Глава 38. Я выбрала его.
Мы пошли, как всегда, к столу, будто ничего внутри нас не треснуло и не сдвинулось с места, будто утро не оставило после себя тонкой, почти невидимой трещины, через которую теперь утекало спокойствие. Но стоило нам приблизиться к входу, как я резко остановилась, выдыхая так, словно пыталась вытолкнуть из груди всё напряжение сразу - и именно в этот момент я увидела его. Нейт уже был там. Простое понимание этого факта ударило сильнее, чем сам взгляд: внутри всё сжалось так резко, будто воздух не просто исчез, а его вырвали из меня намеренно, оставив пустоту, в которой невозможно было нормально стоять, дышать или думать. Я прикусила губу до боли, чувствуя, как ноги на секунду становятся ватными, как тело перестаёт быть моим и будто решает предать именно тогда, когда нужно выглядеть собранной. Лукас, который шёл чуть впереди, сразу заметил паузу, обернулся - медленно, внимательно, с тем холодным анализом, который у него всегда появлялся, когда он понимал, что что-то идёт не по сценарию. И даже не задавая вопросов, он просто остановился рядом, словно уже заранее решил, что не даст мне выпасть из этой ситуации одной, даже если я сама этого хочу. Я же, вопреки здравому смыслу, всё равно посмотрела на Нейта - коротко, против воли, и именно это раздражало сильнее всего, потому что взгляд цеплялся сам, будто у него было право решать за меня.
Я едва слышно выдохнула и, не глядя на Лукаса, потому что не хотела усиливать собственное чувство зависимости от его реакции, прошептала так тихо, как будто это могло уменьшить значение происходящего, хотя на самом деле только подчёркивало его:
- Ты иди... я потом подойду...
Он не ответил сразу - и это молчание длилось ровно столько, чтобы стало ясно, что вариант "я оставлю тебя" даже не существовал в его голове. Лукас сделал шаг ближе - быстро, резко, без лишней демонстрации, но с той внутренней уверенностью, которая не нуждается в громкости, потому что сама по себе звучит как приказ. Он слегка наклонил голову, и его голос прозвучал низко, ровно, без эмоций, но так жёстко, что спор растворялся ещё до того, как успевал родиться:
- Мы зайдём вместе. Даже если ты решишь разорвать всё после моих слов - роль ты играешь до конца. Пока я не скажу иначе.
Я сжала губы сильнее, почти до дрожи, ощущая, как внутри всё собирается в один тугой узел - не страх, не злость, а что-то более неприятное: осознание, что сейчас нет выхода, где можно просто исчезнуть. Смелость, на которую я обычно рассчитывала, будто выключили одним движением, оставив только сухое напряжение и необходимость идти дальше. Я не хотела ни его видеть, ни входить туда, где уже сидел Нейт, но тело уже приняло решение за меня - и я лишь коротко кивнула, не доверяя голосу, потому что он бы точно дрогнул. Мы вошли в зал, и пространство внутри сразу стало тяжелее, плотнее, как если бы воздух там был не для дыхания, а для давления.
Внутри уже все были на местах, и странное спокойствие этой картины только усиливало ощущение неправильности происходящего: тётя Изабелла, мисс Лора, Лео с женой - они разговаривали так ровно, будто в этом доме никогда не существовало напряжения, будто всё, что я чувствовала сейчас, было лишь моей личной ошибкой восприятия. Но это спокойствие было обманчивым, почти театральным, потому что я сразу ощутила взгляды - не один, не два, а сразу несколько, которые цеплялись за нас ещё до того, как мы успели сесть. Нейт сидел с рыжей девушкой, которую я уже видела раньше с балкона, и от одного этого сочетания внутри неприятно кольнуло: слишком спокойный он, слишком собранный, слишком уверенный в том, что контролирует пространство вокруг себя, даже не двигаясь. Мы заняли места, и напряжение не спало ни на секунду - наоборот, стало плотнее, потому что теперь мы были внутри этой сцены, а не снаружи.
Почти сразу ко мне повернулась тётя Лукаса, и её взгляд был таким, будто она не спрашивает, а уже знает ответ, просто проверяет, совпадёт ли он с её ожиданиями. Улыбка у неё была вежливая, но слишком точная, слишком внимательная - такая, которая не пропускает мелочей и умеет превращать любую деталь в повод для вывода.
- У тебя глаза опухшие. Что-то случилось? Это как-то связано с беременностью?
Я на секунду буквально зависла, потому что слово прозвучало настолько неуместно в этой тишине, что мозг сначала отказался его обрабатывать. Беременность. Откуда это вообще взялось здесь, сейчас, в этом тоне, в этой комнате, где каждое движение и так уже было на грани? Я медленно перевела взгляд на Лукаса - он лишь слегка пожал плечами, почти незаметно, как человек, который либо действительно не понимает, либо слишком хорошо умеет не показывать, что понимает. Но в его лице было что-то ещё: неинтерес, отстранённость, и это раздражало даже сильнее, чем сам вопрос. Внутри сразу возникло ощущение, что это не случайная фраза, что кто-то уже успел "подать" идею утром, и теперь она просто вышла наружу в самой неудобной форме.
Я ровно, без лишнего дрожания в голосе, ответила, не позволяя эмоциям выйти наружу:
- Какая беременность? Я не беременна, мисс. Будь это так - я бы не скрывала.
Я прикусила губу и снова посмотрела на Лукаса - он сидел так, будто находится не в этой комнате, а где-то рядом, наблюдая со стороны, как будто всё происходящее не имеет к нему прямого отношения. И именно это бесило сильнее всего: он всегда оказывается в центре любого хаоса, но умеет выглядеть так, словно это чужая история. Я заметила, как Нейт и та самая девушка смотрят на нас пристально, почти изучающе, будто оценивают не слова, а реакции, паузы, микродвижения. В этот момент мать Лукаса спокойно, почти буднично произнесла, словно продолжала разговор, начатый до нашего прихода:
- Из-за утреннего отсутствия ты не успела познакомиться с моими племянниками. Нейт и Диана.
Она слегка кивнула в их сторону, как будто представляла людей не в комнате, а в официальной процедуре, где эмоции не предусмотрены.
- Нейт, Диана - это Райли, жена Лукаса.
- Приятно познакомиться, Райли, - сказала Диана ровно, с вежливостью, которая ничего не обещает и ничего не раскрывает.
- Взаимно... - ответила я, сжав губы так, чтобы голос не выдал того, насколько сильно внутри всё сжалось от этого "просто знакомства", в котором уже чувствовалось слишком много скрытого напряжения.
Я снова заметила, как мать Лукаса переговаривается с тётей - спокойно, почти лениво, но по их взглядам было ясно: разговор вовсе не о погоде и не о пустых формальностях. Речь шла о старшем Картере, и это ощущалось даже без слов - как скрытая линия напряжения, проходящая через весь стол. Краем глаза я посмотрела на Лукаса: он слишком долго и слишком холодно держал взгляд на Нейте. Тот отвечал тем же, без малейшего намёка на эмоции, и между ними уже тянулась немая, плотная связь конфликта, от которой у меня внутри всё стягивалось сильнее, чем от любой сказанной фразы. Это было не противостояние - это было ожидание момента, когда кто-то первый сорвётся.
Я незаметно толкнула Лукаса ногой под столом - не сильно, но достаточно, чтобы вернуть его сюда, а не в эту молчаливую дуэль. Он сразу повернулся ко мне, чуть приподняв бровь, словно уже заранее знал, что я вмешаюсь.
- Перестань так на него смотреть, - тихо прошептала я, не поднимая голос выше шёпота, будто это могло хоть немного снизить напряжение вокруг нас.
- Я его убью, - спокойно ответил он, наклоняясь чуть ближе, так, будто говорил не угрозу, а очевидный факт, который уже не требует обсуждения.
Я снова толкнула его сильнее - уже почти раздражённо, потому что эта его уверенность была опаснее самого Нейта. Лукас откинулся на спинку стула, но взгляд не изменился ни на долю секунды: он больше не смотрел на Нейта - теперь он смотрел на меня. И от этого стало только хуже. В его взгляде было что-то давящее, не злость в чистом виде, а вопрос, который он не собирался произносить вслух, но который висел между нами слишком отчётливо, чтобы его игнорировать. Я не понимала, что именно его задело сильнее - сам Нейт или то, что я пытаюсь его остановить.
В этот момент в зал вошёл мистер Эдвард - как всегда ровный, собранный, будто пространство вокруг него подстраивалось под его спокойствие, а не наоборот. Он сел, коротко дал знак начинать ужин, и все послушно вернулись к еде, как будто это был не семейный стол, а заранее распределённая роль в хорошо отрепетированной сцене. На секунду стало тише, но это была не тишина облегчения - это была тишина, в которую всё напряжение просто ушло глубже, под поверхность. Я чувствовала, как даже без взгляда Лукас всё равно следит за мной, за каждым моим движением, словно фиксирует не действия, а намерения.
Я подняла взгляд - и почти сразу встретилась с ним. Он чуть наклонил голову, и голос прозвучал тихо, но слишком точно, чтобы это можно было проигнорировать:
- Где кольца?
Я посмотрела на руку и только сейчас осознала, что сняла их ещё раньше и даже не вернула обратно, будто это уже не имело значения. Внутри неприятно кольнуло - не из-за вопроса, а из-за того, что он это заметил.
- Сняла, - коротко ответила я.
- Это ничего не меняет в его глазах, - жёстче добавил он, явно имея в виду Нейта, и в этой фразе было больше контроля, чем заботы.
Я закатила глаза - почти незаметно, но достаточно, чтобы показать, что спорить с ним сейчас бессмысленно. Он всегда стоял на своём так, будто реальность должна подстраиваться под его версию, а не наоборот.
- Райли, - внезапно произнёс отец Лукаса, и разговор за столом будто сдвинулся в другую плоскость.
Я повернулась к нему. Он смотрел с лёгкой усмешкой, слишком уверенной для человека, который задаёт вопрос, а не провоцирует.
- Тебе уже лучше, вижу. Не ждёшь ли ты ребёнка? Или хотите сделать нам сюрприз?
По залу прокатилась едва заметная волна внимания - не шум, не реакция, а именно коллективное "сейчас будет что-то".
Я на секунду задержала дыхание, а затем медленно натянула улыбку, идеально ровную, почти отрепетированную. Взяла руку Лукаса и слегка приподняла её, демонстрируя спокойствие, которого на самом деле не было.
- Может быть. Думаю, такая любовь заслуживает ребёнка.
Я посмотрела на Лукаса. Он сначала не отреагировал - только короткая пауза, будто он не сразу понял, в какую роль его сейчас поставили. А потом на его лице появилась знакомая насмешка, холодная и удобная для публики. Он положил руку мне на живот, и я резко напряглась - так, будто по коже прошёл короткий разряд, не физический, а внутренний.
Отец выглядел довольным. Остальные тоже приняли это как часть игры. И внезапно весь стол превратился в пространство фальшивого согласия: улыбки стали чуть мягче, голоса - чуть ровнее, но под этим слоем всё равно оставалось то же давление. Даже когда мы продолжили есть, его рука оставалась там, как фиксация чужой версии реальности, которую никто не собирался оспаривать вслух.
Я наклонилась к Лукасу, почти не двигая губами:
- Лапу убери.
Он посмотрел на меня с той самой ленивой усмешкой, в которой всегда прятал раздражение.
- От кого, от Нейта?
Я приподняла бровь, не отводя взгляда.
- От Джианночки.
Он тихо хмыкнул и убрал руку, возвращаясь к еде так, будто ничего не произошло - но напряжение между нами не исчезло, оно просто сменило форму.
Отец Лукаса спокойно продолжил, будто предыдущая сцена была лишь паузой:
- Скоро ужин с Майамскими. Мы поедем туда - я, сыновья. А ты, Нейт, поедешь как союзник семьи.
- Они хотят союз? - спросил Лео, не поднимая головы от тарелки.
- Союз был бы полезен, - ровно ответил отец. - Он даст нам преимущество против тёмных чикагских.
И на этих словах разговор в зале окончательно перестал быть семейным.
После этого Лукаса, Лео и Нейта позвали в кабинет старшего Картера. Я не стала ждать продолжения этой сцены и почти сразу вышла, будто любое лишнее слово могло закрепить во мне то, что уже и так начало формироваться. Я быстро нашла Кая - он был в своём кабинете, и его взгляд поднялся резко, с тем выражением, в котором читается не удивление, а расчёт: он не ожидал меня здесь и сейчас.
Я вошла сразу, не давая паузе стать неловкой, жестом показала, чтобы он сел обратно, и сама опустилась напротив. Несколько секунд стояла тишина - тяжёлая, собранная, в которой любое решение кажется уже принятым, просто ещё не озвученным. Я прикусила губу, собирая мысли в одну линию, пока внутри всё не сложилось в холодную, почти чёткую формулу.
- Мы только что узнали, что Нью-йоркские и Майамские могут заключить союз. Этого нельзя допустить. Если это произойдёт, Лео усилится, и после ужина с Лас-Вегасом они попытаются убрать Лукаса.
Кай кивнул сразу - слишком быстро, будто он не анализировал, а просто подтверждал уже известный сценарий. Он открыл тумбу, доставая небольшой флакон, и голос стал тише, но от этого не мягче.
- Если ничего не сделать с беременностью, это ускорит их решение. Если избавиться от неё - можно выиграть время. Я помогу.
Он говорил так спокойно, будто речь шла о стратегии, а не о человеческом исходе, и именно это делало его слова ещё тяжелее.
- Лукас доверяет мне. Но он скорее выберет безопасность, чем риск. Но вам нужно это сделать. Он вам не откажет.
Я сжала губы, чувствуя, как эта логика слишком легко складывается в "правильное решение", и от этого становилось только холоднее.
Кай протянул маленький флакон с жёлтой жидкостью:
- Это раствор для прерывания беременности. Достаточно, чтобы его выпили - и всё закончится.
Я не взяла его сразу. Секунда задержалась между нами слишком длинной, чтобы её можно было назвать просто паузой.
- А если они поймут? Что со мной будет? Это же сын дона, не просто кто-то.
- Сделайте это через доверенное лицо, - спокойно ответил он. - Дайте задание. Вас не выдадут. Вы жена сына нью-йоркского дона.
- Это единственный способ? - спросила я уже тише, и в этом тоне впервые исчезла уверенность.
Кай не отвёл взгляд:
- В этой ситуации - да.
Я медленно взяла флакон. Холод стекла ударил по пальцам, и я сжала его так сильно, будто могла удержать не предмет, а само решение, которое уже начинало принимать форму внутри меня. И в этой пустоте не осталось ничего, кроме одной мысли - что любой другой путь теперь звучал ещё опаснее, чем этот.
Я осторожно, почти бесшумно вернулась в холл, стараясь держаться так, будто я просто проходила мимо и ничего лишнего не делала. Мысль о том, что меня могли увидеть выходящей из комнаты Кая, неприятно давила - здесь любая мелочь превращалась в повод для вопросов, а любые вопросы слишком быстро становились проблемами. Я поднялась по лестнице медленно, контролируя каждый шаг, и уже на верхней площадке сразу заметила Нейта. Он стоял так, будто кого-то ждал, уверенно и спокойно, как человек, который вообще не сомневается, что его услышат. Я почти сразу развернулась, собираясь уйти обратно вниз, но он меня заметил раньше.
- Райли.
Голос ударил в спину, и внутри всё резко напряглось. Я закрыла глаза на долю секунды, как будто это могло отменить происходящее. Боже... он хотя бы понимает, во что это сейчас выльется? Лукас буквально хочет его уничтожить, а он стоит здесь так, будто у него есть право на разговор.
Я быстро поднялась к нему и, не думая, закрыла ему рот ладонью и резко потянула в сторону комнаты, почти втолкнув внутрь. План был глупый, импульсивный, но единственный - хотя бы здесь нас никто не услышит.
- Ты вообще понимаешь, что делаешь?! - резко выдохнула я, убирая руку и разворачиваясь к нему.
- Я хочу поговорить. И всё объяснить, - спокойно произнёс он, будто это что-то нормальное, и я на секунду даже не поверила в его спокойствие.
Я закатила глаза, сдерживая раздражение, которое уже поднималось слишком быстро.
- Объяснить? Что ты три года назад просто исчез и сказал, что мёртв? Или то, как ты теперь спокойно смотришь на меня и говоришь про Лукуса так, будто имеешь на это право? Пойми уже - мне абсолютно всё равно. Делай что хочешь, но между нами ничего нет.
Последние слова прозвучали жёстче, чем я хотела. Внутри поднималась злость - не только на него, но и на всю эту ситуацию, где он появляется именно тогда, когда это разрушает и без того хрупкий контроль.
- Почему ты не сказала, что ты из семьи крупного дона? - произнёс он уже спокойнее, но внимательнее, будто искал в моих словах трещину. - И я не мог остаться с тобой. Меня заставили. Я должен был жениться ради союза - на Диане. Но она отказалась, всё сорвалось. Мне было стыдно возвращаться в твою жизнь. Я боялся, что ты отвергнешь меня... но ты поступаешь хуже. Ты врёшь о любви к тирану. И ещё врёшь о беременности.
Я резко усмехнулась и сделала шаг ближе, сокращая расстояние между нами так, чтобы он точно понял, что меня не сломать словами.
- Он хотя бы честен со мной, - холодно ответила я. - И знаешь что? Мне всё равно. Я предпочту "тирана", чем тебя.
Я приподняла бровь, почти с вызовом.
- И да, Нейт... ты опоздал. Ты сделал свой выбор. Ты пытался играть в власть и союзы - и проиграл. А я сделала свой.
Его лицо стало тяжелее, голос - ниже.
- А если он бросит тебя? Ты всё так же будешь уверена? Или ты просто станешь ещё одной ошибкой в их системе?
Я медленно подошла ближе и остановилась совсем рядом, кладя ладони на живот - неосознанный жест, который тут же выдал напряжение внутри.
- Я уверена в нём, - сказала я твёрдо. - И в своём выборе тоже. Если бы это было не так, я бы не допустила... всего этого.
Его взгляд невольно опустился на мой живот. В нём на секунду появилось что-то, похожее на неверие - будто он не мог решить, правда это или очередная ложь.
- Я люблю Лукаса, - добавила я уже тише, но ещё жёстче внутри. - И я не предам его. Я верна своему выбору. Нас уже ничего не разъединит.
Я чуть наклонила голову.
- Даже ты.
Он молчал. И в этом молчании впервые не было ответа - только напряжение, которое не находило выхода.
Я выдохнула, словно ставя точку.
- Всё, Нейт. Я сказала всё, что хотела. Надеюсь, ты наконец поймёшь: я не вернусь к тебе. Я выбрала его.
Я развернулась и на секунду позволила себе выдохнуть - короткий, почти незаметный, как будто напряжение наконец-то начало отпускать. Но это ощущение продлилось ровно до того момента, пока я не подняла взгляд.
У двери стоял Лукас.
Он не просто стоял - он будто занял собой всё пространство у выхода, не оставляя ни воздуха, ни варианта пройти мимо. Поза была спокойной, выверенной, почти холодной, но именно эта неподвижность ощущалась опаснее любого резкого движения. Я сразу поняла, что он здесь не случайно и не "только что вошёл". Он был здесь всё это время.
И по его взгляду стало ясно - он слышал достаточно.
Только теперь в этом взгляде читалось не сомнение и не злость. Там было что-то другое. Тяжёлое, уверенное... почти удовлетворение.