Будь Лишь Моим. "Mr. Carter" | 18+

Я сонно открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что меня разбудило среди ночи. Сон ещё держал меня за сознание, мысли путались, а комната казалась расплывчатой и чужой. В полумраке тихо шевелились занавески, и прохладный воздух, тянувшийся с приоткрытой балконной двери, заставлял кожу покрываться мурашками.
Я машинально перевела взгляд к окну и замерла. Там кто-то стоял.
Сердце пропустило удар. Тёмный силуэт почти сливался с темнотой, и на мгновение мне захотелось убедить себя, что это просто игра теней. Но фигура не двигалась, и от этого по спине пробежал холодок.
Я осторожно приподнялась на локтях, не сводя глаз с незнакомца. Дышать стало труднее, в груди нарастало тревожное, липкое чувство. Было что-то пугающее в его спокойствии. Он стоял посреди моей комнаты уверенно.
Я смотрела на него, пытаясь понять, кто он и как оказался здесь, но с каждой секундой напряжение только росло. Ответа не было, и от этого становилось ещё страшнее. В конце концов любопытство пересилило страх, и я медленно поднялась с кровати.
— Кто ты?.. Эй?.. — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, и тут же растворился в тишине комнаты.
В ответ раздался негромкий смешок. Спокойный, насмешливый. От этого звука у меня внутри всё сжалось ещё сильнее.
Незнакомец медленно повернулся ко мне, и я смогла разглядеть молодого мужчину с широкими плечами и уверенной осанкой человека, который привык не сомневаться в себе. Но сильнее всего меня зацепил его взгляд — внимательный, холодный и слишком спокойный. От него становилось не по себе.
Я машинально отступила назад, а он сразу сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Без спешки, без резких движений. И именно это пугало больше всего.
Я не заметила, как оказалась у края кровати. Нога скользнула, и я потеряла равновесие. Через секунду уже сидела на матрасе, а он остановился рядом и продолжал смотреть на меня так, словно всё происходящее было для него совершенно естественным.
Он слегка наклонился, и мне стало совсем не по себе. В комнате вдруг стало тесно, воздух — тяжёлым, а собственное сердце билось так громко, что я почти не слышала ничего вокруг.
— Ты будешь моей... — произнёс он спокойно, без тени сомнения.
Я резко открыла глаза и несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь понять, где сон, а где реальность. Комната была пуста. Занавески всё так же шевелились от ночного ветра, а единственным доказательством того, что это был всего лишь сон, оставалась пустота возле окна.

Я резко открыла глаза и несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь избавиться от ощущения, будто всё произошедшее было реальностью. Комната оставалась такой же, какой была всегда: тихой, знакомой и пустой, а ночной ветер всё так же шевелил занавески возле балкона, словно ничего необычного не произошло.
Я провела ладонью по лицу и попыталась вспомнить его внешность, однако память будто нарочно стирала детали, оставляя лишь общий образ. Перед глазами по-прежнему стоял тёмный силуэт возле окна и его уверенный взгляд, а слова, произнесённые во сне, почему-то запомнились гораздо лучше лица.
Остаток ночи прошёл беспокойно. Даже когда мне удавалось ненадолго уснуть, сознание снова и снова возвращалось к этому странному сну, поэтому утром я чувствовала себя так, словно полночи провела в размышлениях, а не в собственной постели.
Когда я спустилась вниз, дом уже давно проснулся и жил своей привычной жизнью. Отец разговаривал по телефону в гостиной с таким серьёзным видом, будто решал вопросы государственной важности, а мама вместе с сестрой и горничными заканчивали последние приготовления к приезду гостей, создавая вокруг себя ту особенную суету, которая появляется только перед важными визитами.
На фоне всего этого я чувствовала себя совершенно неуместно. Волосы были растрёпаны после сна, пижама безнадёжно помялась, а отражение в ближайшем зеркале выглядело настолько уставшим, что я сама невольно поморщилась, представив, как выгляжу со стороны.
Сестра заметила меня почти сразу и приподняла брови, внимательно оглядев с головы до ног, после чего её губы тронула насмешливая улыбка. Было очевидно, что мой внешний вид сказал ей гораздо больше, чем любые слова.
— Я думала, ты уже давно собираешься в своей комнате, а ты, оказывается, всё это время спала?
Я пожала плечами и подошла ближе, делая вид, что совершенно не понимаю причины её удивления. Если честно, объяснять кому-либо свои ночные кошмары мне хотелось меньше всего.
— А зачем приводить себя в порядок, если я только проснулась?
— Так помнишь вчерашний разговор? — спросила она, продолжая раскладывать что-то на столе. — Отец говорил про своего старого друга. Они скоро приедут.
Я недовольно вздохнула и перевела взгляд на часы, искренне надеясь, что до приезда гостей ещё остаётся хотя бы немного времени. Судя по происходящему в доме, мои надежды были слишком оптимистичными.
— С утра? Серьёзно? Нельзя было приехать хотя бы вечером?
— Потише, — усмехнулась сестра, бросив взгляд в сторону гостиной. — Если отец услышит, решит, что ты опять всем недовольна. Иди лучше приведи себя в порядок, потому что сейчас ты выглядишь так, будто только что выбралась из зимней спячки.
Я закатила глаза, но всё же посмотрела на своё отражение в зеркале и была вынуждена признать её правоту. Вид у меня действительно был далёк от того образа, который обычно ожидали увидеть окружающие.
Поднявшись обратно на второй этаж, я столкнулась с Марией, которая, заметив меня, сразу направилась навстречу. Она выглядела так, будто уже искала меня какое-то время.
— Отец выбрал платье, которое вы должны надеть к приезду гостей, — сообщила она, останавливаясь рядом.
Я только вздохнула. В этом доме отец любил контролировать даже такие мелочи, поэтому удивляться давно не приходилось.
— Ты случайно не знаешь, кто именно приезжает? — спросила я, остановившись возле двери своей комнаты.
Мария ненадолго замолчала, словно подбирая правильные слова, после чего спокойно ответила:
— Давний друг вашего отца со своей семьёй. Больше мне ничего неизвестно.
Я кивнула и не стала расспрашивать дальше. У отца всегда было слишком много знакомых, чтобы пытаться запомнить каждого из них, поэтому гораздо больше меня сейчас интересовало платье, о котором говорила Мария.
После душа и макияжа настроение стало немного лучше. Когда Мария вернулась в комнату с платьем, я сразу поняла, почему отец остановил выбор именно на нём: фисташковый оттенок идеально сочетался с лёгкой тканью, а открытая спина и высокий разрез делали его одновременно элегантным и эффектным.
Надев его, я быстро столкнулась с неожиданной проблемой. Ленты на спине выглядели красиво ровно до того момента, пока не пришло время завязывать их самостоятельно, поэтому уже через несколько минут я была вынуждена отправиться на поиски Эммы, придерживая ткань у груди и мысленно проклиная дизайнеров за их любовь к подобным деталям.
Дом встретил меня непривычной тишиной. Ни мамы, ни сестры, ни Марии нигде не было видно, словно все одновременно исчезли именно тогда, когда мне понадобилась помощь.
Я заглянула в несколько комнат подряд, но никого не нашла, а затем остановилась возле ванной и постучала в дверь, услышав по ту сторону шум льющейся воды. Решив, что внутри находится Эмма, я постучала ещё раз и уже собиралась окликнуть её снова, когда дверь неожиданно распахнулась.
Я не успела даже отступить назад, потому что всё произошло слишком неожиданно. Потеряв равновесие, я качнулась вперёд и почти сразу оказалась на полу, по-прежнему крепко придерживая ткань платья у груди, чтобы оно не соскользнуло в самый неподходящий момент.
— Чёрт...
Подняв голову, я замерла на несколько секунд, потому что передо мной стоял совершенно незнакомый мужчина, которого я видела впервые в жизни. Высокий, широкоплечий и явно старше меня на несколько лет, он смотрел спокойно и без всякой неловкости, словно происходящее вовсе не заслуживало внимания.
Наверное, именно это разозлило меня сильнее всего. Я сидела на полу в одном из самых нелепых положений, в каких только можно оказаться перед посторонним человеком, а он даже не попытался сделать шаг вперёд или помочь подняться, предпочитая просто наблюдать за происходящим со стороны.
На втором этаже мужчины практически никогда не появлялись. Это было негласное правило, которое существовало столько, сколько я себя помнила, и соблюдали его абсолютно все, начиная от охраны и заканчивая самим отцом, поэтому присутствие незнакомца здесь казалось не просто странным, а откровенно неправильным.
Здесь находились комнаты женщин нашей семьи, здесь жили горничные, здесь размещали родственниц и гостей, если те оставались в доме на несколько дней, поэтому мужчина на втором этаже выглядел примерно так же уместно, как чужак за семейным столом во время важного праздника.
В голове почти сразу появилось самое логичное объяснение. Наверняка новый охранник. Очередной человек, которого недавно приняли на работу и который ещё не успел узнать установленные правила.
Эта мысль мгновенно вернула мне уверенность. Вместе с ней исчезло смущение, уступив место раздражению, которое росло с каждой секундой.
— Ты кто ещё такой? — спросила я, поднимая на него взгляд и совершенно не собираясь скрывать своё недовольство.
Он продолжал молчать, и это раздражало ещё сильнее. В его взгляде не было ни наглости, ни вызова, ни страха перед возможными последствиями, словно он просто ждал, когда я закончу говорить.
— Во-первых, это женская ванная, — холодно произнесла я, поднимаясь с пола. — Во-вторых, мужчинам сюда нельзя. В-третьих, на первом этаже есть ещё несколько ванных комнат, а в-четвёртых, если отец узнает, что ты здесь находишься, тебя просто выставят за дверь.
Я выпрямилась и посмотрела на него так, как обычно смотрела на людей, которые забывали своё место. Мне казалось, что после таких слов любой нормальный человек хотя бы попытается оправдаться.
— Поэтому сделай выводы и больше не попадайся мне на глаза.
Только после этого он наконец двинулся с места. Спокойно, без лишней спешки, он подошёл ближе и легко поднял меня на ноги, словно всё это время просто не видел необходимости вмешиваться раньше.
Я мгновенно отдёрнула руку. Дело было даже не в нём самом, а в том, что я никогда не любила прикосновения посторонних людей и старалась избегать их при любой возможности.
Кажется, он сразу это понял. Его взгляд на мгновение скользнул по моим рукам, которыми я продолжала удерживать платье, после чего он неожиданно заметил то, о чём я сама успела забыть.
Ленты на спине.
Не сказав ни слова, он осторожно потянулся к ним, и я невольно застыла на месте от неожиданности. Всё произошло настолько быстро, что возмутиться я просто не успела.
Он стоял совсем близко, сосредоточенно завязывая ленты так, словно занимался этим всю жизнь. В его движениях не было ни неловкости, ни желания смутить меня, и именно это почему-то раздражало сильнее всего.
— Во-первых, — произнёс он спокойным голосом, заканчивая узел, — ты сама стояла за дверью.
Я нахмурилась, но перебивать не стала.
— Во-вторых, сюда меня отправил твой отец. В-третьих, следи за словами. В-четвёртых, за своим тоном.
Последние слова он произнёс почти невозмутимо, словно перечислял очевидные факты, а не спорил со мной.
— И в-пятых, — продолжил он, слегка затягивая ленты, — я здесь никому не подчиняюсь.
После этого он сделал шаг назад, оставляя между нами привычное расстояние, и впервые за всё время мне захотелось сказать что-нибудь особенно неприятное просто потому, что последнее слово осталось за ним.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Никто из нас не собирался уступать, и это было понятно без всяких объяснений.
— Кто ты такой, чтобы разговаривать со мной подобным образом? — спросила я наконец. — Захочу — ты исчезнешь отсюда быстрее, чем успеешь собрать вещи.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Картер Лукас, — спокойно ответил он. — Судя по всему, ты действительно не знаешь, кто я такой.
В его голосе не было высокомерия, однако именно это спокойствие почему-то звучало хуже любой насмешки.
— И что? — усмехнулась я. — Ты всё ещё находишься в нашем доме. Для меня этого достаточно.
Он лишь посмотрел на меня своим холодным взглядом, словно разговор окончательно потерял для него интерес.
— Сволочь, — тихо бросила я и, развернувшись, направилась обратно в свою комнату.
Всю дорогу я мысленно возвращалась к произошедшему и никак не могла понять, почему обычный разговор с совершенно незнакомым человеком сумел настолько испортить мне настроение. Возможно, дело было в его тоне. Возможно, в том, что он совершенно не собирался производить на меня хорошее впечатление. А возможно, в том, что впервые за долгое время кто-то разговаривал со мной так, словно моё имя для него ничего не значило.

Когда я наконец немного успокоилась и убедила себя, что больше не собираюсь думать о наглом охраннике, который каким-то образом сумел вывести меня из равновесия за несколько минут разговора, я спустилась на первый этаж. В доме уже слышались чужие голоса, а значит, гости успели приехать, пока я приводила себя в порядок и мысленно придумывала десятки способов поставить Лукаса Картера на место.
Остановившись перед дверью гостиной, я на мгновение задержала дыхание и привычным движением расправила плечи. Как бы ни начиналось утро, дочь Роберта Митчелла всегда должна была выглядеть достойно, особенно когда речь шла о людях, которых отец считал важными.
Стоило мне войти внутрь, как отец сразу заметил меня среди остальных и широко улыбнулся, жестом подзывая ближе. Его настроение было настолько хорошим, что я сразу поняла: сегодняшний визит действительно значил для него гораздо больше, чем обычная встреча старых знакомых.
— Это моя вторая дочь, Райли, — произнёс отец с заметной гордостью в голосе, когда я подошла к нему. — Райли, познакомься, это мой лучший друг детства, Картер Эдвард.
Я перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом с отцом. Несмотря на возраст, он выглядел уверенно и представительно, а в его чертах легко угадывался человек, привыкший принимать решения и нести за них ответственность. В его взгляде было что-то удивительно тёплое, поэтому лёгкая настороженность, с которой я обычно относилась к новым знакомствам, постепенно начала исчезать.
Мужчина протянул мне руку для приветствия, и на этот раз я ответила на жест, соблюдая правила вежливости, которые с детства были частью моей жизни. Рядом стояла его жена — красивая, ухоженная женщина с мягкой улыбкой, которая сразу показалась мне приятной.
Я уже собиралась перевести внимание на остальных гостей, когда заметила ещё одного человека, сидевшего немного в стороне. Молодой парень поднялся со своего места сразу после того, как наши взгляды встретились, и уважительно поклонился, явно следуя правилам воспитания, которым его учили с детства.
Я ответила тем же, машинально отмечая про себя его спокойствие и хорошие манеры. На первый взгляд он производил впечатление человека, с которым не должно возникнуть никаких проблем.
А потом я увидела того, кто стоял рядом с ним.
Мир словно на мгновение замер.
Я узнала его сразу.
Те же широкие плечи. Тот же спокойный взгляд. То же выражение лица, которое несколькими минутами ранее раздражало меня до невозможности.
Лукас.
Парень из ванной.
Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять, что именно происходит и почему он находится среди гостей, а не возле ворот вместе с охраной. В голове одна за другой рушились все версии, которые я успела придумать о нём за это время.
Он не был охранником.
Не был работником.
Не был человеком, которого можно просто приказать уволить.
И судя по тому, насколько спокойно он сейчас стоял рядом с семьёй Картера, прекрасно понимая, что именно я только что ему наговорила, он прекрасно осознавал это с самого начала.
Я почувствовала, как внутри медленно поднимается волна раздражения, смешанная с неловкостью, которую мне совсем не хотелось испытывать. Хуже всего было то, что он выглядел абсолютно невозмутимым, словно сцены в ванной вообще никогда не существовало.
Лукас лишь встретился со мной взглядом, и на долю секунды мне показалось, что в его глазах промелькнула едва заметная насмешка. Не открытая, не вызывающая, а именно такая, которая появляется у человека, наблюдающего за последствиями чужой ошибки.
И именно в этот момент я окончательно поняла, что сегодняшний день будет намного сложнее, чем мне казалось утром. Потому что из всех людей, которых отец мог пригласить в наш дом, судьба почему-то выбрала именно того человека, которого мне меньше всего хотелось видеть снова.