Глава 4
Ночь закончилась так же тяжело, как и началась. Утро тоже не принесло ничего, за что хотелось бы зацепиться взглядом или мыслью.
В модуле семьи Рид готовились к приёму в честь первой вылазки Скарлет. Несмотря на доверие системы, к новой служанке здесь относились настороженно. Камеры в жилом секторе проверялись ежедневно – не из страха за имущество, а из осторожности за дочь. Аврора понимала это и почему-то не испытывала обиды.
Семья Рид пользовалась уважением даже среди нижних уровней. Преданность бункеру, безупречная служба, высокий рейтинг – о таких людях говорили почти как о части самой системы. Раньше Амара и её муж тоже были вылазчиками, а теперь входили в верхний уровень безопасности – охраняли тех, от чьих решений зависела жизнь бункера.
Аврора приступила к уборке ещё до общего подъёма. Собрала форму для стирки, подготовила чистящие растворы, проверила список задач на день. Свои вещи она могла бы незаметно подложить к остальному белью. Никто бы не заметил. Но каждый раз, когда в голове появлялась эта мысль, внутри поднималось упрямое сопротивление.
Проще было спать на подушке, всё ещё пахнущей соусом, чем позволить Скарлет увидеть, насколько жалко на самом деле выглядела её новая жизнь. Хотя, кажется, сама Скарлет и без того это понимала. И продолжала навязывать помощь, которой Аврора не хотела принимать.
Солдатский распорядок не оставлял времени на долгие размышления. Когда Скарлет спустилась к завтраку, Аврора уже заканчивала работу. После вчерашнего разговора между ними повисла неловкость, и Скарлет решила не трогать её лишний раз. Быстро собралась, позавтракала и отправилась на тренировочный уровень
Утро начиналось с медитации. В просторном зале уже собирались рекруты: те, кто только готовился к экзамену, и стажёры, недавно получившие допуск к поверхности. В бункере умение держать под контролем собственный разум считалось не менее важным, чем физическая подготовка. Замкнутые уровни, постоянное давление, страх перед внешним миром – всё это ломало людей куда быстрее, чем открытая угроза.
Обычно Брут проходила такие практики лучше остальных. Но сегодня что-то явно шло не так. Она сидела с идеально прямой спиной, как требовал протокол, только пальцы время от времени едва заметно подрагивали на коленях. Мысли не отпускали её ни на секунду.
Грег заметил это первым. Не открывая глаз, он осторожно накрыл её руку своей. Жест вышел почти машинальным, будто он сделал это раньше, чем успел подумать.
Скарлет сидела по другую сторону от Брут и тоже всё увидела.
Уже давно.
То, как Грег смотрел на неё. Как замечал перемены в её настроении раньше остальных. Как всегда оказывался рядом именно в те моменты, когда Брут начинала трещать по швам, пусть сама никогда этого не признавала. Рука Брут дрожала. Совсем немного, но этого хватало.
Во время основной тренировки состояние Брут стало заметно ещё сильнее. После разминки рекрутов разбили на пары для отработки приёмов, и впервые за долгое время Брут начала ошибаться в вещах, которые обычно выполняла почти безупречно. Она двигалась резко, сбивалась, раздражалась из-за собственных промахов всё сильнее с каждой новой попыткой. Даже инструктор несколько раз удивлённо посмотрел в её сторону.
После тренировки троица направилась за новым снаряжением для выхода на поверхность. Некоторое время шли молча.
– Ты ещё можешь отказаться, — осторожно произнесла Скарлет.
Брут сразу нахмурилась.
– Конечно нет. – ответ прозвучал быстрее, чем нужно. – Я не для того столько лет к этому шла, чтобы отступить сейчас.
Грег бросил на неё короткий взгляд, но перебивать не стал. Брут выдохнула уже тише:
– Если сдамся сегодня, потом могу вообще никогда не решиться.
И в этом была правда.
Родители Брут всегда считали, что её место среди исследователей. С её памятью, дисциплиной и аналитическим складом ума карьера в научном секторе действительно казалась почти предрешённой. Но сама Брут упрямо выбрала путь вылазчика – будто пыталась доказать не только окружающим, но и себе, что способна справиться с чем-то куда более страшным, чем теория и расчёты.
Разговор на этом закончился сам собой. Брут не нуждалась в советах. Только в людях, рядом с которыми ей не приходилось притворяться, будто страха не существует.
Перед рекрутами-стажёрами выстроили одиннадцать металлических контейнеров. Матовые боксы стояли в неровный ряд под холодным светом ламп, и от каждого тянуло тяжестью предстоящего выхода.
Инструктор с усталым лицом сверял данные в планшете и по очереди вызывал имена.
– Скарлет Рид.
Она шагнула вперёд почти сразу. Подпись легла на экран неровнее обычного. Инструктор молча подтолкнул к ней контейнер с выгравированным номером и фамилией.
Металл оказался неожиданно холодным. Скарлет прижала бокс к себе и на секунду замерла. Только сейчас всё вдруг стало ощущаться по-настоящему: не тренировка, не экзамен, не разговоры о поверхности - настоящий выход.
Рядом один за другим подходили остальные рекруты. Скрипели крышки контейнеров, щёлкали замки, слышались приглушённые голоса.
Грег открыл свой первым.
– Ого… – протянул он, вытаскивая маску. – Выглядит так, будто нас собираются отправить не на вылазку, а сразу хоронить.
– Очень воодушевляюще, – сухо бросила Брут, забирая свой контейнер.
Скарлет всё же подняла крышку. Внутри аккуратно лежала сложенная форма: тёмно-серый комбинезон, плотная куртка с отражающими полосами, перчатки, ремни креплений. Поверх всего – маска с затемнённым стеклом. Она осторожно провела пальцами по фильтру.
В аудиториях и на полигонах костюмы казались частью формы, почти чем-то привычным. Сейчас же маска выглядела иначе – как вещь, действительно способная отделить человека от мира снаружи.
– Инструктаж вы получили в полном объёме, – голос инструктора прокатился по помещению. – Напоминаю ещё раз: вы стажёры. Никакой самодеятельности. Наблюдаете, выполняете приказы старших и не отходите от группы.
Несколько человек нервно усмехнулись. Кто-то заметно побледнел.
– Желаю удачи на первой вылазке
Никто не ответил сразу. Слово «удача» прозвучало слишком похоже на прощание. Затем по помещению прокатились короткие благодарности. Скарлет закрыла контейнер чуть резче, чем собиралась. Глухой щелчок замков прозвучал почти как точка.
Контейнеры убрали в шкафчики хранения. Металлические дверцы одна за другой захлопывались с коротким лязгом, и от этого звука у Скарлет внутри почему-то снова поднималось волнение.
Теперь пути назад будто действительно не оставалось.
Рекруты постепенно расходились по секторам, оживлённо переговариваясь между собой. Кто-то уже строил догадки о маршруте вылазки, кто-то хвастался результатами экзамена, а кто-то, наоборот, заметно притих после получения формы.
Троица направилась в сторону переговорного блока. Грег, как обычно, первым нарушил молчание:
– Всё-таки не верится, что мы увидим Виктора Бейли вживую. В моём секторе таких людей обычно только по новостным экранам показывают.
– А ты уже придумал, как будешь выпрашивать автограф? – усмехнулась Скарлет.
– Вообще-то да.
Он поправил ворот формы с таким видом, будто готовился к официальной встрече.
– Если он пожмёт мне руку, я потом её мыть не буду.
Скарлет тихо рассмеялась.
– Это угроза или обещание?
– Это уровень уважения к науке.
– Грег, – перебила Брут.
Негромко, но этого хватило. Он замолчал почти сразу.
Брут шла чуть впереди, засунув руки в карманы формы. Со стороны казалось, будто её раздражают разговоры, шум коридоров и вообще само существование окружающих людей. Но Скарлет уже слишком хорошо её знала.
Брут не злилась. Она пыталась удержать себя в руках.
Грег тоже это понимал. На этот раз он не стал спорить или отшучиваться, только коротко переглянулся со Скарлет и сунул руки в карманы.
Оставшийся путь они прошли почти молча.
Чем ближе становилась первая вылазка, тем отчётливее каждый из них начинал понимать: всё, что было до этого – тренировки, экзамены, симуляции – оставалось внутри безопасных стен бункера. Поверхность же ошибок не прощала.
В переговорной уже собрались вылазчики и исследователи. Белые халаты резко выделялись среди тёмной формы боевых групп. Исследователи держались отдельно — не специально, скорее по привычке. Они почти не разговаривали с вылазчиками, перебрасываясь короткими фразами только между собой и просматривая данные на планшетах.
Во главе овального стола пустовало кресло с именной табличкой: «Виктор Бейли».
Стажёры невольно переглянулись. Даже среди опытных вылазчиков имя Бейли вызывало странное напряжение – смесь уважения и раздражения.
Командир Морис поднялся первым. Коренастый мужчина с тяжёлым взглядом и сединой на висках производил впечатление человека, который слишком долго видел поверхность собственными глазами.
– Приветствую всех, — коротко произнёс он. — И давайте без лишней болтовни. Главная задача вылазки – сопровождение исследовательской группы.
Один из учёных тут же поднялся со своего места, будто не желая оставлять вступление полностью за Морисом. Высокий, сутулый мужчина с редеющими волосами поправил очки с толстыми линзами и вывел карту на центр стола.
– В последние недели локаторы фиксируют нестабильную активность западнее бункера. Район ботанического сада возле старого торгового комплекса.
Голограмма дрогнула, подсвечивая маршрут.
– Нам необходимы образцы.
Он говорил спокойно, почти сухо, будто речь шла не о территории, кишащей заражёнными, а об очередной лабораторной проверке.
– Исследование напрямую связано с проектом мистера Бейли по разработке антидота против C3-MUSSL.
При упоминании вируса по комнате словно прошла невидимая тень. Даже спустя сотню лет это название продолжало звучать как приговор.
– То есть лекарство всё-таки существует? – не удержался кто-то из стажёров.
Исследователь медленно перевёл на него взгляд.
– Если бы существовало, юноша, мы бы здесь не сидели.
Несколько вылазчиков раздражённо переглянулись. Морис сжал челюсть.
– Исследовательской группе выделят столько времени, сколько позволит обстановка.
– Нам не требуется дополнительное пояснение принципов выживания за стенами бункера, командир, – перебил учёный.
В комнате стало заметно тише. Грег рядом со Скарлет тихо цокнул языком.
Исследователь же продолжил, будто ничего не произошло:
– Стажёры участвуют исключительно в качестве наблюдателей. Не мешать работе группы. Не отвлекать исследователей вопросами. Особенно мистера Бейли.
Последнюю фразу он выделил так, словно уже заранее ожидал чьего-то недостойного поведения. Скарлет заметила, как напряглись плечи некоторых вылазчиков. Для исследователей поверхность существовала в отчётах, цифрах и образцах. Для вылазчиков – в запахе крови внутри респиратора, в разорванных костюмах и людях, которые не возвращались обратно. И обе стороны давно считали, что именно они удерживают бункер от гибели.
– Сразу на открытую местность не выходим, – голос Мориса прозвучал жёстче прежнего. – Пойдём между зданиями. Ветер сегодня сильный. Если заражённые поймают запах – проблемы будут у всех. Независимо от должности.
Исследователь едва заметно поджал губы, но промолчал. Это была уже не перепалка. Скорее старая усталость людей, вынужденных работать вместе.
Минуты в переговорной тянулись мучительно долго. Перепалка Мориса с исследователем продолжалась уже где-то на фоне – резкие интонации, сухие колкости, тяжёлое раздражение людей, слишком давно работающих вместе против собственной воли.
Казалось, ещё немного – и кто-нибудь всё-таки сорвётся. Но никто не срывался. В бункере вообще редко позволяли себе лишнее в присутствии начальства.
– Общий сбор в шесть утра у станции главных ворот, – наконец произнёс Морис.
Он начал раздавать пропуска – вылазчикам, стажерам, исследователям. Пластиковые карты одна за другой скользили по полу.
– Не опаздывать. Всем до завтра.
Когда двери переговорной закрылись за последними исследователями, напряжение в помещении заметно ослабло. Стажёры вернулись к шкафчикам, переговариваясь уже громче прежнего.
Грег с силой захлопнул крышку бокса.
– Ещё немного, и я бы этому очкарику между глаз врезал.
– Очень профессионально, – сухо заметила Брут.
Она открыла свой шкафчик и принялась аккуратно складывать экипировку, будто разговор её вообще не касался.
– Нет, серьёзно, – Грег раздражённо провёл рукой по волосам. – Они ведут себя так, будто только исследования удерживают бункер от развала. А кто вообще каждый раз поднимается наверх? Кто вытаскивает их с поверхности, если всё летит к чёрту?
Скарлет молча развешивала форму на плечики, слушая его вполуха.
– Десятки лет работают над антидотом, – продолжал Грег. – И что в итоге?
Шкафчик Брут закрылся чуть громче, чем нужно.
– Если ты забыл, мой отец тоже исследователь.
Повисла короткая пауза. Грег тут же отвёл взгляд.
– Я не о нём.
– Конечно.
Скарлет едва заметно вздохнула. Иногда ей казалось, что они с Грегом существуют исключительно для того, чтобы Брут не разругалась со всем миром окончательно.
– Меня их поведение вообще не удивило, – сказала она спокойнее, чем чувствовала на самом деле. – На исследователей половина бункера смотрит так, будто они бесполезны. Наверное, со временем начинаешь заранее защищаться.
Грег недовольно цокнул языком, но спорить не стал. Брут же только покачала головой.
– Вы оба сейчас обсуждаете не то.
Она закинула контейнер в шкафчик и повернулась к ним. Под глазами у неё залегла усталость, которую даже привычная собранность уже плохо скрывала.
– Завтра мы впервые выйдем наружу. Вот о чём стоило бы думать.
После этих слов она просто развернулась и направилась к выходу. Тяжёлые шаги быстро растворились в шуме сектора.
– Она сегодня вообще невыносима. – Грег проводил её взглядом.
– Сегодня? – Скарлет тихо усмехнулась.
Вечером модуль семьи Рид наполнился голосами приглашённых гостей.
Под потолком мягко мерцал тёплый свет, на длинном столе выстроились блюда, которые в обычные дни могли позволить себе далеко не все жители бункера. Даже воздух здесь пах иначе – специями, дорогим алкоголем и чем-то почти забытым, напоминающим о старом мире.
Амара Рид осталась довольна работой Авроры. Украшения стола были собраны со вкусом: ничего вычурного, но каждая деталь выглядела на своём месте. Даже салфетки были сложены так аккуратно, будто Аврора пыталась навести порядок не только вокруг себя, но и внутри собственной жизни.
– Хорошая работа, – коротко произнесла Амара и перевела ей несколько десятков баллов.
Аврора замерла на секунду, услышав уведомление на коммуникаторе, затем тихо поблагодарила и продолжила разливать суп по тарелкам.
За столом сидели люди, чьи имена знала половина бункера. Советники, руководители отделов, исследователи. Разговоры текли спокойно и уверенно – так разговаривают те, кто привык чувствовать себя в безопасности. И только взгляды, время от времени скользившие по Авроре, выбивались из общей картины.
– Ваша новая служанка уже успела стать знаменитостью, – усмехнулся один из советников, не особо понижая голос. – Весь бункер обсуждает её отца.
Аврора едва заметно напряглась. Ложка в её руке тихо звякнула о край тарелки.
Сэм Рид поднял взгляд от бокала.
– Знаменит её отец, а не она, – спокойно произнёс он. – К работе девушки у нас претензий нет.
– Именно с такими и нужно быть осторожнее.
Косой взгляд снова скользнул по Авроре, словно речь шла не о человеке, а о потенциальной угрозе. Амара поставила бокал на стол чуть громче прежнего.
– Аврора, можешь пока отдохнуть. Позову, когда понадобится подать следующее блюдо.
Та коротко кивнула и почти сразу покинула зал.Амара проводила девушку взглядом.
Она не считала себя мягким человеком. Жизнь в бункере быстро отучала от лишней жалости. Но смотреть на юную девушку, чья жизнь рассыпалась за считанные недели, всё же оказалось тяжелее, чем она ожидала.
Среди гостей особенно выделялся Виктор Бейли. Даже сидя молча, он будто притягивал к себе внимание. Не из-за громкости или высокомерия – наоборот. Было в нём что-то удивительно спокойное. Так иногда выглядят люди, слишком давно живущие рядом с чужой надеждой.
Родители Скарлет не раз сопровождали его во время вылазок, и Бейли всегда относился к ним с искренним уважением.
Скарлет же большую часть вечера украдкой наблюдала именно за ним.
Завтра ей предстояло сопровождать этого человека на поверхности, и от одной этой мысли внутри всё сжималось от волнения. Наконец она всё же подошла к нему, сжимая в руках заранее распечатанную фотографию.
– Не могли бы вы подписать?
Бейли взял снимок и мягко усмехнулся:
– Для себя или в подарок?
Скарлет тихо фыркнула.
– Для друга. Он ваш большой поклонник.
– Значит, ответственность ещё выше.
Он оставил подпись и вернул фотографию обратно.
Скарлет знала Виктора Бейли лишь поверхностно. Они сталкивались на мероприятиях верхних уровней, обменивались вежливыми фразами, но не более. Настоящее знакомство, как ей казалось, должно было начаться только завтра – уже за пределами бункера.
Вечер продолжался, хотя атмосфера за столом постепенно становилась тяжелее.
Кто-то снова позволил себе колкость в сторону Авроры. Кто-то сделал вид, что не услышал. Она молчала. Не потому что соглашалась – просто люди вроде неё здесь не имели права отвечать.
И всё же это общество пугало её куда меньше, чем тесный модуль нижнего сектора. Здесь хотя бы соблюдали правила. А жестокость, прикрытая этикетом, была понятнее открытой угрозы.
Позже Скарлет всё-таки нашла Аврору в небольшой подсобной комнате. Та сидела за столом среди аккуратно сложенной посуды и натирала приборы до почти зеркального блеска. Услышав шаги, Аврора резко вздрогнула, и одна из вилок со звоном упала на пол.
– Прости, – Скарлет быстро подняла её. – Я не хотела тебя напугать.
– Ничего страшного.
Аврора тут же забрала прибор обратно и продолжила работу, будто разговор уже был окончен. Несколько секунд Скарлет просто стояла рядом.
– Мы так нормально и не поговорили после вчерашнего.
– А должны были?
Скарлет нахмурилась.
– Я просто хочу помочь.
Аврора тихо усмехнулась, не поднимая глаз.
– Люди очень любят это говорить.
– Потому что иногда это правда.
Наконец Аврора остановилась. Медленно положила прибор на ткань и устало потёрла переносицу.
– Скарлет… в моей жизни сейчас столько проблем, что их не решить ни деньгами, ни связями вашей семьи.
Она говорила спокойно, но за этим спокойствием чувствовалось что-то надломленное.
– Система уже решила, кем я стану дальше. Я просто пытаюсь не сопротивляться слишком сильно.
Скарлет молчала.
– И знаешь, что самое неприятное? – Аврора коротко усмехнулась. – Здесь я ещё легко отделалась. Правда. Когда прихожу в ваш модуль, хотя бы ненадолго вспоминаю, как люди вообще могут жить. Без криков. Без страха. Без необходимости постоянно смотреть через плечо.
Её пальцы сильнее сжали ткань.
– И меня ужасно раздражает, что рассказать это я могу только тебе.
Скарлет растерянно моргнула.
– А друзья?
Аврора подняла на неё взгляд.
– Друзья?
В её голосе не было насмешки. Только усталость.
– Скарлет… люди очень редко остаются рядом, когда от тебя перестаёт быть польза.
– Мои друзья не такие.
Ответ прозвучал слишком быстро. Аврора некоторое время смотрела на неё молча.
– Ты правда в это веришь?
Скарлет почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
– Да.
– Даже несмотря на твою фамилию?
Тишина между ними стала острой.
– Не смей так говорить о них, – голос Скарлет впервые стал жёстче.
Аврора отвела взгляд и снова взяла в руки прибор.
– Как скажете, госпожа.
Скарлет смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом тихо произнесла:
– Мне жаль, что после всего случившегося ты начала видеть мир только таким.
И вышла из комнаты.
Аврора осталась одна. За стеной всё ещё звучали голоса гостей, звон посуды, чужой смех – жизнь продолжала идти так, будто ничего не произошло.
Она медленно опустила взгляд на отполированную вилку в своих руках. В отражении металл искажал лицо до неузнаваемости. Наверное, именно так и работает боль – не меняет человека сразу, а постепенно делает чужим даже самому себе.