почти любовь

он посадил меня в машину. молча. даже не посмотрел. захлопнул дверь — и всё. и это молчание было страшнее всего, что случилось сегодня. потому что когда он кричал — я понимала, что ему не всё равно. а когда он молчит…

гробовая тишина.

даже брайс молчал. тот самый, который без перерыва болтал всю дорогу. теперь сидел за рулём, смотрел прямо перед собой и не издавал ни звука. как мёртвый. то ли боялся заговорить, то ли разочаровался во мне. я не знала. и знать не хотела.

я сидела на заднем сиденье, сжимала край футболки и чувствовала, как живот горит. шипит. буквально. каждый вдох — будто по коже проводят наждачкой.

я подняла футболку. посмотрела.

порезы. неглубокие, но их много. осколки оставили на коже тонкие красные линии, некоторые — глубже. осколки попали и на прошлые шрамы от н*жа, которые были тоде по вине хакера. а сейчас они смешались с новыми порезами, и живот стал похож на карту — на чужую, страшную карту.

слёзы потекли снова. я не могла их остановить. я откинула голову назад, упёрлась затылком в подголовник и закрыла глаза.

мысли? их не было. были только обрывки: «какая же я дура», «зачем я побежала», «почему он меня спас», «почему я звала именно его». и самое страшное — «а если бы он не успел?»

я выдохнула. открыла глаза. потолок машины. серый. грязный. и мои слёзы, текущие по вискам в уши.

---

ехали мы долго. я потеряла счёт времени. может, час. может, два. дорога стала ровнее, потом — гравий. хруст под колёсами. я подняла голову и увидела дом.

огромный. просто огромный. даже при том, что у меня всё внутри болело и тряслось, я не могла не удивиться. он стоял как будто из другого мира — высокие окна, каменные стены, колонны. красивый. дорогой. чужой.

«вот где он живёт», — подумала я. — «вот на какие деньги. на крови».

парни вышли. оба молчали, как будто язык проглотили. винсент — впереди. быстрым шагом. даже не обернулся. брайс задержался у моей двери, открыл её. я вылезла сама — ноги дрожали, но я не хотела просить о помощи.

брайс протянул руку — просто так, на всякий случай. я уже хотела взять её… и тут винсент обернулся.

вин- не трогай её, — сказал он. голос ровный. холодный. — заслужила.

брайс дёрнулся. убрал руку. посмотрел на меня — и в его глазах я увидела разочарование. не злость. не презрение. именно разочарование. как у старшего брата, когда младшая натворила глупостей и теперь расхлёбывает. он ничего не сказал. просто развернулся и ушёл в дом.

я шла последней.

---

внутри дом оказался ещё красивее. я почти не смотрела по сторонам — только коридор, лестница, дверь. меня привели в спальню. огромную. посредине — кровать. белое постельное. чистое.

винсент подтолкнул меня к кровати. я села. он сел рядом — на корточки, достал откуда-то аптечку, бинты, перекись.

вин-  ложись, — сказал коротко.

я легла. он задрал футболку до самой груди. я не сопротивлялась. мне было всё равно. он начал обрабатывать. перекись шипела на ранах — я закусила губу, но не пискнула. он отмывал кровь, убирал осколки, которые я не заметила, мазал чем-то зелёным, накладывал бинты. всё молча. аккуратно. быстро.

я смотрела в потолок и не смотрела на него.

когда он закончил, встал. бросил окровавленные ватки в ведро. даже не посмотрел на меня. просто вышел. закрыл дверь. не громко. спокойно.

я осталась одна.

---

я лежу на чужой огромной кровати. подушка пахнет чем-то незнакомым. мужским. наверное, его запах.

голова гудит. живот ноет. я смотрю на потолок и думаю.

где мой телефон? он остался в той квартире? или в машине? или его забрали? я не знаю.

как мама? она звонит мне? уже, наверное, сто раз. не дозвонилась. думает, что я её игнорирую. она, наверное, уже заплакала. а может, обиделась и больше не будет звонить. я сжимаю край простыни и зажмуриваюсь.

как эддисон? она, наверное, пишет. «ты где?», «выходи на связь», «придушу». она не умеет волноваться тихо — только громко, с угрозами. мне этого не хватает. её голоса. её тупых шуток.

как учёба? я пропустила уже столько занятий. я никогда не пропускала. никогда. преподаватели подумают, что я забила. а я не забила. я просто… в плену. у человека, который убил другого на моих глазах. звучит как бред. если бы я прочитала это в книге — не поверила бы.

работа. меня уволят. точно. я не выходила на связь, не предупредила. начальница терпеть меня не может, она только ждала повода. вот и дождалась.

я переворачиваюсь на бок. бинты давят. я смотрю на дверь.

мысль приходит тихо. сначала как шёпот. потом громче.

«может, мне нужно подыграть ему?»

да. я думаю об этом. если я буду ласковой. если перестану дерзить. если буду смотреть на него так, как он хочет — может, он станет добрее? отпустит меня? или хотя бы перестанет держать взаперти?

я почти верю в это.

но где-то глубоко внутри другой голос — тихий, злой — говорит: «он не станет добрее. он станет только сильнее. а ты — слабее».

я закрываю глаза.

и не знаю, кого слушать.