Глава 3. Тот самый.
Я сонно открываю глаза и сначала не понимаю, где нахожусь. В комнате полумрак, и холодный воздух с балкона касается кожи. На мгновение я замираю: у окна стоит силуэт. Темный, смутный, и лицо его скрыто в тени. Внутри меня что-то щёлкает - тревога, непонятный страх и странное притяжение одновременно.
С трудом встаю, ноги дрожат, тело будто ватное. Я подхожу ближе, медленно, словно каждая клетка сопротивляется.
- Кто ты?.. Эй?.. - мой голос дрожит, но я пытаюсь звучать твёрдо.
В ответ слышу тихий, почти игривый смешок, словно кто-то шутит надо мной, но мне это не смешно.
Силуэт медленно оборачивается. Передо мной молодой парень - высокий, крепкий, с широкой спиной и сильными руками. Он не улыбается, его взгляд холодный, проникающий сквозь меня, словно видит все тайны.
Я делаю шаг назад, сердце стучит так, что кажется, его слышно в каждой стене. Он шагает ко мне. Точно уверен, что каждое его движение рассчитано. Еще шаг. И еще. Моя спина касается кровати. И я падаю, не успев удержаться.
Он нависает надо мной. Я лежу под ним, не в силах пошевелиться, словно парализованная. Его дыхание тёплое у моего уха, и запах мужской силы заставляет сердце биться быстрее, одновременно наполняя меня страхом.
- Ты будешь моей... - тихо, ровно, с полной уверенностью говорит он.
Я резко вскакиваю, открываю глаза - и понимаю: это был сон. Тело дрожит, дыхание неровное, легкие жмёт, словно я бежала километры.
Я сажусь на кровати, пытаюсь вспомнить его лицо, но оно исчезло, оставив лишь этот глубокий, тревожный образ: как темный силуэт прижимает меня к кровати и произносит эти слова.
Я смотрю на окно - там теперь пусто, только ночной ветер колышет занавески. И странное чувство остаётся внутри: тревога, предчувствие чего-то... невозможного.
Я вздыхаю, обхватываю себя руками, пытаясь вернуться в реальность, но сердце всё ещё бешено колотится. Этот сон будто оставил за собой след - холодный, тяжёлый, манящий и пугающий одновременно.
Утром я проснулась и сразу поняла - вся семья уже живёт своей жизнью, а я осталась где-то между вчерашним сном и настоящим днём. Отец стоял в гостиной с телефоном у уха, объясняя чей-то адрес так, словно это была государственная тайна. Мама с сестрой суетились возле большого стола, накрывая на него, помогая то ли горничным, то ли ещё кому-то - сама не поняла.
А я стояла в дверях и чувствовала себя позором семьи. Волосы растрёпаны, пижама мятая, под глазами остались тёмные круги - память о бессонной ночи и странном сне, который не давал покоя. Чувствовала себя словно медведь, случайно забравшийся на семейный праздник. Чёрт...
Сестра вдруг заметила меня и приподняла брови с лёгким удивлением:
- Я думала, ты в своей комнате приводила себя в порядок, а ты вот... спала?
Я пожала плечами, стараясь скрыть смущение:
- Зачем приводить себя в порядок, если всё равно только проснулась?
- Так помнишь вчера? - продолжила она с улыбкой. - Отец говорил о своём дальнем друге, которого давно не видел. Они вот‑вот приедут.
- С утра?! - выдохнула я, поражённая. - Это вообще нормально? Нельзя было приехать вечером?
- Эй, эй, - сестра кивнула на гостиную. - Тише, отец услышит. Иди лучше приведи себя в порядок, а то будешь встречать гостей в виде спящего медведя.
Я вздохнула, пробежала рукой по волосам и посмотрела на своё отражение в зеркале: волосы торчали в разные стороны, пижама мятая, глаза красные и усталые. Да, выглядела я смешно и жалко одновременно. Но где-то внутри чувствовалось, что я ещё не сломлена - сон был страшным, ночь бессонной, а день начинался хаотично, но я всё ещё могла собраться.
Сестра снова улыбнулась, слегка подталкивая меня к действию:
- Ну что, красавица, пора приводить себя в порядок. Гости почти у порога, а ты всё ещё в роли ночного медведя.
Я нехотя улыбнулась, тяжело вздохнула и пошла к зеркалу, чтобы хоть немного превратиться из медведя в человека. День начинался, и в нём уже таилась какая-то новая энергия - странная, тревожная, но живая.
- А-а... значит, папа снова всё решил за нас, - произнесла я негромко.
После короткой паузы спросила:
- Ты не знаешь, кто эти гости? Давно уже в доме не было таких приготовлений.
Мария слегка опустила взгляд, будто подбирая слова.
- Это давний друг вашего отца, - ответила она наконец. - Он приедет со своей семьёй. Больше мне ничего не известно. Остального мне знать не положено.
Я кивнула. У отца всегда было много людей вокруг - друзей, партнёров, знакомых. Слишком много, чтобы пытаться угадать, кто именно на этот раз переступит порог дома. И всё же мысли о гостях быстро отошли на второй план. Гораздо сильнее меня занимало другое.
Платье.
Я не сомневалась, что оно будет красивым. У отца был тонкий вкус, и он никогда не доверял такие вещи случаю: выбор всегда делался вместе с модельерами, продуманно и безупречно. Эта мысль действовала успокаивающе.
- Принеси, пожалуйста, платье в мою комнату, - сказала я.
Мария кивнула, а я направилась в ванную.
Когда я закончила - макияж был сдержанным, волосы аккуратно уложены, - дверь наконец открылась. Мария вошла, держа в руках длинное, облегающее платье фисташкового оттенка. Оно оказалось по-настоящему прекрасным: высокий разрез сбоку подчёркивал линию ноги - именно так, как я любила, - а спина была открыта и украшена переплетающимися лентами, которые затягивались по талии.
- Прекрасное платье... мне оно нравится, - сказала я, подойдя ближе и принимая его из рук Марии.
Она улыбнулась.
- Вам очень пойдёт.
Надев платье, я сразу поняла: завязать длинные ленты самой будет почти невозможно. Мне нужна была Эмили. Я прижала ладонь к груди, удерживая ткань, чтобы платье не соскользнуло, и вышла из комнаты, оглядываясь по сторонам.
Дом встретил меня непривычной тишиной.
Где мама? Где Эмма? Где Мария? Где остальные?
Я стала заглядывать в комнаты второго этажа, открывая одну дверь за другой, надеясь увидеть хоть кого-то. Наконец остановилась у ванной. Ручка не поддалась - дверь была заперта.
Я постучала.
Один раз.
Затем ещё.
- Эмма? Ты здесь? Открой.
В ответ - ни слова. Только глухой звук льющейся воды.
- Открой, пожалуйста, - повторила я, уже настойчивее.
И вдруг дверь резко распахнулась. Я не успела удержаться, пошатнулась и упала, всё ещё крепко прижимая ладонь к груди, не позволяя платью соскользнуть.
- Чёрт...
Когда я подняла глаза, передо мной стоял парень лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, с крепкой фигурой - не грубой, но такой, что сразу чувствовалась сила. Лицо у него, однако, было неожиданно молодым, почти спокойным, и от этого контраст казался ещё резче. Он был... привлекательным. И это почему-то злило ещё сильнее.
Я лежала на полу, сжимая ткань платья у груди, и ощущала жгучий стыд. Не потому, что упала - а потому, что упала перед мужчиной. Перед посторонним. В месте, куда мужчинам не было входа.
Он не сделал ни шага ко мне. Не протянул руку. Просто смотрел.
Это окончательно вывело меня из себя.
На втором этаже мужчины почти никогда не появлялись. Это было негласное правило дома. Второй этаж считался женским: здесь жила я, моя сестра Эмма - до того как вышла замуж, здесь же жили горничные. Даже отец никогда не поднимался сюда без крайней необходимости. А если оставался ночевать вне дома, то и вовсе не заходил на этаж. Для гостей-женщин - тёток, двоюродных сестёр - комнаты всегда готовили именно здесь.
Мужчин тут не было. Никогда.
Поэтому его присутствие казалось неправильным. Почти оскорбительным.
Я решила, что он - новый охранник. Очередной, который ещё не знает правил.
Злость взяла верх.
- Ты кто ещё такой?! - резко сказала я, глядя прямо на него.
Он продолжал молчать. В его взгляде не было наглости - скорее замешательство, будто он и правда не знал, как поступить. Помочь? Отойти? Сделать вид, что ничего не происходит?
- Во‑первых, - продолжила я холодно, - это женская ванная.
- Во‑вторых, мужчинам сюда нельзя.
- В‑третьих, на первом этаже есть туалет.
- И, в‑четвёртых, за подобное отец тебя просто выгонит. Охрана у нас знает правила. Сюда приходить не положено.
Я говорила жёстко, но держалась прямо, с достоинством.
- Больше мне на глаза не попадайся.
И только тогда он двинулся. В одно мгновение подошёл ближе, взял меня за локоть и легко, почти без усилия, поставил на ноги.
Я вздрогнула.
Меня никогда не касался мужчина, которого я не знала. Я не выносила прикосновений чужих людей. Поэтому я резко дёрнула рукой, а другой ещё сильнее сжала платье у груди, чтобы оно не соскользнуло.
Он это заметил.
Не сказав ни слова, он осторожно взялся за ленты на моей спине. Я замерла. Сердце билось слишком громко. Он наклонился ближе, и мне стало не по себе - не от страха, а от напряжения, которое невозможно было игнорировать.
И вдруг он сказал - тихо, прямо мне в ухо:
- Во‑первых, ты сама стояла за дверью.
- Во‑вторых, сюда меня отправил твой отец - руки помыть.
- В‑третьих, следи за словами.
- В‑четвёртых, за тоном.
- И, в‑пятых... - он чуть сильнее затянул ленты, - я здесь никому не подчиняюсь.
На слове не подчиняюсь он завязал узел и отступил на шаг.
Мы смотрели друг на друга одинаково гордо. Ни он, ни я не собирались уступать.
- Кто ты такой, чтобы так разговаривать со мной? - холодно сказала я. - Захочу - ты исчезнешь. Захочу - будешь страдать.
Его взгляд стал ледяным.
- Картер Лукас, - ответил он спокойно. - Судя по твоим словам, ты не знаешь. А жаль. Знала бы - цирк бы не устраивала.
- Цирк? - я усмехнулась. - Ты в нашем доме. Ты работник. А значит - никто. И с такими моральными уродами я не общаюсь. Захочу - тебя уволят.
Он смотрел на меня без эмоций.
- Сволочь, - прошептала я и быстрыми шагами ушла в свою комнату.
Меня трясло. Какой‑то охранник позволил себе так со мной говорить. Со мной.
Я - дочь Мичелта Роберта.
А он кто? Лукас? Впервые слышу.
Когда я немного успокоилась, спустилась в гостиную. Там уже были гости.
Я постучала. Отец сразу увидел меня, улыбнулся и раскрыл руки. Подойдя, я позволила ему обнять меня за талию.
- Это моя вторая дочь, Райли, - сказал он. - Райли, это мой друг детства - Картер Эдвард.
Мужчина протянул руку. Я не пожала её - лишь слегка опустила голову в знак приветствия. Отец это понял и взглядом объяснил своему другу. Тот улыбнулся понимающе.
Рядом с ним стояла ухоженная женщина - его жена. А чуть поодаль сидел парень. Когда наши взгляды встретились, он встал и поклонился. Я ответила тем же.
И тогда я увидела его.
Он стоял рядом.
Тот самый.
Парень из ванной.
Моё сердце на мгновение замерло.