, что… ну, и так далее. – Лилит улыбнулась. – Теперь же, я так понимаю, мне необходимо влить молодую кровь в какую-то реку? Правильно?

– Ты должна завершить начатое мной, переданное твоей матери, и вложенное в тебя. Ты умна, сильна? Мне сложно об этом судить. Да, ты богата, но не настолько, чтобы править миром. Богатства, обеспечивающие власть, нужно добыть. У тебя есть отец, которому не хватает силы, и ты должна ему в этом помочь, но, помочь ты должна в первую очередь себе.

Лилит удивленно смотрела на бабушку. Та замолчала. Повисла тишина. Вдруг ворон каркнул так, что Лилит подскочила на месте. Она тут же рассмеялась, усаживаясь обратно. Бабушка продолжала молчать, пристально глядя на внучку.

– Но, бабушка, – начала Лилит, – я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Тебе нужна власть, – промолвила старуха.

– Да? Не задумывалась об этом всерьез. Меня, в общем-то, пока все устраивает.

– Ты была зачата здесь, на этом самом месте, когда тут стоял старый деревенский дом, в моей комнате, куда в ночь зачатия мной были приглашены духи тьмы. Я дала тебе имя той, кто была первой, и кто должна стать его невестой, женой. Это ты. Ты так красива! Ты превзошла в красоте и меня и свою мать! Я помогу тебе.

– В чем, бабушка? – натянуто улыбаясь, удивленно, и в тоже время испуганно спросила Лилит.

– Скоро прибудет Вельзевул. Думаю, пора ему исполнить свое предназначение.

– Какое?.. Ой! – Кошка запрыгнула Лилит на колени.

– Хочу, чтобы ты была готова.

– Бабушка? К чему?

– «Орден темного света» со мной. – Матрена Ивановна закрыла глаза и принялась что-то шептать, постепенно опуская голову.

– Ты хочешь взять меня к себе? – поинтересовалась Лилит.

– Я хочу, чтобы ты взяла меня к себе.

– Куда?

– К нему.

– А, к нему, – опять понимающе кивнула Лилит.

– Вероятно, я скоро умру, и мне бы хотелось, чтобы ты не забыла обо мне.

– Я не забуду, бабушка. Только, зачем ты такое говоришь?

– Я знаю, что говорю.

– Бабушка…

– Ты встретишь его, найдешь, должна найти. Это твоя судьба.

– Я что-то, признаться…

– Ты все поймешь сама, очень скоро поймешь. Прибудет Вельзевул, и… Он требует жертвы. Иначе, он может не встретить тебя, а ты его.

– Вельзевула?

– Нет, его.

– А, его, – снова понимающе кивнула Лилит.

– Ты можешь идти. Ступай, я установлю ночью контакт… сейчас и начну. – Матрена Ивановна задумалась. – Нет, после чая, а ты ступай, ступай, внучка.

Лилит поднялась и медленно направилась к выходу. Очутившись на улице, она встряхнулась так же, как перед входом сюда оглянулась по сторонам и, улыбнувшись, перекрестилась.

– Мне нужен переводчик для общения с бабушкой, – пробормотала она, гуляя среди кустарника.  ‒ И это, видимо, только начало.

Говорят, что цель ритуала посвящения – дать новое видение мира и помочь достигнуть «высшей степени» сознания, при которой скрытые силы могут им контролироваться. При этом мир должен представляться посвященному одухотворенным, а его силы находящимися в непрерывном динамическом взаимодействии. Должно быть, это очевидно.

Подходя к дому, Лилит увидела отца, заходящего в двери. Она хотела было его окликнуть, но, заметив в окне силуэт матери, которая, судя по всему, также обнаружила его появление, передумала и пошла дальше гулять по усадьбе.

Послеобеденный чай начался с молчаливого ожидания Василия Федоровича, который, придя и усевшись за стол, тут же налил себе чаю, бросил в чашку две ложки сахара и начал его размешивать, не обратив внимания на то, что никто не приступал к полднику без него. Вид у него был озабоченный, – Лилит это сразу заметила, – даже потерянный, словно он был чем-то удручен. Ощутив на себе пристальные взгляды членов семьи, он остановился и виновато улыбнулся.

– Что-то не так? – натянуто спросил он.

– Мы тебя ждали, Василий, – строго произнесла Матрена Ивановна.

– Ну, простите, опоздал., – постарался отшутиться Крылов, ‒ каюсь, был не прав.

– Где пропадал после обеда? – словно выдавив из себя, спросила Барбело.

Лилит внимательно посмотрела на нее.

– Решил прогуляться по городу, – ответил Василий Федорович, – давно тут не был. В провинции уютная атмосфера ‒ обожаю.

– И как погулял? – продолжила Барбело, тут же бросив взгляд на мать. Та понимающе склонила голову. ‒ Понравилось?

– Вполне, – рассеяно ответил Василий Федорович, – давайте уж пить чай, раз собрались. Или мы еще кого-то ждем?

– Нет, никого мы не ждем, давайте пить чай, – поддержала его теща, не спуская глаз со своей дочери, и взяла чашку.

Лилит настолько поразила эта моментально произошедшая перестрелка глазами, что она чуть ли не привстала, переводя взгляд с отца на мать, и разбавляя его каменным выражением лица бабушки. Те приступили к чаепитию. Она хотела было спросить отца, чем он так обеспокоен, но решила не нагнетать непонятно с чего возникшую напряженную обстановку, тем не менее, сгорая от любопытства, возбужденного какими-то неведомыми ей внутрисемейными играми.

– Ты как-то рассеян, – наконец проронила Барбело, – что-то на работе?

– Да ничего, это… не интересно, – кинул Крылов, намазывая маслом тост.

– Как знаешь.

– Определенно, нам нужны гости, – весело объявила Лилит, – пока мы тут не одичали в этом актовом зале за банкетным столом. – Все молчали. – Верно, пап?

Крылов улыбнулся, быстро взглянув на дочь. В этот момент раздался телефонный звонок; телефон лежал на подоконнике.

– Это мой! – воскликнула Лилит, – как это он там оказался?

Она встала из-за стола, подошла к окну и взяла телефон.

– Да, я слушаю… ну, если честно, то нет, не узнала… я могла… когда меняла… – Лилит вышла из столовой.

– А вы тут чем занимались, пока я прогуливался? – Василий Федорович не мог стерпеть гробовой тишины, разбавляемой удаляющимся голосом дочери.

– Я поспала, – зевнув, ответила жена. – Проснулась, а тебя нигде нет, телефон оставил, куда ушел, не сказал.

– Меня не было от силы час, и…

– Ладно, не оправдывайся, погулял, так погулял, – тут же одернула его Барбело.

– Я не оправдываюсь, – пожав плечами, произнес Крылов.

– Я с внучкой поговорила душевно, вспомнили былые времена, когда она еще совсем маленькой была, да и еще раньше, – начала Матрена Ивановна.

– Раньше, это когда? – поинтересовался Василий Федорович.

– Когда ее еще не было, – отрезала Лапина.

– Это как? – удивился Крылов.

– У меня красивая внучка, – не ответив, продолжала Матрена Ивановна, – красота способна на многое, а ее способности ей в помощь, вам в помощь, и мне в помощь. Мне нужна ее поддержка и покровительство. Я, вероятно, скоро покину вас…

 – Куда-то собрались, мама? – не успев вникнуть в суть размышлений тещи, спросил Василий Федорович.

– Хочу навеки примкнуть к нему, – медленно проговорила Матрена Ивановна.

– Мама, что ты говоришь? – испугано воскликнула Барбело.

– Я чувствую это. Ворон принес весть недавно, и совпало.

– Что с чем совпало? – спросила дочь.

– Я уже присмотрела место на кладбище, – продолжала Матрена Ивановна. Барбело вспыхнула. – Договорилась уже, хочу построить там что-то на подобии некрополя, – так, кажется, это называется. Очень хорошее место, красивое.

Крылов закашлялся, прикрыв лицо ладонью – он старался скрыть непроизвольно вырвавшийся смех. Он даже отвернулся, продолжая кашлять.

– Все хорошо, милый? – спросила жена, и тут же обратилась к матери: – Мама, кроме ворона у тебя есть еще какие-то основания думать, что…

– Доченька, я знаю, что говорю, – строго произнесла Матрена Ивановна.

– Боже мой, – прокряхтел Василий Федорович, продолжая кашлять, – простите меня, я отойду.

Еле сдерживая смех, он почти бегом покинул столовую.

– Мама? – Барбело протянула руки к матери.

– Все хорошо, дочь, все хорошо, так надо.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Крылов вернулся, сел за стол и подлил себе еще чая.

– На каком кладбище, вы говорите, присмотрели себе место? – серьезным тоном спросил Василий Федорович.

– На нашем, тут одно кладбище, – ответила Матрена Ивановна.

– Там, где такая часовня шикарная посреди кладбища стоит?

– Да, у нас здесь одно кладбище, – подтвердила Матрена Ивановна.

– Но там часовня, там на могилах кресты, там… разве так можно?

– Василий? – Барбело резко развернулась к мужу.

– Мне любопытно. Как земля примет? Не загорится ли чего?

– Вася! – прикрикнула жена.

– Я чай буду пить. – Василий Федорович выдохнул.

– Мне ничего не страшно, – спокойно заметила Матрена Ивановна, – со мной такая сила, с которой ничто не сравнится.

– Ну, тогда нам не о чем беспокоится, – произнес Крылов. – Кому чаю подлить?

– Меня тут еще помнят! – вбегая в столовую, весело воскликнула Лилит.

– Друзья нашлись? – улыбаясь, спросил Крылов.

– Представляете, да, остался тут еще кто-то. – Лилит села за стол. – А у меня и номера телефонов все куда-то делись, и в сетях я уже давненько никого не видела, а тут – опа! Любка позвонила, помните, со школы еще?

– Любка? – переспросила мать.

– Ну, мама, Любка из этого… Тетя Тоня, мама ее! Ну, мам, ты что, не помнишь?

– Тетя Тоня? – как-то настороженно, как показалось Лилит, спросила мать.

– Ну, да! Папа! Бабушка! – Отец, продолжая улыбаться, покачал головой, бабушка молчала. – Да как же? Рябушкина! А что такое?

От Лилит не ускользнуло, как легкая тень коснулась лица матери.

– Рябушкина? – старательно улыбаясь, переспросила она. – Да, помню.

– Вот, папа, теперь есть, кого в гости пригласить, чтобы не сидеть одним так уныло в таких хоромах, верно?

– Конечно, приглашай, когда захочешь, – запросто ответил отец.

– Это она тебе сейчас звонила? – спросила Барбело. – Как она так удачно попала?

– Дорогая, о нашем появлении тут всегда узнает весь город, – заметил Василий Федорович. – Не в первый раз.

– Да, ей как раз мама сказала сегодня, – подтвердила Лилит.

– Мама? – глухо произнесла Барбело.

– Мама, – в тон ей ответила Лилит и снова подумала: «Что-то тут не так».