ГЛАВА 3: ПЕРВЫЕ ТРЕЩИНЫ
Прошло ещё три цикла. Иакон постепенно наполнялся ритмичным гулом восстановительных работ. Бригада Балкхеда, усиленная Гиром и несколькими добровольцами из числа скитальцев, расчищала завалы в западном секторе, освобождая уцелевшие остовы зданий и прокладывая временные энергонные магистрали. Уилджек и Глитч, обосновавшись на «Железной Воле», методично разбирали повреждённые узлы, составляя списки необходимых запчастей. Смоукскрин, погрузившись в старые архивы, пытался наладить связь, а Рив, используя свои дипломатические таланты, улаживал неизбежные трения между старожилами и новоприбывшими. Медотсек работал в штатном режиме: Рэтчет, Нокаут и Вольт справлялись с потоком мелких травм и недомоганий, неизбежных при такой активности. Патрули Флэр, усиленные Арси, Бамблби и Спарквей, регулярно прочёсывали окрестности, не обнаруживая признаков активности Шоквейва, но и не теряя бдительности.
Однако под внешним спокойствием зрели первые трещины. Не между фракциями — между Искрами, израненными войной и теперь пытающимися найти себя в этом хрупком, едва зарождающемся мире.
Арси проснулась от собственного крика. Она резко села на платформе, хватая ртом воздух, словно только что вынырнула из глубины. Её голубая оптика дико металась по сторонам, не узнавая очертаний собственного жилого отсека. Перед глазами всё ещё стояла картина из сна: Клиффджампер, распростёртый на холодном металле, и фигура Старскрима, заносящая клинок. Она слышала его смех — визгливый, торжествующий. И чувствовала своё бессилие — то самое, что преследовало её все эти долгие циклы.
Дверь с тихим шипением открылась. На пороге стоял Уилджек. Его белый корпус в полумраке казался почти призрачным, но голос, хрипловатый и встревоженный, звучал предельно реально.
— Си? Ты кричала. Опять кошмар?
Она не ответила, только сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в сервоприводах. Уилджек, не дожидаясь приглашения, вошёл и сел на край её платформы. Он не касался её — знал, что сейчас это может быть лишним. Просто был рядом.
— Клифф, — выдавила она наконец. — Опять. И Тейлгейт. Они… они звали меня. А я не могла пошевелиться. Стояла и смотрела, как их убивают.
— Это сон, Си, — тихо сказал Уилджек. — Только сон. Они погибли, но ты не виновата. Ты сделала всё, что могла. И ты отомстила. Старскрим получил по заслугам.
— Месть не возвращает мёртвых, — горько усмехнулась она. — И не избавляет от чувства вины. Я должна была быть там. Должна была защитить их.
— Ты не можешь быть везде, — он всё же рискнул и легонько коснулся её плеча. Она не отдёрнулась. — Никто не может. Мы все теряли друзей, Си. Балкхэд потерял почти всех Крушителей. Я потерял… многих. Но мы живы. И мы должны жить дальше. Ради них.
— Ты прав, — она вздохнула, и напряжение немного отпустило её плечи. — Просто… иногда накатывает. Особенно ночью, когда тихо.
— Я знаю, — он убрал руку, но остался сидеть. — У меня тоже бывает. Снятся взрывы, крики… Но когда я просыпаюсь и вижу, что ты рядом, становится легче. Ты — мой якорь, Си. Помни это.
Она повернулась к нему, и в её оптике, обычно такой холодной и сдержанной, промелькнула уязвимость, которую она редко кому показывала.
— Спасибо, Джеки. За то, что ты есть. И за то, что терпишь мои… срывы.
— Терплю? — он усмехнулся. — Да я сам такой. Два сапога пара. Ладно, давай попробуем ещё поспать. Завтра опять патруль. Флэр гоняет нас, как будто мы на курсе молодого бойца.
— Она права, — Арси легла обратно, но теперь её поза была более расслабленной. — Бдительность никогда не лишняя. Спокойной ночи, Джеки.
— Спокойной, Си, — он поднялся и направился к двери, но на пороге обернулся. — Если что — я рядом. Зови.
Она кивнула, и дверь закрылась. Арси осталась одна, но теперь одиночество не давило. Она знала: он действительно рядом. И это помогало.
В другом конце штаба, в небольшом помещении, которое они делили со Спарквей (та, впрочем, предпочитала ночевать в общем зале, поближе к выходу), не спала ещё одна Искра. Гир, закончив вечерний обход с Балкхедом, возвращался к себе, когда услышал странный звук. Из-за полуоткрытой двери подсобки, где хранились инструменты, доносились приглушённые, прерывистые всхлипы. Он остановился, прислушался. Плакала Спарквей.
Гир замер в нерешительности. Он не умел утешать. Не умел говорить красивых слов. Но и пройти мимо не мог. Осторожно, стараясь не шуметь, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Спарквей сидела на перевёрнутом ящике, сжимая в руках какой-то небольшой предмет — старый, потёртый инфопланшет. Её плечи вздрагивали, а по щекам текли слёзы смазки.
— Спарквей? — тихо позвал он. — Что случилось?
Она вздрогнула и резко обернулась, но, увидев Гира, не стала прогонять. Только отвернулась, пытаясь вытереть лицо.
— Ничего. Всё в порядке. Иди, Гир.
Он не ушёл. Вместо этого он медленно, стараясь не напугать, подошёл и сел рядом на корточки. Его массивная фигура в тесной подсобке казалась ещё больше, но он старался занимать как можно меньше места.
— Ты плачешь, — констатировал он. — Это не «ничего». Если хочешь, расскажи. Я умею слушать.
Спарквей долго молчала, потом, словно решившись, протянула ему инфопланшет. На экране, мерцая, отображалась старая голограмма: высокая, стройная фигура трансформера с корпусом цвета старой бронзы и добрыми, усталыми глазами.
— Это Ког, — тихо сказала она. — Мой наставник. Он погиб, защищая наш караван от пиратов. Взорвал реактор, чтобы мы успели уйти. Я… я каждый цикл смотрю на него. И вспоминаю. И мне больно. Так больно, Гир. Иногда кажется, что эта боль никогда не пройдёт.
Гир молча смотрел на голограмму. Он не знал, что сказать. Но потом, собравшись с мыслями, произнёс:
— Я понимаю. Не так, как ты — у меня не было такого наставника. Но я тоже терял. Друзей. Тех, кто был добр ко мне. Боль не проходит. Она просто… становится тише. Со временем. И нужно помнить. Но не давать боли сожрать себя. Твой наставник… он хотел, чтобы ты жила. Чтобы ты была счастлива. Ради этого он и пожертвовал собой.
Спарквей подняла на него заплаканные глаза. В его маленьких жёлтых глазах, обычно таких спокойных и немного грустных, сейчас светилось искреннее сочувствие.
— Ты правда так думаешь? — прошептала она.
— Правда, — кивнул он. — Я не умею красиво говорить. Но я знаю: те, кто ушёл, хотели бы, чтобы мы жили. И были счастливы. Иначе зачем всё это?
Она всхлипнула и, неожиданно для самой себя, прижалась к его плечу. Гир замер, боясь пошевелиться, но потом осторожно, почти невесомо, обнял её одной рукой. Они сидели так в тишине, и слёзы Спарквей постепенно иссякали. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.
— Спасибо, Гир, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Ты… ты очень добрый. Я не ожидала.
— Я просто… не люблю, когда другим плохо, — смущённо ответил он. — И я рад, что смог помочь. Хоть немного.
Она отстранилась и вытерла остатки слёз. Её бирюзовые глаза, ещё влажные, смотрели на него с благодарностью.
— Ты помог. Очень. Я… я давно ни с кем не говорила о Коге. Думала, что никто не поймёт. А ты понял. Спасибо.
— Не за что, — он встал и протянул ей руку. — Пойдём. Уже поздно. Завтра трудный цикл. Нужно отдохнуть.
Она взялась за его руку и поднялась. В этот момент что-то между ними изменилось. Не романтика — скорее, зарождение глубокого, спокойного доверия. Две одинокие Искры, израненные прошлым, нашли друг в друге опору. Они вместе вышли из подсобки и разошлись по своим углам, но теперь каждый знал: он не один.
Утро следующего цикла началось с новости. Рив, дежуривший у старого передатчика, который они с таким трудом восстановили, ворвался в командный центр с горящими глазами.
— Есть контакт! — выпалил он, даже не успев отдышаться. — Слабый, прерывистый, но это точно ответ на наш сигнал! Кто-то там, в глубинах космоса, получил наше сообщение и отвечает!
Магнус, стоявший у голографического стола, резко обернулся.
— Координаты? Опознавательные знаки?
— Пока неясно, — признался Рив. — Сигнал слишком слабый, идёт с большими помехами. Но он повторяется с интервалом примерно в полцикла. Я пытаюсь его усилить и очистить. Нужно время. И, возможно, более мощное оборудование. То, что у нас есть, — это старьё.
— Уилджек, — Магнус повернулся к инженеру, который как раз вошёл в зал. — Сможешь усилить приёмник?
— Попробую, — кивнул тот. — Но мне нужны запчасти. И время. Много времени.
— Действуй. Это приоритетная задача. Если там кто-то живой, мы должны узнать, кто это и с чем они идут.
— Может, это беженцы? — предположил Бамблби. — Как мы. Ищут дом.
— Может, — согласился Магнус. — А может, что-то другое. Поэтому нам нужно быть готовыми ко всему.
Нокаут, стоявший в углу и до этого молча слушавший, вдруг подал голос:
— Если там есть раненые, я могу помочь. Медик всегда пригодится.
Арси, стоявшая рядом с Уилджеком, бросила на него короткий взгляд, но промолчала.
— Посмотрим, — ответил Магнус. — А пока — работаем по плану. Патрули, восстановление, разведка. Свободны.
Все начали расходиться. Нокаут, проходя мимо Арси, на мгновение задержался.
— Как плечо? — тихо спросил он. — Рэтчет сказал, что заживает хорошо, но я хотел убедиться лично.
— В порядке, — ответила она, чуть смягчившись. — Спасибо.
Он кивнул и пошёл дальше. Арси проводила его взглядом и покачала головой. «Странный он, — подумала она. — Но, кажется, не злой. Просто… сломанный. Как и все мы».
Вечером, в общем зале, переоборудованном под столовую, было оживлённо. После напряжённого цикла многие собрались здесь, чтобы перекусить и немного расслабиться. Балкхэд и Гир сидели за одним столом, поглощая энергон. Гир, заметно уставший, но довольный, рассказывал Балкхеду о том, как они с ним сегодня разбирали завал у старой башни.
— Я раньше думал, что строить — это просто таскать тяжести, — говорил он. — А оказывается, тут столько всего нужно знать. Как рассчитать нагрузку, как укрепить фундамент… Я столько нового узнал за эти циклы.
— Это только начало, — усмехнулся Балкхэд. — Строительство — это целая наука. Но у тебя талант, Гир. Я вижу. Ты схватываешь на лету. И руки у тебя золотые. Из тебя выйдет толк.
— Спасибо, Балкхэд, — Гир смущённо улыбнулся. — Я очень стараюсь. Хочу, чтобы Кибертрон снова стал красивым. Как вы рассказывали.
— Станет, — пообещал Балкхэд. — Мы все вместе его восстановим.
Гир кивнул и принялся за еду, но через некоторое время снова заговорил:
— Балкхэд, а вы… вы скучаете по тем, кого потеряли? По Разрушителям?
Балкхэд замер, но после снова заговорил
— Скучаю, парень. Каждый цикл скучаю. Мы были как братья. Вместе сражались, вместе смеялись, вместе горевали. Теперь их нет. Но я жив. И я должен жить за них. Строить то, что они не успели. Понимаешь?
— Понимаю, — тихо ответил Гир. — Я тоже… я потерял друга на корабле. Его звали Торк. Он был механиком, учил меня. Погиб при аварии. Я тогда долго не мог прийти в себя. Думал, что никогда не смогу снова кому-то доверять. А потом встретил вас. И… стало легче.
Балкхэд положил свою огромную ладонь на плечо Гира.
— Ты хороший парень, Гир. И ты не один. Запомни это. У тебя теперь есть мы. И мы не бросим.
Гир благодарно кивнул, и в его маленьких жёлтых глазах промелькнула влага.
За другим столом Смоукскрин и Бамблби обсуждали старые записи, которые удалось найти в архивах. Смоукскрин, увлечённо жестикулируя, рассказывал о том, как наткнулся на упоминание о старом передатчике, который мог бы связаться с дальними колониями.
— Если мы сможем его восстановить, — говорил он, — то у нас появится шанс узнать, что творится за пределами Иакона. Может, где-то ещё выжили трансформеры. Может, они нуждаются в помощи.
— Это было бы здорово, — кивнул Бамблби. — Оптимус всегда говорил, что мы должны помогать тем, кто в беде. Если мы найдём выживших, мы обязательно им поможем.
— Обязательно, — согласился Смоукскрин. — Но сначала нужно починить передатчик. Уилджек обещал помочь, как только разберётся с «Железной Волей».
— Уилджек всё починит, — уверенно сказал Бамблби. — Он лучший инженер, которого я знаю. И Глитч ему хорошо помогает. Я видел, как они работают — слаженно, как одна команда.
— Да, Глитч — парень с головой, — усмехнулся Смоукскрин. — Немного суетливый, но руки у него золотые. И энтузиазма — на десятерых.
— Кстати, о Глитче, — Бамблби оживился. — Он сегодня такой довольный ходил. Говорит, нашёл в старом генераторе какую-то редкую деталь и теперь хочет её куда-то применить.
— Это на него похоже, — рассмеялся Смоукскрин. — Вечно что-то находит и приспосабливает. Но, надо признать, часто получается полезная вещь.
— Точно, — согласился Бамблби. — Помню, как он из обломков трёх разных дронов собрал одного рабочего. Рэтчет этим дроном до сих пор пользуется.
— Да, Глитч — талант, — кивнул Смоукскрин. — Главное, чтобы его энтузиазм не довёл до беды.
В углу, за отдельным столиком, сидели Вольт и Спарквей. Они негромко переговаривались, обсуждая события прошедшего цикла. Вольт, всё ещё под впечатлением от рассказа Нокаута о его прошлом, делился своими мыслями.
— Он… он просто запуганный. Как и многие из нас. Но он смог вырваться. И теперь пытается стать лучше. Это достойно уважения.
— Может быть, — осторожно ответила Спарквей. — Я плохо его знаю. Но Арси, ее осторожность будет моим ориентиром. Просто так она доверять не станет.
— Нокаут заслужит доверия — твёрдо сказал Вольт. — Он… он как старший брат, которого у меня никогда не было, который хочет научить
Спарквей ничего не ответила, только задумчиво кивнула. Она и сама начинала присматриваться к Нокауту. Может, он и правда не такой, каким казался вначале.
— А ты, Спарквей? — вдруг спросил Вольт. — Как ты себя чувствуешь? Я видел, ты сегодня была какая-то тихая.
Она помолчала, потом тихо ответила:
— Вспоминала Кога. Моего наставника. Иногда накатывает. Особенно когда вижу, как другие тренируются. Он меня учил… и погиб, защищая нас. Я до сих пор чувствую вину.
— Это не твоя вина, — мягко сказал Вольт. — Он сделал выбор. Как и все, кто жертвует собой. Они хотят, чтобы мы жили. И были счастливы.
— Гир сказал то же самое, — улыбнулась Спарквей. — Он… он очень добрый. Я не ожидала.
— Гир — хороший, — согласился Вольт. — Скромный, но надёжный. И сильный, как Балкхэд. Я рад, что он с нами.
— Я тоже, — прошептала Спарквей.
Позже, когда все разошлись, в столовой остались только Рив и Флэр. Капитан «Скитальца», потягивая энергон, задумчиво смотрел на огни города за окном. Флэр сидела напротив, молча перебирая инструменты на поясе.
— Ты сегодня хорошо сработала, — произнёс Рив. — Я слышал, твой патруль обнаружил логово скраплетов и уничтожил их. Быстро и чисто.
— Это не я, — ответила Флэр, не поднимая глаз. — Это Арси и Бамблби. И Спарквей неплохо держалась. А я… просто командовала.
— Командовать — тоже искусство, — заметил Рив. — Не каждый умеет. Ты умеешь. Я видел тебя в деле ещё на «Скитальце». Ты прирождённый лидер, Флэр. Просто не всегда в это веришь.
Она подняла на него взгляд, и в её серебристых глазах промелькнула тень сомнения.
— Я была гладиатором, Рив. Я убивала на арене, чтобы выжить. Потом наёмничала. Я не лидер. Я… одиночка. Всегда была.
— Одиночка не стала бы рисковать собой ради других, — возразил он. — А ты рисковала. И на «Скитальце», и здесь. Ты защищаешь этих людей, Флэр. Может, сама того не осознавая. И они это чувствуют. Потому и идут за тобой.
Она ничего не ответила, только отвернулась к окну. Но в её душе что-то дрогнуло. Может, Рив прав. Может, она действительно способна на большее, чем просто выживать.
— Рив, — вдруг спросила она, — а ты сам? Ты веришь, что у нас получится? Восстановить Кибертрон, построить новый мир?
Рив задумался, потом медленно ответил:
— Я верю. Потому что видел, как из руин поднимается жизнь. Видел, как боты, потерявшие всё, снова находят смысл. Видел, как враги становятся союзниками. Это не происходит быстро. Но это происходит. И мы — часть этого. Разве не ради этого мы сражались?
Флэр кивнула, и в её глазах промелькнула решимость.
— Ты прав. Ради этого. Спасибо, Рив.
— Не за что, — он улыбнулся. — Мы справимся. Вместе.
В командном центре Магнус и Флэр обсуждали план расширения патрулей. Их общение по-прежнему оставалось сухим и официальным: «Командующий», «Флэр», чёткие доклады, короткие приказы. Никаких личных тем, никаких отклонений от протокола. Но сегодня, когда обсуждение закончилось, Флэр задержалась у двери.
— Командующий, — произнесла она, и в её голосе промелькнула несвойственная ей неуверенность. — Я хотела спросить… Вы довольны моей работой?
Магнус, уже собиравшийся погрузиться в отчёты, поднял голову и посмотрел на неё.
— Да, Флэр. Ваши патрули эффективны. Вы хорошо организовали оборону. У меня нет претензий.
— Это не то, что я хотела услышать, — она чуть нахмурилась. — Я спрашиваю не как командир. А как… просто вы. Вы довольны?
Магнус замер. Он не привык к таким вопросам. Его мир всегда делился на чёрное и белое, на приказы и их исполнение. Но сейчас, глядя на Флэр, он почувствовал, что простого «да» недостаточно.
— Я… ценю вашу работу, Флэр, — медленно произнёс он. — И вашу преданность. Это… много значит для меня. Лично.
Она кивнула, и в её серебристых глазах промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.
— Спасибо, командующий. Я не подведу.
Она вышла, а Магнус остался стоять, глядя на закрытую дверь. Что-то изменилось. Что-то едва уловимое, но важное. Стена официальности дала первую, крошечную трещину. И он не был уверен, рад ли этому или напуган.
Ночью, когда город погрузился в сон, а звёзды высыпали на небо, в коридоре штаба столкнулись двое. Магнус, не спавший и решивший проверить посты, и Флэр, которая по той же причине бродила по базе. Они замерли друг напротив друга.
— Не спится? — спросил Магнус.
— Нет, — ответила она. — Привычка. Во время скитаний приходилось всегда быть начеку. Трудно перестроиться.
— Понимаю, — кивнул он. — У меня та же проблема. Слишком много циклов войны. Мирная жизнь… непривычна.
— Но мы учимся, — сказала Флэр, и в её голосе прозвучала тёплая нотка. — Постепенно. Главное — не сдаваться.
— Согласен, — он сделал паузу. — Спокойной ночи, Флэр.
— Спокойной ночи, командующий.
Они разошлись, но в воздухе осталось что-то невысказанное. Что-то, что, возможно, прорастёт со временем.
А на следующий цикл, когда Уилджек и Глитч снова возились на «Железной Воле», к ним заглянул Смоукскрин с радостной новостью.
— Я поймал сигнал! — воскликнул он, влетая в отсек. — Слабый, едва различимый, но это точно ответ на наш запрос! Кто-то там, за пределами системы, получил наше сообщение и отвечает!
Уилджек оторвался от ремонта и вытер руки ветошью.
— Кто? Опознавательные знаки есть?
— Пока нет, — признался Смоукскрин. — Сигнал слишком слабый. Но он повторяется. Я пытаюсь его усилить. Если получится, мы сможем расшифровать.
— Это хорошая новость, — кивнул Уилджек. — Значит, мы не одни. Где-то там ещё есть выжившие. И, возможно, они нуждаются в помощи. Или могут помочь нам.
— Именно! — Смоукскрин сиял. — Я немедленно доложу Магнусу. Это меняет всё!
Он умчался, а Уилджек и Глитч переглянулись.
— Похоже, у нас скоро будут гости, — заметил Уилджек. — Надо ускорить ремонт «Воли». Если придётся лететь навстречу, она должна быть готова.
— Я помогу! — заверил Глитч. — Мы всё починим. Вместе.
Уилджек усмехнулся и хлопнул его по плечу.
— Знаю, парень. Знаю.
— Уилджек, — вдруг спросил Глитч, откладывая инструменты, — а ты когда-нибудь боялся? Ну, по-настоящему? Не в бою, а… за будущее?
Уилджек задумался, потом медленно ответил:
— Боялся. И до сих пор боюсь. Каждый цикл, когда думаю о том, что мы строим. А вдруг всё рухнет? А вдруг снова война? А вдруг мы не справимся? Но потом смотрю на вас — на тебя, на Вольта, на Спарквей, на Гира — и понимаю: у нас есть будущее. Вы — наше будущее. И ради вас стоит рисковать.
Глитч, тронутый, кивнул.
— Спасибо, Уилджек. Я… я постараюсь не подвести.
— Я знаю, парень. — А теперь давай за работу. Нам ещё многое нужно успеть.