Глава 4
Друг отца — Мистр Эдвард.
Не знаю, я хотела называть его именно так, а не по имени, но мой взгляд всё чаще возвращался к нему. Парень с ванны.
— Райли, — продолжил друг отца, — это моя жена Лора. Мой старший сын — Лео. И младший — Лукас.
Лукас.
Теперь всё стало на свои места.
Сын. Не охранник. Сын друга моего отца.
Я поймала его взгляд. В нём была сдержанная ухмылка, словно он мысленно спрашивал: «Ну что? Уволишь?»
Мне стало не по себе.
В комнате повисла тишина. Все смотрели то на меня, то на него. Я чувствовала, что отец что‑то понял. Его взгляд стал внимательнее, подозрительнее.
А Лукас… он всё ещё улыбался.
Папа коснулся моего плеча лёгким, почти робким движением, словно хотел вернуть меня в реальность после внезапного рассеяния. Я подняла на него глаза и увидела удивление, смешанное с непониманием — взгляд, полный тихого вопроса: «Что-то случилось?»
Я улыбнулась мягко, спокойно, чтобы дать понять: всё в порядке. Отец улыбнулся в ответ — тёплая, настоящая улыбка, и затем убрал руку с моей талии.
— Райли, садись рядом с сестрой, — тихо сказал он, указывая на стул. — Иди.
Я посмотрела на сестру: она сидела за столом, а рядом пустовал стул. Казалось бы, всё идеально, всё логично. Но напротив меня находился он — высокий, самодовольный придурок, словно специально выбирающий места, чтобы раздражать. Боже…
Выбора не было. Я слегка приподняла подол платья, стараясь идти уверенно, чтобы не споткнуться, и направилась к своему месту за столом. Каждый шаг отдавался внутренним напряжением, словно я вступала на территорию, где мне не принадлежат ни пространство, ни покой.
Как только я села, все тут же поднялись, бокалы зазвенели, а отец с другом произнесли тост, сияя своими редкими, искренними улыбками. Я видела его таким редко — открытым, счастливым, настоящим.
— За двадцать лет нашей дружбы! — сказал друг отца, и звук ударившихся бокалов эхом разлетелся по комнате.
Собравшиеся вновь заняли свои места, и разговор завязался с привычной теплотой и непринуждённостью. Друг отца заговорил первым, его голос был лёгким, ровным, наполненным воспоминаниями:
— Как давно мы не виделись… Последний раз — лет пятнадцать назад, если память не изменяет?
— О да, — ответил отец с той же радостью, будто в памяти всплывали сцены далёкого прошлого. — Вспоминаю, как ваши сыновья были ещё совсем маленькими…
Несмотря на их давнюю дружбу, мне это казалось чужим и странным. Я никогда не слышала о нём прежде, не знала его, не помнила. Странно, почти мистически: человек, ставший частью прошлого, появился здесь, словно из другой жизни.
— А ваши дочери так изменились, — продолжил друг отца, устремив взгляд на меня и сестру. — Превосходные девушки, с ангельской красотой…
Я улыбнулась ему вежливо, слегка скрывая внутреннюю иронию, а затем перевела взгляд на него — этого самого высокомерного, самодовольного юношу с ленивой ухмылкой. Любит выставлять себя выше всех? Считать, что мир вращается вокруг него?
Я ответила взглядом, таким же вызывающим, с едкой усмешкой. Он не отводил глаз. Я — тоже.
Когда подали еду, разговоры разошлись: отец беседовал с другом, мама — с его женой, сестра — с братом «идеального мужчины». Они говорили о каком-то университете, но я не вникала, занята наблюдением за Лукасом.
Я ела, не отрывая взгляда от него. Он сначала не притронулся к еде, наблюдая за мной так, словно я была животным. Потом наклонился и сказал первым:
— И многих ты обманываешь этой маской? — усмехнулся он, пристально изучая мою реакцию. — Невинный ангелочек?
Я хмыкнула, отложила приборы и скрестила руки на груди.
— По крайней мере, я умею скрывать свои чувства, — сказала я ровно, с лёгкой усмешкой. — А ты? Ты даже не пытаешься. С гордостью показываешь всем, какой самовлюблённый. Или за этой уверенностью скрывается испуганный мышонок? Может, покажешь своё настоящее лицо? Мне любопытно увидеть, как чудовище превращается в мышь.
Он внимательно изучал меня… и просто усмехнулся.
— Поверь, — тихо сказал он, хищно, — ты меня ещё совсем не знаешь. Я идеален. Понимаю, тебе сложно это принять. Хочешь знать обо мне всё? Но такие, как ты, меня не интересуют. Слишком… доступные.
Я почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. Хотела кричать, ломать, рвать — но сдержалась. Руки сжались в кулаки под столом, но улыбка не сошла с лица. Я сильная. Я выдержу этого человека.
— Доступная? — тихо переспросила я. — Ты не слишком много на себя берёшь? Если каждая вторая дура бегает за тобой, это ещё не значит, что я одна из них. Я — редкий экземпляр. В таких, как ты, я не влюбляюсь. Мужчины для меня — простые, иногда ошибки природы. Бывают исключения, но ты точно не из них. Если природе не хватило фантазии сделать тебя достойным, почему я должна давать шанс? Теперь тебе понятно?
Он молчал, внимательно изучал меня, словно пытался заглянуть в самую суть.
— Нечего ответить? — тихо, с лёгкой издевкой сказала я. — Как жаль… правда не всегда бывает сладкой.
Несколько секунд он молчал, затем медленно откинулся на спинку стула, переплёл пальцы и склонил голову набок. Его взгляд стал ленивым, опасным — таким, каким смотрят перед ударом.
— Какая же ты змея… — тихо произнёс он. — Под этим милым личиком действительно скрывается дьявол. Признаю, ты почти задела меня.
Пауза.
— Но всё же советую тебе со мной не связываться. Поверь, хуже меня человека в этом мире ты не встретишь.
Он усмехнулся, откинулся назад, скрестив руки.
Боже… кто он вообще такой, чтобы позволять себе такое?
Я сильная. Если я вытерпела Джека, то и Лукаса переживу.
Я лишь хмыкнула и промолчала. Не потому что нечего сказать, а потому что смысл? Такие, как он, слышат только себя.
— Ого, — протянул он с усмешкой. — Нашему ангелочку нечего ответить? Как жаль… правда не всегда бывает сладкой. Помнишь?
Он повторил мои слова. Мои.
— Ну что ж. Хочешь играть, Лукас? Поиграем.
— Думаю, по мне видно, что мне плевать на твои слова, раз я молчу, — спокойно сказала я. — А молчу я потому, что хочу посмотреть, сколько ты ещё будешь врать и когда тебе надоест строить из себя избранного. Поверь, таких, как ты, я видела всю жизнь. Таких… самовлюблённых тварей.
Он приподнял бровь.
— Хочешь сказать, что ты лучше?
— Я хочу сказать, что я настоящая.
— Гордая. Самовлюблённая.
— И всё же я уважаю женщин, — ответила я. — В отличие от тебя. С таким отношением ты вряд ли найдёшь нормальную девушку.
Он наклонил голову, и в его улыбке появилось что-то холодное.
— Нормальную? — переспросил он. — Это ты о себе?
— Нет, — ответила я ровно. — Я — не нормальная. Я — идеальная. А это разные вещи.
Между нами повисла тишина. За столом продолжались разговоры, звенели приборы, звучал смех — но для нас двоих мир сузился до этого взгляда, этого противостояния.
Этот ужин должен был быть обычным.
Но именно здесь началась война.
Мы смотрели друг на друга, как враги, не скрывая неприязни, когда голос друга отца прозвучал громче. Его слова разрезали напряжённую тишину, и мы одновременно повернули головы.
— Вы останетесь у нас, — твёрдо сказал он. — С такой дальней дороги вам необходим отдых.
Отец Лукаса — друг моего отца — усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.
— Дом большой, — продолжил отец, не давая возразить. — Комнат здесь достаточно. Ты останешься со своей семьёй. Завтра спокойно отправитесь дальше. Дети мои давно не встречались с твоими. Поладят.
Решение было принято.
В одном доме. С ним. С этим самодовольным, опасным психопатом.
Нет. Чёрт… зачем, отец?
Я глубже вдохнула и сохранила спокойное выражение лица. В этом доме эмоции всегда стоили дорого, и я давно научилась их прятать.
Я медленно повернулась — и встретилась с таким же недовольным взглядом Лукаса. Его глаза были раздражённые, холодные. Он тоже не рад.
От этого внутри стало только хуже.
Теперь нас связывала одна крыша. Одна ночь. И слишком много недосказанного.
После ужина горничные молча и быстро начали убирать со стола. Звон посуды и тихие шаги стали фоном, на котором гости постепенно расходились.
Отец вместе с отцом Лукаса направились в кабинет. Мама поднялась наверх вместе с матерью Лукаса. Сестра осталась в столовой.
Я остановилась у входа на кухню, прислонившись к косяку, ожидая, когда Эмили освободится и пойдёт за мной.
— Райли?
Я обернулась. Передо мной стоял Лео — старший брат Лукаса. Уставший после дороги, но спокойный и вежливый.
— Да, — ответила я. — Райли.
— Хотел уточнить, — продолжил он, — кто здесь Майк? Твой отец сказал, что он поможет с комнатами. Я очень устал и хотел бы отдохнуть.
Я кивнула и указала в сторону двора, где ещё стояла их машина.
— Вон тот, рыжий, — сказала я. — Он как раз там.
— Спасибо, Райли.
Лео уже уходил, но остановился и добавил:
— И… тебе очень идёт фисташковый цвет.
Сказал просто и ушёл.
Я только успела сделать пару шагов, как почувствовала на себе его взгляд. Лукас стоял неподалёку, наблюдая с холодной усмешкой. Я остановилась, чтобы встретить его взгляд. Он шагнул ближе, как будто расстояние между нами было слишком большим.
— Теперь ты решила и моего брата очаровать? — проговорил он тихо, с насмешкой. — Неудивительно. Настоящий ангел.
— Следи за языком, — спокойно ответила я, не отводя взгляда. — Я не люблю комментарии от придурков.
Он приблизился ещё немного, едва касаясь моего плеча, и взгляд его стал проницательным, игривым одновременно.
— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся он. — Признай, я лучше. Во всём.
Я скрестила руки на груди, показывая, что меня не запугать.
— А молчать тоже умеешь? — тихо спросила я, слегка улыбнувшись. — Интересно, сколько продержишься, пока не начнёшь демонстрировать своё «идеальное» лицо.
Он наклонил голову, и я заметила, как его взгляд задержался на моих губах, а затем — на моих глазах. Медленно он убрал прядь волос с моего лица и аккуратно заправил её за ухо. Этот жест был почти интимным, но в нём пряталась дерзкая уверенность.
— Слишком самоуверенная, — пробормотал он, слегка улыбаясь. — Но я люблю вызов.
— А я не для того, чтобы тебе было легко, — спокойно ответила я. — Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело.
Он наклонился ближе, чуть касаясь стола моей рукой, и его хищный взгляд изучал меня.
— С таким настроем я только хочу увидеть твою настоящую сторону, — сказал он тихо. — Не ту, что всем показываешь.
Я глубоко вдохнула, сдерживая дрожь от напряжения.
— И кто сказал, что ты её заслуживаешь? — прошептала я, не отводя глаз.
Он усмехнулся, откинулся назад, но его глаза всё ещё блестели: холодные, опасные, с лёгкой насмешкой.
— А я не ищу лёгких путей. И с тобой мне будет интересно.
В этот момент в холл вошёл Лео. Его взгляд был строгим, уверенным, и он сделал знак Лукасy идти за собой. Лукас ещё раз бросил на меня долгий взгляд — хищный, дерзкий, словно обещая, что их игра только начинается, — и медленно поднялся, следуя за братом.
Я осталась на месте, чувствуя, как внутреннее напряжение только растёт. Теперь мы были под одной крышей. И это было только начало.
Я машинально подняла глаза и заметила маму и мать Лукаса. Они улыбались. И я поняла: они видели нас вместе и сделали неверные выводы.
Чёрт.