почти любовь

винсент иногда отвечает. односложно. «да». «нет». «не помню». брайса это не останавливает.

когда мы подъезжаем к зданию — какому-то серому, заброшенному, на краю города — у меня начинает звенеть в ушах.
парни выходят. винсент бросает на меня короткий взгляд.

вин- сиди здесь.

дверь закрывается. щёлкает замок. они уходят.

---

пять минут. десять. пятнадцать.

я сижу. смотрю на здание. на закрытую дверь. на пустую парковку.
в голове — одна мысль: сейчас или никогда.
я оглядываю машину. на полу, под водительским сиденьем, что-то блестит. металлическое. тяжелое. я наклоняюсь, достаю — какой-то инструмент, не знаю, как называется. тяжёлый.

я бью по стеклу. раз — трещина. два — оно разлетается вдребезги.

осколки сыплются на сиденье, на меня. я лезу в окно. животом по битому стеклу. боль — резкая, горячая. я чувствую, как что-то царапает кожу, но не останавливаюсь.
вываливаюсь наружу. на асфальт. колени разбиты. живот горит. я смотрю на себя — футболка в крови. но мне всё равно.

я бегу.

---

в город нельзя. я знаю. он куплен. он найдёт меня там за час. поэтому я бегу в глушь. в лес. подальше от дорог, от людей, от машин.

ветки хлещут по лицу. лёгкие горят. я бегу, пока не слышу воду.

водопад. небольшой. но красивый. я останавливаюсь, сгибаюсь, хватаю ртом воздух.

тишина.

и вдруг — шорох.

слева. из леса.

я поворачиваюсь. сердце пропускает удар. я не вижу никого, но что-то там есть. кто-то. я начинаю пятиться назад. шаг. ещё шаг.

земля уходит из-под ног.

я лечу.

я успеваю схватиться за корень. руками. из последних сил. тело висит над пропастью. подо мной — камни, вода, не знаю. я не смотрю вниз.

корень трещит.

— помогите...

боюсь я кричать дабы не слететь.
но инстинкт самосохранения и адреналин берет свое.

я кричу во всё горло. голос срывается. корень трещит снова. я чувствую, как пальцы разжимаются.

— ВИНСЕНТ!

я не понимаю, почему зову именно его. но это имя вырывается само.

корень вот-вот сломается. я смотрю на свои пальцы. они белые. они соскальзывают.

я думаю: отпустить.

один палец. второй.

— ХАКЕР!

в последний момент кто-то хватает меня за руку.
сильно. жёстко.

я поднимаю глаза. он.

винсент. наверху. его лицо — спокойное, как всегда. но пальцы впиваются в моё запястье так, что хрустят кости.
он тянет меня вверх. не спрашивает, не ругается. просто тащит.

он хватает меня за плечи и рывком ставит на землю. я ещё не успеваю понять, что происходит, а он уже кричит.

вин- ты что, совсем больная?! ты хоть понимаешь, что ты сделала?!

я никогда не видела его таким. винсент — всегда спокойный, холодный, как лёд. а сейчас его голос гремит над водопадом, срывается, дрожит от злости.

вин- стекло разбила?! живот порезала?! с обрыва чуть не упала?! ты думаешь головой вообще или как?!

он трясёт меня за плечи. я не могу ответить. у меня нет слов. нет дыхания.

вин-  а если бы я не успел?! если бы я на секунду позже вышел?! если бы этот корень сломался раньше?! что бы я тогда делал, а?! что?!

я смотрю на него. на его глаза. они не спокойные. они бешеные. напуганные. и это пугает меня сильнее, чем крик.

он резко выдыхает. берёт моё лицо в ладони — грубо, но не больно. сжимает щёки, заставляя смотреть на себя.

вин-  смотри на меня. смотри. ты живая. дура. живая.

он целует меня в лоб. прямо между бровями. я чувствую, как он выдыхает — в мои волосы, глубоко, шумно. как будто не может успокоиться иначе. как будто этот запах — единственное, что держит его в руках.

а меня накрывает.

я не могу отдышаться. сердце колотится где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. воздух есть, но его мало. я хватаю ртом, а лёгкие не слушаются.

истерика подкатывает откуда-то изнутри. я не знаю, от чего. от того, что я опять в лапах у монстра? от того, что висела над пропастью? от того, что он меня спас? от того, что поцеловал в лоб как самую дорогую вещь?

я не понимаю. ничего не понимаю.

моё тело трясёт. я не плачу — меня просто колотит, крупно, неудержимо. зубы стучат. руки трясутся.

он не спрашивает. просто наклоняется, подхватывает меня под спину и под колени, и поднимает.

я шиплю. от боли. футболка прилипла к животу, и когда он меня двигает, ткань тянет порезы. боль резкая, живая.

он замирает на секунду. опускает глаза. видит кровь на моей футболке.

и молча, с каменным лицом, задирает ткань.

я смотрю на свои царапины — красные полосы на животе, мелкие порезы от стекла, кровь смешалась с грязью. это выглядит страшно, но не глубоко. просто больно.

винсент смотрит на это с лицом, на котором нет ничего. ни злости. ни жалости. ничего.

он опускает футболку. и продолжает идти.

вин- молчи, — говорит тихо. — и не дёргайся.

я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. от боли. от истерики. от того, что он нёс меня, и я чувствовала его дыхание на своей макушке, и это было единственное, что не давало мне провалиться в чёрную дыру.

я не знаю, куда мы идём. я не знаю, что будет дальше. я знаю только, что он не отпустит. и это самое страшное. и это единственное, что держит меня на плаву.