The Fatal Trajectory| MAX VERSTAPPEN

Да, кстати вот парочка треков.
Можете считать меня фанаткой фильма F1. Но кино реально получилось - пиздатым. А soundtracks просто отвалом всего. Ханс Зиммер, в очередной раз сделал годноту, от которой сложно оторваться.

—Just Keep Watching —Tate McRae

— Hans Zimmer — F1.

— Babydoll — Dominic Fike

***

Колыбель автоспорта. Место, где все начиналось. Сильверстоун.

Сегодня, он был бережно укрыт туманами, будто намеренно прятался от лишних глаз. Сырость и запах озона пропитали воздух.
Лэйн, не рассчитывала вернуться на этот круг ещё раз. Она вообще не рассчитывала возвращаться. Но, жизнь оказалась слишком хитрой штучкой и Лэйн вновь шла вдоль питлейна, ощущая как в груди зарождается знакомое чувство. Предчувствие адреналинового выброса в кровь, когда органы внутри вжимаются в хребет с такой силой, что забываешь дышать.
Сегодня, здесь было пусто, как никогда раньше. Абсурдно пусто, как эта трасса может быть пустой? Почему трибуны молчат?

Лэйн, не дали отдохнуть после десяти часов в воздухе, запертой в металлической трубе на высоте десяти тысяч метров. Они хотели увидеть ее триумф, или поражение прямо сейчас, пока асфальт медленно чернеет под редкими, холодными каплями срывающимися с неба.
Вдали уже маячили люди в белых, командных футболках испещеренных марками спонсоров. Несмотря на темные стекла солнцезащитных очков, которые в пасмурном и туманном Сильверстоуне казались неуместными, она сразу разглядела копну золотых волос Шона, и округлую фигуру Брэлла.

Она шла неспеша, боясь входить в большой спорт снова, шла с осторожностью, будто боялась что этот мир не даст ей и шанса.
Сумка болталась за спиной, временами задевая ремешком спрятанный ото всех шрам, и титановый шунт что скреплял кость ее левой ключицы воедино.

— Эй, Шонни! — нарочито весело вскрикнула Лэйн, поднимая ладонь вверх.

  Шон не улыбнулся. Отнюдь, его лицо стало хмурее неба над трассой. Внутри стало теплее, Лэйн не могла объяснить, но ей так нравилось это выражение.
Он не ждал встретиться с ней ещё раз, перед тем как их тела станут дряблыми, а память сожрёт склероз. Но, казалось, даже тогда бы Лэйн помнила все то дерьмо, которое он оставил ей под дверью.

Шона же захлестнуло раздражение, он знал если Лэйн улыбается ему, значит его ждёт трёп нервов пока она либо не устанет, либо он не взорвётся забрызгав идеально белые, глянцевые стены бокса своими внутренностями.
Он был здесь с командой, не совсем обязательно, но Брэллу хотелось посмотреть на что они способны на трассе в дуэте.
Это не только раздражало Шона, но также и мотивировало. Он должен был в очередной раз доказать команде, кто здесь настоящий гонщик.
Нарочито вскинув подбородок повыше, будто пытаясь напомнить Лэйн о своей важности в ее присутствии здесь.
Но встретился, только с едким взглядом светлых глаз сестры из под стекол ее очков.

— Я думала, она повыше будет, — отозвалась стоящая рядом Роуз, оценивающе оглядывая Лэйн, она также заметила что Лэйн сутулилась будто боялась расправить плечи, она бросила ещё один оценивающий взгляд на ногти, под которыми проступал темный ореол, похожий то ли на землю, то ли на пыль и масло, отсутствие макияжа, небрежность прически собранную в такой же небрежный пучок. Роуз неосознанно выдохнула будто поняла для себя какой сложной будет работа, чтобы вывести из этой девочки образ гаражного, вечно дурно пахнущего механика с грязью под ногтями вместо маникюра.

— Не отчаивайся, это не мешает ее раздутому до небес эго, — вмешался Шон, сложив руки на груди. — Надо же, неужели нашелся кто-то с более раздутым эго чем у тебя, —  теперь она могла не скупиться на выражения, Брэлл передал Лэйн на попечение Роуз, считая ее лучшей пиарщицей в отделе.
А Лэйн, нужна хорошая пиарщица.

Шон прищурился, глядя на Роуз, и в воздухе между ними повисла тяжелая, почти осязаемая искра. Он хотел было что-то ответить, но Брэлл, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперед. Его голос, низкий и сухой, разрезал тишину, как скальпель.
— Хватит обмениваться любезностями. Мы здесь не на семейном ужине, — Йохан посмотрел на Лэйн сверху вниз, игнорируя её попытку казаться расслабленной. — Лэйн, это Розалия Сартори. Роуз отвечает за то, чтобы пресса не сожрала тебя живьем в первый же уик-энд. Роуз, это Лэйн Хайнс. Твой самый сложный проект на этот год.

Лэйн медленно стянула очки, щурясь от серого, бьющего в глаза света, после мягкого света, бортовых ламп в салоне самолета. Она протянула руку, заметив, как Роуз на долю секунды задержала взгляд на её ладони - мозолистой, с темными следами въевшегося масла, которые не вытравило даже американское мыло.
— Сартори, — Лэйн намеренно использовала фамилию, пытаясь разобрать ее на детали, как разбирала двигатели.

— Красиво. Надеюсь, в твои обязанности не входит выбор цвета моей помады?
Роуз приняла рукопожатие. Её ладонь была мягкой, но хватка, как и полагалось PR-менеджеру — стальной.
— Мои обязанности, дорогая, — это сделать так, чтобы когда ты откроешь рот, спонсоры не захотели забрать свои деньги обратно, — Роуз улыбнулась, но глаза остались холодными. — А цвет губной помады... мы обсудим это позже. Сейчас важнее, чтобы ты поместилась в ложемент.

— Она поместится, — встрял, высокий, худощавый парень выходя из тени боксов. Он держал в руках планшет и выглядел так, будто не спал неделю. — Лэйн, я Алекс, твой гоночный инженер. Если ты будешь делать то, что я говорю, мы, возможно, даже финишируем в секторе очков. Если нет — я первый, кто скажет Брэллу, что ты была ошибкой.

Лэйн перевела взгляд на Алекса. В нем она увидела то, чего не было в Роуз и Шоне: цифры. Этот парень не смотрел на её грязные ногти. Он смотрел на её реакцию, на то, как она держит дистанцию.

— Привет, Алекс, — она впервые за утро улыбнулась по-настоящему, без яда.
— Надеюсь, твой болид так же острый в поворотах, как твои угрозы. Какой мотор?

— Мерседес, — коротко бросил он, кивком приглашая её внутрь бокса. — Пойдем. Посмотрим, не забыла ли ты, где у этой штуки педаль газа.

Шон проводил их взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухое недовольство. Он остался стоять на пит-лейне рядом с Роуз и Брэллом.
— Ты правда думаешь, что из неё можно что-то вылепить? — спросил он Роуз, не оборачиваясь.

Роуз достала из кармана дорогой смартфон и уже что-то быстро печатала.
— Из неё — нет, Шонни. А вот из её истории — о, из неё я сделаю шедевр. Главное, чтобы она не разбилась на прогревочном круге. — Шон едва ли не подавился воздухом, когда Роуз использовала его имя, совсем как....как Лэйн. Кажется, ему не нравилось, что его сестра забирала все внимание, к которому он так привык.
Лэйн подошла к болиду вплотную, почти касаясь пальцами холодного углеволокна. Она игнорировала присутствие Брэлла и Шона, сосредоточившись на том, что действительно имело значение.

— Ты уверен, что угол атаки переднего крыла оптимальный для такой влажности? — она обратилась к Алексу, но не смотрела на него. Её взгляд был прикован к закрылкам, выкрашенным в яркую бирюзу. — Судя по изгибу торцевых пластин, вы нацелились на максимальный прижим, но с таким углом мы получим избыточную поворачиваемость на входе в быстрые связки. В Сильверстоуне это чревато потерей задней оси.

Алекс замер, удивленно приподняв брови. Он ожидал вопросов о цвете кнопок на руле, а не об аэродинамическом балансе.
— Мы рассчитывали на грязный трек, Лэйн, — ответил он, подходя ближе и заглядывая в свои записи на планшете. — Больше прижима спереди поможет тебе зацепиться за апекс.

— Поможет зацепиться, если я еду на квалификационный круг по сухому, — отрезала она, наконец повернув к нему голову. — Но сейчас Сильверстоун похож на мокрый кусок мыла. С таким агрессивным углом я получу срыв потока, как только попытаюсь встать на газ в мэгготтс. Опустите верхнюю планку на два градуса. Я хочу чувствовать машину, а не бороться с ней на каждом торможении.
Шон, стоявший чуть поодаль, невольно хмыкнул.

— Смотрите-ка, инженерная школа IndyCar в действии. Ты еще предложи поставить нам шины для овалов, Лэйн.
Она даже не удостоила его взглядом.

— В овалах, Шонни, если ты ошибаешься в балансе на полградуса — ты летишь в бетон на скорости триста семьдесят. Так что да, я чертовски внимательна к деталям.
Лэйн перевела взгляд на заднюю часть болида.

— И что с диффузором? Я вижу новые перегородки. Как это скажется на стабильности при торможении? Если прижимная сила будет плавать, я не смогу доверять машине в зонах жесткого замедления. А без доверия, в Формуле-1 делать нечего.
Алекс едва заметно кивнул. В его глазах промелькнуло уважение — редкий, знающий толк в аэродинамике гость в этом стерильном боксе.

— Мы протестировали это в трубе, данные показывают стабильный поток. Но... - он помедлил, потирая подбородок. — Если ты хочешь, мы можем изменить настройки антикрыла после установочного круга.
— Мы изменим их сейчас, Алекс, — Лэйн похлопала по борту болида, и этот звук, глухой и плотный, отозвался в её ладони вибрацией. — Я не хочу тратить время на установочные ошибки. Я здесь, чтобы ехать быстро с первой секунды.

— Или, я в чём-то не права? — она оглянулась, вполоборота, как ребенок который не хотел надолго расставаться с новой игрушкой. — Ты здесь, на тестах Лэйн, и инженер выставит тебе, такие же настройки как у меня,— вмешался Шон, но Лэйн уже почти не слышала его голоса, ее внимание забрал кокпит, быстрая мысль пронесшаяся в ее голове на скорости принесла вопрос: — А готова ли ты сесть обратно?

Indycar — был другим, там имели значения овалы, и то как грязно, но сбалансированно ты можешь их пройти. Формула-1 позионировала себя как точность и баланс, и их болиды имели слишком заметные различия. Так, что Лэйн делала поспешные, а может и не совсем выводы: играть как всегда - не получиться.

— Ты слишком много говоришь, — чужой, холодный и опасный голос ворвался в пространство также резко, как вскинула голову Лэйн, глядя на мужчину что стоял у длинной, тонкой стойки что заменяла кафетерий. Высокий, статный, слишком знакомый.
Она знала эту спину, знала голос и даже манеру с которой тот говорил — Орландо Висконти, человек чье имя стоит на той же строчке с управляющим командой Mercedes Petronas.

— Я анализирую, — парировала Лэйн. — Твоя задача, показать результат, а не вести анализ, для этого у нас есть Алекс, — холодно отрезал Висконти, и где-то на затылке волосы Лэйн стали дыбом.

Нихрена ты не изменился.

— Тогда, дайте мне экипировку, и комплект интермидиатов. И мы посмотрим кто я: разочарование, или пилот?

— Мне нравится твоя самоуверенность, но это впечатление обманчиво. После таких травм не все возвращаются былым, беспечным молодняком. Докажи, что я не прав. Я не люблю разочаровываться, Лэйн. Это слишком дорого обходится бюджету.
Она ничего не ответила. Любое слово сейчас было бы признаком слабости. Но как же хотелось послать его, в особенности после слов о травме. Сжав челюсти так, что зубы едва не раскрошились, Лэйн прошла мимо него, обдав Висконти запахом дорожной пыли и дешевого аэропортового кофе.

Она знала, где раздевалка. Эти стены могли быть выкрашены в другой цвет, на них могли висеть другие логотипы, но геометрия боксов была выжжена в её памяти.
Зайдя в тесную комнату, она захлопнула дверь. Тишина ударила по ушам. Лэйн прислонилась лбом к холодной поверхности металлического шкафчика и закрыла глаза. Пальцы левой руки непроизвольно дернулись, нащупывая через ткань футболки край титановой пластины.

— Ладно, поехали, — выдохнула Лэйн.
Голос прозвучал глухо в тесном пространстве. Белоснежный комбинезон с бирюзовыми вставками лежал на узкой скамье, аккуратно расправленный, словно вторая кожа, которая ждала своего часа три долгих года. Рядом, на металлической полке, покоился шлем — чистый, без единой наклейки спонсора, ослепляющий своей белизной в свете люминесцентных ламп.
Она подошла ближе, коснувшись плотной, грубой ткани Nomex. Комбинезон пах новым текстилем и чем-то стерильным, совсем не так, как её старая промасленная экипировка в гараже.

Лэйн начала переодеваться. Каждое движение было выверено до автоматизма, зашито в подкорку. Сначала термобелье, плотно облегающее тело, затем - сам костюм. Когда пришло время продевать левую руку в рукав, Лэйн невольно замедлилась. Она осторожно потянула ткань, чувствуя, как титановый шунт под кожей будто холодит мышцы, напоминая о цене, которую она заплатила за право быть здесь.
Застегнув молнию до самого горла, она посмотрела в небольшое зеркало над раковиной. Из отражения на неё глядела девушка, в чьих глазах усталость после перелета смешивалась с опасным, лихорадочным блеском.
Она подхватила шлем, зажала его под мышкой и рывком открыла дверь.
В боксах стало еще тише. Висконти всё так же стоял у стойки, небрежно помешивая кофе, но его взгляд мгновенно впился в неё, как только она переступила порог. Алекс уже ждал у болида, держа в руках руль. Шон что-то проверял в своих настройках, но Лэйн видела, как он напрягся, заметив её выход.

***

— Готова? — коротко бросил Алекс.
Лэйн не ответила словами. Она кивнула, слабо, могло даже показаться что неуверенно. Алекс, принял это, возможно даже не заметил, как медленно кивнула Лэйн. Сейчас имело значение только одно: сможет ли её искалеченное тело выдержать то, что прикажет ему мозг.

— Выглядишь, почти как Брэд Питт в свои лучшие годы, — отпускает комментарий Лэйн, глядя на брата стоящего в своей пестрящей именами брендов экипировке.
— Оставь комплименты на потом Лэйн,в восьмом повороте, опасный поребрик, тормози чуть раньше если не хочешь зарыть болид в землю.

Лэйн, хмыкает вставляя наушники: — Какой говоришь у тебя рекорд круга? — спрашивает она надевая поверх подшлемника шлем.

   Шон не ответил. Он лишь резче дернул ремешок своего шлема, затягивая его под подбородком, и направился к своей машине. Теперь в боксах остались только они, два болида и секундомер, который не умеет сочувствовать.
Лэйн опустилась в кокпит. Теснота машины обняла её, как старый враг. Запах разогретого масла, антифриза и специфический аромат нового карбона ударили в ноздри. Она замерла, когда механики начали затягивать ремни безопасности. Шеститочечная фиксация вдавила её в ложемент, и левое плечо предсказуемо отозвалось тянущей болью.

Терпи, — приказала она себе. — Сейчас адреналин сделает свою работу.

— Проверка связи, Лэйн. Слышишь меня? — голос Алекса в наушниках был сухим и сосредоточенным.
— Слышу хорошо. Давление в норме, — отозвалась она, проверяя индикаторы на руле.

  Двигатель за её спиной ожил не сразу. Сначала был свист стартера, а затем — оглушительный, гортанный рев V6, который заставил завибрировать всё её тело, от кончиков пальцев до зубов. Висконти в паре метров от неё даже не шелохнулся, продолжая пить свой кофе, но его взгляд был прикован к монитору телеметрии.
— Шон уже на трассе. Он идет на прогревочный. Выкатывайся, — скомандовал Алекс.

Лэйн выжала сцепление, включила первую и плавно тронулась с места. Ограничитель на пит-лейне монотонно стрекотал, пока она не пересекла белую линию. Как только она вышла на оперативный простор, Лэйн ударила по газу.

Ускорение было таким, будто её выстрелили из рогатки прямо в туман.
Первые два круга она тратила на то, чтобы почувствовать баланс. Формула-1 была куда более нервной, чем тяжелые машины IndyCar. Здесь не нужно было бороться с рулем — на него можно было дышать. В каждом повороте она ощущала, как заднюю ось пытается сорвать, но аэродинамика прижимала машину к асфальту, как невидимая рука.

— Шон прошел круг за одну четырнадцатую и девять десятых, — раздался голос Алекса. — Это его лучший результат на этом треке.

Лэйн оскалилась под визором. Четырнадцать и девять. Довольно быстро для влажной трассы.
Она увидела белую точку болида брата далеко впереди. Он шел по идеальной траектории, вылизывая каждый апекс.

Тормози раньше в восьмом, — вспомнила она его слова. — Ну уж нет, Шонни. Я заторможу позже.

Она зашла на быстрый круг. На прямой Хангар скорость перевалила за триста десять. Ветер свистел в щелях шлема, а перегрузки в поворотах пытались оторвать её голову от плеч. В шестом повороте она почувствовала, как шунт проснулся, посылая колючие искры боли в шею, но Лэйн лишь сильнее сжала зубы.
Восьмой поворот приближался. Тот самый опасный поребрик.
Лэйн видела, где Шон нажал на тормоз — там остался едва заметный след. Она пролетела эту отметку, удерживая газ лишние доли секунды. Машина закричала, шины задымились, когда она ударила по педали, вбивая её в пол.
Болид дернулся, заднюю часть повело на влажном пятне, но вместо того, чтобы испугаться, Лэйн коротким, сухим движением поймала машину, пролетев над самым краем поребрика.

— Сектор два — фиолетовый! Ты идешь с опережением, Лэйн! — голос Алекса больше не был спокойным.

Она вылетела на финишную прямую, вжимая газ до упора. Сердце колотилось в такт поршням. Тишина в радио превратилась в момент, когда в боксах задерживают дыхание перед финишем, когда пилот уже не просто управляет болидом, он летит сквозь воздух и пространство желая вырвать победу, отключив все страхи и инстинкты кроме рефлексов. Лэйн чувствовала, как кровь пульсирует в кончиках пальцев, а плечо, скованное титаном, наконец начало неметь — адреналиновый щит сработал. Она пересекла черту, и только тогда позволила себе выдохнуть, почувствовав, как легкие обжигает холодный воздух Сильверстоуна.

— Лэйн... — голос Алекса в радио прорезался сквозь помехи, и в нем не было привычной инженерной сухости. Только чистое, неразбавленное удивление. — Ты только что привезла Шону две сотых секунды.

Две сотых. Время, которое невозможно уловить человеческим глазом. Меньше, чем взмах ресниц, меньше, чем мгновение, необходимое, чтобы осознать страх. Но в этом стерильном мире бирюзы и карбона эти две сотые весили больше, чем все три года её реабилитации.

— Хорошая работа. Замедляйся, охлаждай тормоза и возвращайся, — добавил Алекс уже спокойнее, но Лэйн знала: в боксах сейчас все смотрят на мониторы так, будто увидели привидение.

Она сбросила передачу. Рев мотора сменился низким, утробным ворчанием. Медленно вкатываясь на пит-лейн, Лэйн видела фигуру Шона у края трассы. Он стоял, не снимая шлема, застыв в своей пестрой экипировке, и по его позе было ясно: он только что получил удар, которого не ждал.
  Когда она остановилась у боксов и механики накинули на колеса термочехлы, Лэйн не спешила выбираться. Она сидела в тесном кокпите, слушая, как остывает металл, и чувствовала странное опустошение. Она сделала это. Без таблеток, на чистой ярости и памяти тела. И это, было лучшим ощущением за последние три года. Вернуться туда, откуда тебя вырвали.

  Она выбралась из болида, стягивая шлем. Волосы, взмокшие и спутавшиеся, рассыпались по плечам. Лэйн обернулась и столкнулась взглядом с Висконти.
Орландо всё так же стоял у стойки, но его чашка была пуста. Он не улыбался, не аплодировал. Он просто смотрел на неё — долго, пронзительно, словно впервые видел в ней не сестру чемпиона и не сломанную деталь, а реальную угрозу своему спокойствию.

— Две сотых, — повторил он, когда она подошла ближе, едва сдерживая дрожь в коленях. — Кажется, я переоценил важность сна и перелетов для твоего эго, Лэйн.

— Я же сказала, Орландо, — она вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставляя на щеке темный развод от перчатки. — Не разочаровывайся раньше времени.
В этот момент к ним подошел Шон. Он сорвал подшлемник, и его лицо было красным — то ли от жары в кокпите, то ли от злости, которую он не мог скрыть.

— Ты резала восьмой поворот, - бросил он, даже не глядя на сестру. — Это был неоправданный риск. На реальной трассе ты бы оставила там подвеску. И штраф в пару секунд  для команды.

Лэйн лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает сладкий яд триумфа.

— Возможно. Но подвеска на месте, Шонни. А твой рекорд — нет. — Лэйн улыбнулась, хоть эта усмешка больше напоминала оскал, почти радушно ударила брата в плечо, и на ходу расстегивая молнию комбинезона ушла.
Висконти коротко кивнул Брэллу, который всё это время стоял в тени, наблюдая за семейной драмой.

— Контракт в брифинг-зале, — сухо произнес Орландо ей вслед. — Роуз уже подготовила пресс-релиз. У нас есть две недели до Шанхая, чтобы научить тебя не сутулиться на фотосессиях. Иди, Хайнс. Пора официально заявить миру, что мы сошли с ума.

Лэйн остановилась, дыхание все ещё сбивалось от чего она хватала воздух чаще чем хотела бы показать, но вопреки этому, она усмехнулась.

Не только вы сошли с ума, я тоже, раз стою здесь.

— Иду, — эхом отозвалась Лэйн, заставляя себя выпрямиться. Каждый шаг к брифинг-залу давался сложнее предыдущего: когда адреналиновый щит рушится, боль всегда возвращается с процентами.

Внутри пахло свежим типографским тонером и дорогим парфюмом Роуз. На полированном столе, среди мониторов и бутылок с водой, лежал контракт - стопка листов, которые сейчас казались Лэйн тяжелее, чем её болид.

Роуз сидела во главе стола, идеально прямая, с планшетом в руках. Она лишь мельком взглянула на раскрасневшееся лицо Лэйн и темный след от мазута на её щеке.

— Садись, — Роуз указала на кожаное кресло. — Орландо прав, времени нет. Мир уже гудит. Слитые кадры твоего заезда в Сильверстоуне через пять минут будут во всех соцсетях. Нам нужно выпустить официальное заявление раньше, чем фанаты решат, что мы наняли каскадера.

— В смысле слитые? — Лэйн не до конца понимала формулировки, ведь на треке кроме них не было никакого другого движения. Даже людей не было.

Или ей так казалось. Хотя Лэйн вообще не обращала внимания ни на что, кроме темного асфальта занимающего все ее зрительное поле.

Взгляд Роуз выглядел многозначным. Хайнс поняла быстрее, чем Роуз стала бы объяснять.

Вы уже начали хайп, оперативно Роузи.

Лэйн опустилась в кресло, чувствуя, как мышцы спины начинают мелко дрожать. Она взяла ручку — тяжелую, металлическую — и на секунду замерла над графой подписи.

— Там стандартные условия? — спросила она, глядя на Висконти.

— Стандартные для второго пилота, — Орландо стоял у окна, глядя на туманный трек. — Но бонусы за очки и подиумы прописаны отдельно. Мы не благотворительная организация, Лэйн. Мы платим за результат.

За результат. Лэйн быстро вывела свою подпись. Резко, размашисто, ставя жирную точку. Всё. Пути назад нет. Теперь она официально пилот Northstar.
— Отлично, — Роуз мгновенно забрала бумаги. — Теперь о главном. Шанхай через двенадцать дней. За это время ты должна стать Таинственной Тенью. Никаких личных интервью до четверга в Китае. Никаких постов в инстаграмме. Я забираю твои пароли от соцсетей — теперь я решаю, что ты ешь, как ты тренируешься и на какие мемы ставишь лайки.

— Ты серьезно? — Лэйн нахмурилась. — Это мои аккаунты.

— Теперь это активы команды, — Роуз ослепительно улыбнулась, и в этой улыбке Лэйн увидела оскал акулы бизнеса. — Кстати, о лайках. Твое последнее действие под постом Red Bull...

Лэйн замерла. Она вспомнила то короткое видео с Максом, прежде чем объявили посадку на рейс.
— Мне плевать, мужчина это или женщина, главное, чтобы "он" не путался под ногами, — процитировала Роуз, не глядя в планшет. — Макс уверен, что наш новый пилот — мужчина. И твой лайк под этим видео... Это было либо очень глупо, либо гениально.
Орландо медленно обернулся от окна, вскинув бровь.

— Ты лайкнула Ферстаппена?
Лэйн почувствовала, как к щекам приливает смущённый румянец.

— Он думает, что Формула-1 — это мужской клуб. Пусть наслаждается этим заблуждением еще неделю. Да и лайк не на его личный, а официальный аккаунт команды, — поспешила оправдаться Лэйн, пока они не решили что она фанатка Ферстапенна.

Роуз на мгновение задумалась, постукивая пальцем по столу.

— Тем более, что этот аккаунт ведет кто-то вроде Роуз, вряд-ли мой лайк, покажется чем-то странным, или значимым, — добавила Лэйн откинувшись на спинку стула.

— Это создаст необходимые охваты, и интерес к команде, если на их имени пиариться, — задумчиво бросила Сартори, не отрывая взгляда глубоких, карих глаз от Лэйн. — Подумаем над этим. — Роуз прикусила кончик карандаша, задумчиво вглядываясь в страницы своего блокнота.

— Ладно, на сегодня достаточно, свободна, Хайнс, — бросил Висконти. — Роуз отвезет тебя в отель. Завтра в семь утра — симулятор. У тебя двести кругов в Шанхае, пока ты не начнешь проходить шпильку с закрытыми глазами.
Лэйн поднялась. Плечо пульсировало, голова гудела, но внутри, под слоями усталости, горел тот самый огонь, теплого которого она успела позабыть, но не разучилась чувствовать. Она посмотрела на свои руки — мазут, с последнего визита в гараж Чарли так и не стерся.

— Семь утра. Поняла, — она развернулась, и едва ли удержалась от того, чтобы выскочить из брифинг-зала как болид выскакивает из-за поворота.

--------
P.S Поймала себя на мысли, что когда в кадре в моей голове появляться Шон, я вижу Джорджа Рассела. Это наверное из-за схожести вайба "дивы".
Спасибо всем кто оказался здесь 🤙🏻