Непростительная слабость

Леран вернулся к лежанке. Дети смотрели на него испуганными глазами. Люсиль всё ещё сжимала камешек в кулачке.

— Слушайте внимательно, — начал он тихо. — Скоро придёт человек. Будет задавать вопросы. Отвечаю только я. Вы молчите. Если обратится к вам — посмотрите сначала на меня. Я отвечу. Понятно?

Оба кивнули.

— Эмиль, — Леран повернулся к мальчику, — помнишь про титулы?

— Никаких, — прошептал принц. — Только имена.

— Правильно.

Снаружи послышались неторопливые шаги и остановились прямо перед входом. Леран только успел отодвинуть детей подальше и выпрямить спину. Шкура отдёрнулась. В проёме появился силуэт. За спиной горел костёр, отбрасывая длинную тень внутрь землянки. Лица не было видно — только тёмный контур.

Человек шагнул внутрь, пригнувшись под низким проходом. Выпрямился. Тусклый свет выхватил знакомые черты. Неприметное лицо. Тёмные волосы, густая борода, простая одежда. И эти страшные светло-голубые, почти белёсые глаза. Холодные, как зимнее озеро. Они смотрели прямо в душу, пронзая насквозь. Губы растянулись в широкой, дружелюбной улыбке, обнажая жёлтые зубы.

— Ах, драгоценный господин мой! — воскликнул Пастырь почти радостно, всплеснув руками. — Вот мы и встретились снова! Какая приятная неожиданность!

Он оглядел землянку неспешным взглядом — задержался на детях, скользнул по камешкам на полу, по нетронутой плошке в углу. Улыбка стала ещё шире.

— Устроились, вижу, — продолжил он ласково, растягивая слова. — Это хорошо.

Пастырь прошёл вглубь плавным, бесшумным шагом — как кошка, выслеживающая добычу. Остановился у противоположной лежанки, окинул её оценивающим взглядом и опустился на край. Сложил руки на коленях, продолжая улыбаться.

— Ну что ж, — проговорил он, слегка наклонив голову набок и не сводя с Лерана пронзительного взгляда. — Давайте поговорим. У нас с вами, кажется, есть что обсудить.

Леран сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Мы договаривались, — начал он, стараясь держать голос ровным. — Ты обещал помочь защитить дворец. Но помощи не было. Никакой.

Пастырь всплеснул руками, изображая удивление, и улыбка стала ещё шире:

— О, драгоценный господин! Как это не было? — Он театрально развёл руками. — Вы же живы. Здоровы.

— Это не ваша заслуга, — резко оборвал его Леран. — Я справился сам.

Взгляд разбойника скользнул к детям, и он добавил почти ласково:

— Какие ребятишки...

— Это мои дети, — поспешно отрезал Леран.

Пастырь, не переставая улыбаться, оглядел богатую вышивку на их одежде.

— Ваши дети, — повторил он мягко, растягивая гласные. — Вы их балуете, господин. Такие дорогие одежды... Не каждый слуга может себе такое позволить.

Леран почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается.

— Я служу при дворе, — сказал он твёрдо. — Могу себе позволить хорошо одевать своих детей.

— О, конечно, конечно, — согласился Пастырь, продолжая улыбаться той же радушной улыбкой. Но что-то изменилось в его голосе — едва уловимая нотка, от которой по спине побежали мурашки. — Придворная служба — дело прибыльное. Особенно когда служишь... близко к высокопоставленным особам.

Он подался вперёд, опираясь локтями на колени, и теперь его лицо оказалось совсем близко. Леран чувствовал нарастающее давление — словно стены землянки начали медленно сжиматься.

— Знаете, господин, — продолжал Пастырь всё тем же елейным тоном, — я много повидал на своём веку. И людей повидал разных. И вы знаете, что я вижу сейчас?

Леран молчал, сжав зубы. Сердце колотилось так громко, что казалось, весь лагерь его слышит.

— Я вижу человека, который очень хочет, чтобы я поверил в одну историю, — мягко продолжил разбойник. — Но боюсь, эта история имеет... пробелы.

Разговор выходил из-под контроля. Леран понимал — если сейчас его не остановить, Пастырь будет копать дальше, задавать вопросы, на которые нельзя отвечать правдиво. Нужно было менять тему. Немедленно.

— Сколько ты хочешь? — резко спросил он. — В награду. Назови цену.

Главарь замер. Он медленно откинулся назад, снова принимая расслабленную позу.

— Цену, — повторил он задумчиво. Несколько мгновений он молчал, будто обдумывая предложение, потом медленно покачал головой. — Видите ли, драгоценный господин, золото — штука хорошая. Но оно быстро заканчивается. Потратил — и нет его. А потом снова нужно искать, где добыть. — Он развёл руками.

Леран нахмурился, не понимая, к чему тот клонит.

— Я хочу другого, — продолжил Пастырь. — Постоянного золота.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Леран.

— Договор с дворцом, — спокойно ответил мужчина. — Официальное разрешение. Знаете, есть один очень интересный перевал. Торговый путь проходит через него — караваны, купцы, всякие богатые люди везут товары. — Он сложил руки на коленях, продолжая улыбаться. — Сейчас этот перевал охраняется королевскими войсками. Нас там не ждут.

Леран похолодел, понимая, к чему тот ведёт.

— Ты хочешь, чтобы дворец дал тебе право грабить торговцев? — недоверчиво переспросил он.

— О, не грабить, драгоценный мой! — Пастырь всплеснул руками, изображая оскорблённость. — Брать пошлину. За безопасный проход. Мы же будем их охранять от других разбойников. От диких зверей. От несчастных случаев. — Улыбка его стала шире.

— Это безумие, — выдохнул Леран.

— Ну почему же, — возразил Пастырь, и в голосе его прозвучала сталь. — Дворец согласится. Если у него будет... правильная мотивация. — Его взгляд скользнул к детям, и Леран сжал кулаки. — И вы, господин, можете эту мотивацию обеспечить. Ведь вы так близко служите ко двору. У вас наверняка есть... связи.

Леран понял. Отказать сейчас — значит подписать себе смертный приговор. Нужно было тянуть время. Согласиться, выиграть хоть несколько дней, пока не найдётся способ сбежать или связаться с нужными людьми.

— Не просто связи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я могу сам подписать нужный указ.

Пастырь замер. Улыбка на его лице застыла, но глаза сузились. Несколько мгновений он молча смотрел на Лерана, и тишина в землянке стала почти осязаемой.

— Сами подписать, — медленно повторил он. — И кто же вы такой, чтобы подписывать императорские указы?

— Советник Де Лораш, — уверенно соврал Леран. — Член Малого Совета при Императоре. Имею полномочия подписывать указы от имени короны в чрезвычайных ситуациях.

Ледяные глаза впились в его лицо, словно пытаясь прочитать каждую мысль. Леран чувствовал, как холодный пот выступает на спине. На секунду ему показалось, что Пастырь сейчас начнёт перечислять всю родословную Де Лорашей, назовёт поименно каждого члена этой семьи и скажет, что такого советника там нет и никогда не было.

Но вместо этого Пастырь тихо хмыкнул.

— Советник Де Лораш, — повторил он задумчиво. — Такой молодой...

— Император на возраст не жалуется, — отрезал Леран, вкладывая в голос столько высокомерия, сколько мог выдавить. — И советую вам не лезть куда не следует. Моё назначение — дело короны.

Пастырь снова замолчал. Взгляд его скользнул по Лерану — по дорогой одежде, по прямой осанке, по тому, как тот сидел, прикрывая собой детей. Изучал. Оценивал. Словно складывал в голове какую-то сложную мозаику.

— Ну что ж, господин советник, — проговорил он мягко. — Тогда у нас с вами действительно есть о чём поговорить.

Леран почувствовал слабую надежду. Поверил. Он поверил.

— Но не из леса, конечно, — поспешно добавил он. — Мне нужно вернуться во дворец. Или хотя бы в безопасное место, где можно составить документ. Печати, свидетели...

Пастырь поднял руку, останавливая его. Улыбка не сползла с лица, но глаза стали холоднее.

— О, драгоценный мой, — голос его звучал почти ласково. — Вы меня за дурака держите?

Леран замер.

— Я не...

— Тише, тише, — перебил его Пастырь, продолжая улыбаться. — Я понимаю. Но так не пойдёт.

— Я даю вам слово...

— Слово, — повторил разбойник эхом, и в голосе его прозвучала усмешка. — Благородное слово. Я уже слышал про него. Помните, в темнице? Вы тогда тоже обещали. — Он откинулся на лежанке, устраиваясь удобнее.

Леран сжал зубы, чувствуя, как надежда тает.

— Тогда что ты предлагаешь?

— А вот что, — Пастырь наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Вы напишете письмо. С вашим указом. Всё, как положено — печально, красиво, по всем правилам. Я пошлю человека во дворец. Он передаст письмо нужным людям. Они всё подпишут, согласуют, оформят. А когда всё будет готово, когда договор вступит в силу... — Он сделал паузу. — Вот тогда вы и пойдёте.

— Это может занять недели, — возразил Леран, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— О, не думаю. Когда у людей есть правильный настрой, они работают очень быстро.

— Ну что ж, советник, — проговорил Пастырь, поднимаясь с лежанки. — Тогда давайте не будем тянуть.

Он подошёл к выходу и отдёрнул шкуру.

— Эй! — крикнул он в темноту. — Гришка! Иди сюда!

Послышались быстрые шаги. Через мгновение в проёме показался знакомый молодой разбойник.

— Принеси бумагу, чернила и перо, — коротко приказал Пастырь. — Быстро.

Гришка кивнул и убежал прочь. Пастырь вернулся в землянку, снова устраиваясь на лежанке напротив. Леран сидел неподвижно, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

Гришка вернулся удивительно быстро — не прошло и пяти минут. В руках он держал мятый, пожелтевший лист бумаги — явно не новый, с заломами по углам — и небольшую чернильницу, наполовину пустую.

— Вот, — выдохнул он, протягивая всё это Пастырю. — Это всё, что нашёл в сундуке.

Главарь взял бумагу, критически осмотрел её на свет, потом пожал плечами.

— Сгодится, — сказал он и протянул Лерану. — Держите, господин. Творите.

Леран принял бумагу, стараясь не показать отвращения. Она была грязной, явно украденной у какого-то несчастного путника. Он поспешно положил лист на край лежанки и склонился над ним. Окунув облезлое перо в густые, наполовину засохшие чернила, он попробовал провести линию — перо скрипнуло, оставив неровный, расплывающийся след.

— Пишите, пишите, — ободряюще сказал Пастырь, устраиваясь поудобнее. — Не стесняйтесь. И помните, дорогой мой... — Он сделал паузу, и улыбка стала шире. — Я умею читать.

Леран невольно поднял взгляд, встретившись с холодными глазами разбойника. Услышав его сильный северный акцент, растянутые гласные, грубоватую речь, он искренне в этом сомневался. Читать — может быть, по слогам, с трудом. Впрочем, проверять это явно не стоило.

Леран снова склонился над бумагой, лихорадочно перебирая в памяти все указы, которые ему доводилось читать. Как они начинались? «Волей Императора...» или «Сим указом повелеваем...»?

Он вывел первую строку дрожащим почерком, стараясь писать как можно аккуратнее:

«Указ Императорского Двора о предоставлении права сбора пошлины на горном перевале...»

— Хорошо, хорошо, — одобрительно пробормотал Пастырь за его спиной. — Красиво звучит. Продолжайте.

Леран сглотнул и продолжил выводить буквы, борясь с тупым пером — оно постоянно царапало бумагу, оставляя кляксы.

Дети рядом молчали, прижавшись друг к другу. Эмиль смотрел на Лерана широко распахнутыми глазами, но не произносил ни слова.

Леран продолжал писать, выводя букву за буквой. Текст получался длинным — он нарочно растягивал формулировки, добавлял лишние обороты, пытаясь придать документу максимально официальный вид.

«...сим указом подтверждается и скрепляется печатью Императорского Двора...»

— Печать, — задумчиво протянул Пастырь. — А печать у вас с собой есть, господин советник?

— Нет, — признался он. — Она осталась во дворце.

— Жаль, — Пастырь хмыкнул. — Ну ничего. Значит, вы просто подпишитесь. А печать пусть приложат потом.

Леран кивнул и дописал последнюю строку. Отложил перо и откинулся назад, чувствуя, как ноет спина.

— Готово.

Пастырь поднялся и подошёл ближе, наклоняясь над листом. Его взгляд медленно скользил по строчкам — слева направо, сверху вниз.

— Прекрасно, — проговорил он довольно. — Мой человек отвезёт это в столицу. А мы с вами... — Он похлопал Лерана по плечу. — Будем ждать ответа.

Медвежья шкура упала за ним, отрезая землянку от оврага. Леран сидел, уставившись в пустоту. Руки его дрожали.

Только вот отдать этот документ будет некому. В лучшем случае его просто проигнорируют. Леран закрыл глаза, чувствуя, как накатывает волна отчаяния. Он выиграл время — день, может быть, два. Но что дальше?

Эмиль осторожно коснулся его руки.

— Господин Леран, — прошептал мальчик. — Что происходит?

Леран открыл глаза и посмотрел на него. Потом на Люсиль, всё ещё прижимавшуюся к брату.

— Всё будет хорошо, — соврал он тихо. — Обещаю. А теперь давайте ложиться спать.

Дети послушно забрались на лежанку, устраиваясь под грубыми шкурами. Эмиль обнял сестру, прижимая её к себе. Люсиль даже не возмутилась и почти сразу уснула. Леран укрыл их получше, поправляя края меха.

— Спите, — прошептал он. — Ничего не бойтесь.

Эмиль кивнул, но глаза не закрывал — он ещё долго лежал и смотрел куда-то в темноту. Наконец веки всё же сомкнулись, дыхание выровнялось. А Леран так и сидел на краю лежанки, глядя в тусклый свет костра снаружи.

Спина ныла, глаза начали слипаться, но сон не шёл. Мысли метались, как птицы в клетке, бьясь о прутья и не находя выхода.

Что делать? Попытаться просто убежать? Взять детей посреди ночи и бежать. Но как? Карабкаться по пологим глиняным стенам оврага под носом у целой толпы разбойников, когда вокруг дозоры, когда у него больная спина... Это было бы как минимум глупо. Леран провёл рукой по лицу, чувствуя, как начинает болеть голова.

В своих раздумьях он совсем потерял счёт времени. Кажется, ему даже удалось немного задремать. Громкие голоса за стеной заставили его встрепенуться. Он осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и тихо подошёл к входу, прислушиваясь.

Взволнованный хриплый голос почти кричал, перебиваясь на высоких нотах:

— ...я сам слышал! В деревне все только об этом и говорят! Там что-то непонятное творится! К столице, говорят, идёт принц с какой-то страшной армией!

Леран замер, прижавшись ухом к медвежьей шкуре. Принц! Принц Эдвард жив! Но в следующее мгновение радость сменилась сомнением. Нет, наверное, всё же не Эдвард. Скорее всего, это наследный принц Альрих прибыл со своим войском с границ. Он ведь должен был вернуться, как только узнал о перевороте. Значит, они отобьют дворец.

— Какой ещё принц? — послышался голос Пастыря — более тихий, чем обычно, но с явным недовольством. — Объясни толком, что ты там услышал.

— Да я и сам не знаю ничего больше! — возбуждённо ответил разбойник. — Народ напуган. Говорят, что-то будет. Армия какая-то идёт, неизвестная. Никто не понимает, откуда она взялась.

— А письмо-то отдали? — помедлив, спросил Пастырь. — Тому, кому велено?

— Передал его через нашего человека, как ты сказал, — поспешно ответил разбойник. — Но тот сказал, что отдаст позже, когда поспокойнее будет.

— Понятно, — Пастырь помолчал. — Ладно. Не ори так. Разбудишь весь лагерь. Утром поговорим.

Леран отступил от входа, чувствуя, как в груди разгорается что-то похожее на надежду. Может быть, ещё не всё потеряно. Леран осторожно лёг рядом с детьми, стараясь не потревожить их сон. Он позволил себе прикрыть глаза — всего на несколько минут, чтобы хоть немного восстановить силы. Он проваливался в темноту и снова всплывал на поверхность, не понимая, спит он или бодрствует. Время текло странно, растягиваясь и сжимаясь.

Когда Леран в очередной раз открыл глаза, в землянку проникали первые тусклые лучи рассветного света — серые, холодные, едва пробивающиеся сквозь щели в стенах. Леран снова прикрыл глаза, решив подремать ещё немного.

— ТРЕВОГА! — прорезал воздух крик дозорного. — ТРЕВОГА!

Леран вскочил так резко, что в голове закружилось. Сердце забилось бешено. Снаружи раздавались ругань, топот ног, грохот ящиков. Весь лагерь пришёл в движение.

Эмиль и Люсиль сели на лежанке, растерянно озираясь по сторонам.

— Что случилось? — испуганно пискнул Эмиль.

— Тихо, — прошептал Леран, делая шаг к выходу. Но не успел он приблизиться, как шкура отлетела в сторону. В землянку влетел Пастырь. Лицо разбойника было искажено яростью — губы оскалены, ледяные глаза горели холодным бешенством.

Он кинулся к Лерану с такой скоростью, что тот даже не успел среагировать.

— Ты, — прошипел Пастырь. — Не знаю, как ты это сделал...

Леран инстинктивно отступил на шаг, потом ещё один, пока спина не уперлась в холодную стену. Пастырь двигался следом — медленно, загоняя его в угол. В руке блеснуло лезвие кинжала.

— Главарь! — в землянку вбежал запыхавшийся шрамоголовый. — Там императорские флаги! Целая армия! Прочёсывают весь лес! Нужно уходить, сейчас же!

— Заткнись, — оборвал его Пастырь, не сводя взгляда с Лерана.

Он подошёл вплотную и приставил кончик кинжала к горлу Лерана — не надавливая, просто держа на месте. Холодный металл жёг кожу сильнее огня.

— Императорская армия, — медленно проговорил Пастырь, наклонив голову набок. — За каким-то никому не нужным советником. Интересно, не правда ли?

Леран сглотнул, чувствуя, как лезвие слегка царапает кожу при движении горла.

— Я же сразу сказал, кто я, — выдавил он, стараясь не двигаться. — Конечно меня ищут.

— Да? — Пастырь чуть усилил нажим. — А я думаю, ты солгал мне.

— Нам нужно уходить! — снова закричал разбойник сзади. — Быстро! Пока нас не нашли!

Пастырь резко обернулся к нему, и на мгновение Леран подумал, что сейчас кинжал полоснёт по горлу. Но лезвие застыло на месте.

— Если ты думал, что сможешь от меня так отделаться, — прошипел он, и голос его дрожал от ярости, — то нет...

— Я же сразу сказал, кто я такой! — выпалил Леран, сильнее прижимаясь к стене и чувствуя холодное прикосновение металла к шее. — Конечно меня будут искать!

— Выйди, — холодно приказал Пастырь. — Собери всех у северного выхода. Через минуту выхожу.

Шрамоголовый исчез так быстро, словно его и не было.

Пастырь снова повернулся к Лерану. Резко схватив свободной рукой его за горло, он прижал к стене так, что тот не мог пошевелиться.

— Не глупи, — прохрипел Леран, стараясь не показывать страха, который уже накрывал с головой. — Что тебе даст моя смерть? Ты только что вышел из темницы! Хочешь назад? В этот раз выпустить будет некому!

Пастырь молчал. Просто смотрел — долго, пристально, изучающе. Ледяные глаза медленно скользили по лицу Лерана, задерживались на каждой черте, словно запоминая. Потом опустились ниже — к шее, к напряжённым плечам, снова вернулись к глазам. Он рассматривал его как коллекционер — редкую находку, которую ещё не решил, куда пристроить.

От этого липкого, неотрывного взгляда стало тошно. Леран почувствовал, как в животе всё сжимается в тугой узел. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, но он заставлял себя смотреть прямо на Пастыря — не моргая.

Разбойник слегка наклонил голову набок — всё тот же нечеловеческий жест, как у птицы.

— Ты прав, — наконец проговорил он тихо. — Убить тебя сейчас — глупость. — Он наклонился ближе, так что Леран чувствовал его дыхание на своём лице. — Но запомни, щенок. Слушай меня очень внимательно.

Рука на его шее сдавилась сильнее. Пальцы впились в кожу, почти перекрывая воздух. Леран почувствовал, как в груди начинает болеть, но продолжал смотреть в ледяные глаза, не отводя взгляда.

— Если ты думаешь, что обманул меня и спрячешься за дворцовыми стенами, — прошептал Пастырь, и голос его был спокоен, почти ласков, — то ты очень, очень ошибаешься. — Лезвие царапнуло кожу чуть глубже. — Договор у нас есть. И ты его исполнишь. Или я из-под земли тебя достану. Понял?

Леран медленно моргнул в знак согласия. Из последних сил он заставлял себя не подавать вида, что уже задыхается. Не дёргаться, не цепляться за руку Пастыря в попытке ослабить хватку. Только смотреть — прямо в эти мёртвые, ледяные глаза.

Пастырь ещё мгновение смотрел на него, потом резко отпустил и отступил на шаг, пряча кинжал. Он направился к выходу, на ходу поправляя пояс, обернувшись у самого порога:

— Мы ещё увидимся, — проговорил он почти ласково. — Обязательно увидимся.

И скрылся в проёме.

Леран осел на пол, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Сзади послышался тихий всхлип. Он обернулся — Люсиль плакала, прижимаясь к Эмилю. Мальчик обнимал сестру, но сам был бледен как полотно.

— Господин Леран... — прошептал он дрожащим голосом.

Леран заставил себя подняться, пошатываясь. Подошёл к детям и обнял их обоих, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что они исчезнут.

— Всё хорошо, — прохрипел он — горло ещё саднило. — Всё хорошо. Он ушёл.

Снаружи нарастал шум — разбойники в панике собирали вещи, кричали друг на друга, ругались, спотыкались о брошенные мешки. Топот ног, лязг оружия, чьи-то проклятия — всё это постепенно удалялось, становясь тише и тише.

А потом наступила тишина.

Леран продолжал сидеть на полу с детьми в обнимку, стараясь унять дрожь в руках. В голове было поразительно пусто — как будто все мысли вылетели вместе с ушедшим Пастырем, оставив после себя только звенящую пустоту.

— Всё позади, — шептал он механически, поглаживая детей по спинам. — Они ушли. Всё закончилось.

Люсиль всхлипывала тихо, уткнувшись ему в плечо. Эмиль молчал, но Леран чувствовал, как он напряжён.

Прошло несколько минут. Снаружи по-прежнему не было ни звука.

— Пойдёмте, — наконец сказал Леран, осторожно высвобождаясь из объятий. — Посмотрим, что там.

Они вышли из землянки.

Лагерь был пуст. Костёр догорал, выпуская последние жалкие струйки дыма в холодный утренний воздух. Повсюду валялись брошенные вещи — мешки с провизией, котелки, какие-то тряпки, опрокинутые ящики. Разбойники бежали в такой спешке, что не успели забрать даже самое необходимое.

Эмиль медленно огляделся, широко распахнув глаза.

— Что случилось? — спросил он едва слышно. — Почему они все убежали?

— За нами пришли, — ответил Леран, пытаясь осмыслить происходящее. — Кто-то нас ищет.

Но кто? Императорская армия — так кричал разбойник. Но какая армия? Принц Альрих?

Ноги подкашивались от усталости. Леран прислонился к стене землянки, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было решать, что делать дальше.

— Это брат пришёл! — вдруг радостно выкрикнул Эмиль, и лицо его засияло. — Эдвард пришёл за нами! Подождите тут, я сейчас поднимусь и приведу его!

И не дожидаясь ответа, он рванул к грубым ступеням, вырубленным в стене оврага.

— Стой! — закричал Леран, с трудом отталкиваясь от стены. — Эмиль! Вернись немедленно! Мы не знаем, кто там!

Но принц уже начал карабкаться вверх, цепляясь за толстые корни и зарубки в глине.

— Подождите! — крикнул он на ходу, даже не оборачиваясь. — Я найду брата! Я сейчас приведу его!

— ЭМИЛЬ! — отчаянно заорал Леран, делая шаг вперёд, но мальчик не слушал, упрямо карабкаясь всё выше и выше.

Проклиная всё на свете, Леран схватил Люсиль на руки и бросился к лестнице. Девочка испуганно вскрикнула, обхватив его за шею.

— Держись крепко! — прохрипел он, забираясь на ступени.

Только вроде бы зажившая за время отдыха спина снова взорвалась острой болью. Люсиль казалась свинцовой — она цеплялась за него, дрожала, всхлипывала у него над ухом. Пальцы соскальзывали с мокрых от утренней росы корней. Ботинки скребли по размокшей глине, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то опору. Но он упрямо лез вверх — зарубка за зарубкой, шаг за шагом, не давая себе ни секунды передышки. Одной рукой держал девочку, другой цеплялся за всё подряд.

Эмиль уже скрылся где-то наверху — только край его синего камзола мелькнул между кустами и исчез.

— Эмиль! — снова закричал Леран, задыхаясь. — Остановись! Не смей никуда уходить! Подожди нас!

Ответа не последовало.

Леран из последних сил выбрался наверх, зацепившись за толстый корень. Рухнул на траву, хватая ртом воздух, с горящими лёгкими и дрожащими от напряжения руками. В боку кололо. Осторожно опустив Люсиль рядом с собой, он лихорадочно осмотрелся.

Лес тонул в густом утреннем тумане. Деревья возвышались призрачными тёмными силуэтами, едва различимыми в мареве. Влажный воздух холодил лицо. Кусты, поросшие мхом камни, опавшая прошлогодняя листва — но мальчика нигде не было видно.

— Эмиль! — закричал он, с трудом поднимаясь и хватаясь за ближайший ствол, чтобы не упасть. — Эмиль, где ты?! Отзовись немедленно!

Тишина. Только ветер лениво шелестел в кронах да где-то вдалеке каркнула ворона.

Паника накрыла ледяной волной, сдавив грудь так, что дышать стало почти невозможно. Боги, только не это. Этого не может быть. Столько пережить, столько вытерпеть — защитить его от мятежников, вывести из пылающего дворца, спасти от разбойников — и потерять сейчас, когда спасение было так близко?

Леран начал метаться между деревьями, всматриваясь в молочный туман, заглядывая за каждый куст, за каждый ствол.

— Эмиль! — крикнул он снова, срываясь на отчаянный хрип. — Это не игра! Вернись не...

И осёкся на полуслове.

Из тумана между деревьями, словно призраки, показались тени. Огромные фигуры с широкими плечами и мощными руками выплывали одна за другой, окружая его бесшумным кольцом.

Леран замер, не в силах поверить своим глазам. Кровь застыла в жилах.

Полуголые люди в грубых шкурах и мехах, наброшенных на широкие плечи. Лица, раскрашенные белыми и красными полосами боевой раскраски. Спутанные длинные волосы, перевязанные кожаными ремешками и украшенные костяными амулетами. В мощных руках — копья с каменными наконечниками, топоры из чёрного камня, самодельные булавы, обмотанные кожей.

Тело сработало раньше разума. Леран схватил Люсиль и метнулся за ближайший толстый ствол дуба, почти падая на колени и отчаянно молясь, чтобы его ещё не успели заметить. Он прижал голову девочки к своему плечу и лихорадочно начал оглядываться, ища хоть какое-то укрытие.

Поваленное дерево справа — нет, слишком далеко, не успеет добежать. Кустарник слева — слишком редкий, не скроет.

Мысли метались в панике — куда бежать...

— Хорошая попытка, господин Лаверт, — весело прокричали позади. — Но ваши одежды видно за милю. Неужели вы так не рады меня видеть?

Этот голос... Он знал этот голос. Не веря своим ушам, Леран осторожно выглянул из-за широкого ствола дуба.

Между дикарями, восседая на высоком вороном коне, ехал Кальвен Торн. Тёмный плащ был забрызган грязью, кольчуга потускнела от пыли, поверх неё — кожаный доспех с глубокими порезами и вмятинами. Лицо его было усталым, под глазами залегли тени, но во взгляде всё равно плясали насмешливые искорки.

Вокруг него ехали ещё несколько императорских солдат — такие же измождённые, в помятых доспехах. Один из всадников держал древко с императорским штандартом.

— Господин Леран! — радостно закричал Эмиль, и его взъерошенная голова выглянула из-за гривы одной из лошадей. — Я же говорил! Я нашёл их!

Леран так и остался сидеть на холодной земле, уставившись на эту картину, словно на видение. Не в силах пошевелиться. В голове был полный хаос — всё смешалось в одну невнятную кашу.

Торн спешился плавным движением и неспешно направился к ним. Люсиль уже перестала дрожать и теперь с откровенным любопытством выглядывала из-за плеча Лерана.

— Ну что, — проговорил Торн, приближаясь и присаживаясь на корточки. — Наконец-то я вас нашёл. Поехали домой, Ваше Высочество? Его Высочество принц Эдвард уже сбился с ног, разыскивая вас.

— Да! Да! — радостно завопила Люсиль и, неожиданно вырвавшись из рук ошеломлённого Лерана, побежала навстречу Торну.

Тот подхватил её на руки, слегка подбросив — девочка даже взвизгнула от восторга — и понёс к одному из солдат. Передал принцессу всаднику, который усадил её в седле перед собой. Люсиль тут же деловито устроилась поудобнее и с важным видом схватилась за поводья перед руками воина, явно собираясь лично управлять конём.

Кальвен обернулся к дикарям и поднял руку, подавая какой-то знак. Затем произнёс несколько резких гортанных фраз на незнакомом языке. Дикари кивнули в ответ и начали перестраиваться.

Затем он повернулся и посмотрел на Лерана, всё ещё сидящего на земле.

Леран ожидал, что тот подойдёт, протянет руку, поможет подняться. Но Торн просто остановился в паре шагов и спокойно, выжидающе на него смотрел.

— Вы тут останетесь? — поинтересовался он невозмутимо.

Леран очнулся, и щёки вспыхнули от стыда. Боги, он сидит тут, как полный идиот, пока все на него смотрят. Он с трудом начал подниматься, цепляясь за грубую кору ствола. Спина немедленно взвыла от острой боли — погоня за принцем явно не прошла даром. А ведь он только-только обрадовался, что за время вынужденного отдыха в землянке она почти перестала мучить.

— Вы ранены? — поинтересовался Торн, явно оценив грациозность его движений.

Леран поморщился и буркнул:

— Неудачно упал.

— Понятно, — кивнул Кальвен. Секунду помедлил, оценивающе разглядывая Лерана, затем добавил: — Можете поехать на моём коне.

Леран на секунду опешил. Он и не думал сам ехать верхом — за всю жизнь он сидел в седле от силы пару раз на неспешных прогулках по парковым дорожкам, да и то в сопровождении конюха. В остальное время передвигался исключительно в удобных каретах с мягкими сиденьями. Он быстро взял себя в руки, молча кивнул — предпочитая не распространяться о своих талантах — и направился к вороному коню, изо всех сил стараясь не хромать.

Но, подойдя ближе, он растеряно замер.

Конь был огромен. Настоящий боевой жеребец из тех, что разводили в северных провинциях специально для тяжёлой кавалерии. Вороная лоснящаяся масть, мощная широкая грудь, мускулистые ноги толщиной с дерево, копыта размером чуть ли не с обеденную тарелку. Стремя висело где-то на уровне его груди, а седло казалось недосягаемо далёким.

Кальвен неспешно обошёл коня спереди, взял его под уздцы и погладил по шее успокаивающим движением. Конь громко фыркнул и беспокойно качнул тяжёлой головой.

Повисла пауза.

Кальвен стоял и смотрел на него с тем же невозмутимым выражением лица. Леран уже и забыл, как невыносимо раздражал его этот человек. Он серьёзно не понимает или потешается над ним? По этому спокойному лицу было совершенно невозможно понять.

Леран секунду мучительно размышлял — унижаться ли откровенной просьбой? Но тут же представил, как будет карабкаться сам... Нет, это будет ещё более постыдно.

Вздохнув, Леран проговорил сквозь зубы:

— Не могли бы вы...

Кальвен слегка приподнял брови в ожидании.

Леран втянул воздух поглубже, собирая жалкие остатки достоинства и стараясь, чтобы голос прозвучал непринуждённо:

— Не могли бы вы помочь мне сесть в седло?

Уголок губ Кальвена дрогнул — едва заметно, но Леран это заметил.

— Конечно, господин Лаверт, — проговорил Торн совершенно серьёзным тоном. Он быстро подошёл и неожиданно опустился перед Лераном на одно колено, выставив его как ступеньку.

— Вставайте сюда, — сказал он спокойно, кивнув на своё колено. — Схватитесь за седло и обопритесь на моё плечо. Я придержу.

Леран замешкался, уставившись на склонённую перед ним фигуру. Это выглядело... странно.

— А может, не... — неуверенно начал он.

— Давайте же, — невозмутимо поторопил Кальвен, без малейшего раздражения в голосе. — Нас ждут во дворце.

Леран стиснул зубы и мысленно махнул рукой. Да и ладно. Он и так уже достаточно унизился сегодня — ещё одно погоды не сделает. Главное — поскорее убраться из этого проклятого леса.

Он нерешительно поставил ногу на подставленное колено и оперся свободной ладонью на широкое плечо. Торн тут же подхватил его за бедро и на удивление осторожно поднял вверх, одновременно вставая сам.

Леран судорожно перекинул правую ногу через широкий круп коня и вцепился в луку обеими руками, чтобы не свалиться на другую сторону. Конь беспокойно фыркнул и нервно переступил с ноги на ногу, но Кальвен тут же успокаивающе похлопал его по шее и одним лёгким движением взлетел в седло позади. Лерана толкнуло вперёд, в седле было тесно вдвоём. Кожаный край наплечника царапнул по спине, и он попытался подвинуться ещё хоть чуть-чуть, но деваться было некуда.

Отряд выстроился и растянулся длинной цепочкой. Впереди шли несколько дикарей-разведчиков, бесшумно скользя между деревьями. За ними — солдаты с детьми. Позади — ещё дикари, прикрывающие тыл.

Некоторое время они ехали в молчании. Леран пытался привыкнуть к непривычному ритму движения лошади.

— Значит, дворец отбит? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — коротко откликнулся Кальвен за спиной.

— Как вы вообще нашли этих людей? — Леран осторожно кивнул в сторону дикарей. — Это варвары?

— Это не я их нашёл, — в голосе Кальвена послышалась едва заметная усмешка. — Его Высочество принц Эдвард заключил с ними союз.

Леран резко обернулся через плечо — и чуть не потерял равновесие, закачавшись в седле.

— Значит, с принцем Эдвардом всё в порядке? — выдохнул он, не веря своим ушам. — Он жив? Невредим?

— Разумеется, — спокойно подтвердил Кальвен, перехватывая поводья и глядя куда-то в сторону. Затем добавил с той же лёгкой усмешкой: — Я выполнил ваше поручение, господин Лаверт.

Леран почувствовал такое острое, всепоглощающее облегчение. Все дети Императора живы. Все трое. Значит, всё было не зря.

— Кто напал на дворец? — спросил он, отворачиваясь обратно. — Кто организовал переворот? Что вообще произошло?

— Это вам лучше расспросить у Его Высочества, — невозмутимо ответил Кальвен.

Леран нахмурился, открывая рот, чтобы задать ещё вопрос, но Кальвен его опередил:

— И это тоже стоит обсудить с Его Высочеством, — продолжил он всё тем же спокойным тоном. — Я всего лишь солдат, господин Лаверт. И, как вы мне весьма справедливо напомнили ранее, моё дело — исключительно защищать членов императорской семьи. — В голосе прозвучала та же едва уловимая, но определённо издевательская нотка. — Что я, собственно, и делаю.

Леран поразился невероятной мстительности этого человека. Каждую его фразу припомнил, сказанную в тот день во время их препирательства в дворцовой башне. И теперь с наслаждением возвращал всё обратно.

Он сжал челюсти и промолчал.

Разговор оборвался.

Дальше они ехали в тишине, нарушаемой только мерным стуком копыт по лесной дороге, шорохом листвы над головой и негромкими разговорами дикарей. Леран старался не смотреть на них. Отводил взгляд каждый раз, когда один из варваров проходил слишком близко. Союзники или нет, но от их вида становилось не по себе. Они двигались почти бесшумно, появляясь и исчезая между деревьями. Иногда переговаривались между собой резкими рычащими звуками, от которых по коже пробегали мурашки.

Леран сидел в седле, судорожно вцепившись в него обеими руками и пытаясь держать спину прямо. Но каждый шаг коня заставлял их обоих покачиваться, и металлическая пряжка на груди Кальвена регулярно упиралась ему между лопаток — словно воспитатель манер тыкал своей палочкой, заставляя выпрямиться.

Леран невольно подавался вперёд, стараясь отстраниться, держа спину ещё прямее. Но через несколько шагов опять чувствовал холодный металл через тонкую ткань накидки. Сначала это было просто неприятно. Но постепенно спина начала всё больше уставать от напряжения. Мышцы уже горели, требуя передышки.

На мгновение мелькнула предательская мысль — оставить всё это и просто позволить себе съехать назад. Торн даже, возможно, промолчал бы.

Но Леран тут же резко одёрнул себя, прогоняя эту мысль прочь. Вот именно поэтому он никогда — никогда — не позволял себе подобных поблажек. Стоит один раз позволить себе слабость, уступить усталости, и это начинает входить в привычку. Размягчает. Делает беспомощным.

В конце концов, он уже не в лагере оборванцев-разбойников, не в пропахшей болотом чаще. Они уже почти выехали на дорогу — впереди между деревьями уже проглядывала широкая утоптанная полоса с колеями от телег. Пора было брать себя в руки.

Сейчас, когда они возвращались в столицу, когда рядом ехали императорские солдаты в форме, а за спиной сидел Торн... Стыд вернулся с удвоенной силой, накрывая удушающей волной, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

Леран прекрасно осознавал, как он выглядит. Грязный, в порванной одежде, с растрепанными немытыми волосами, торчащими во все стороны. А какой от него наверняка запах после этих дней в той проклятой канаве — болотная вода, въевшаяся в ткань, дым костра, грязь землянки. Хорошо хоть Кальвен сидел сзади и не видел, как пылает его лицо. Но от запаха-то никуда не деться. Торн наверняка чувствует — они сидят слишком близко, чтобы не заметить. Леран сжался ещё больше, стараясь занять как можно меньше места.

Мелькнула даже безумная мысль — не ехать во дворец вовсе, попросить отправить его отдельно. Но это было бы уже совсем ребячеством. Надо просто продолжать держать лицо. И к тому же, с этим Кальвеном он всё равно скорее всего больше не встретится. Эта мысль успокаивала. Торн просто забудет о его существовании, как забывают о мелком поручении, выполненном и вычеркнутом из списка дел.

А он сможет наконец привести себя в порядок и вернуться к своей привычной жизни.

Мысли Лерана оборвались, когда он увидел почерневшие стены первых домов, обугленные балки крыш. Леран не мог поверить в то, что видит. Целая улица, превращённая в пепелище. Его взгляд скользил по разрушениям — зияющие провалы выбитых окон, проломленные ворота, разбитая мостовая.

Во что превратили прекрасную жемчужину столицы — город, который всегда сверкал чистотой и порядком, где каждое здание было произведением искусства, где фонтаны играли на солнце. Теперь всё это было изуродовано, разрушено, осквернено. Горло сдавило от горечи.

Слева, между зданиями, мелькнуло то, что когда-то было рынком. Обугленные остовы лавок, провалившиеся крыши. Леран попытался разглядеть получше, но они уже проехали дальше, и картина скрылась за поворотом.

Дорога пошла вверх по широкому проспекту, и впереди, над крышами домов, вырос дворец. Прекрасная когда-то площадь, вымощенная белым мрамором, превратилась в поле битвы. Залитая тёмными пятнами, усыпанная остатками расколотых щитов, обрывками знамён. Статуи богов свалены с постаментов, некоторые разбиты вдребезги.

А вокруг дворца стояла огромная армия варваров — палатки, костры, ряды копий, воткнутых в землю. Воины в звериных шкурах и грубых доспехах, с раскрашенными лицами.

У Лерана перехватило дух. Вспомнились слова того разбойника — про страшную армию, которая идёт в столицу. Действительно страшная.

Они въехали во внутренний двор. Тут уже вовсю сновали люди — солдаты таскали обломки, выносили мусор, слуги отмывали ступени. Кальвен спешился и протянул руку Лерану, помогая слезть с коня, а сам пошёл за детьми.

Люсиль тут же принялась вертеть головой, разглядывая всё с живым любопытством. Казалось, она совершенно не замечала разрушений, для неё всё здесь было интересно.

Эмиль же, напротив, шёл молча, смотря по сторонам с нескрываемым ужасом. Его взгляд цеплялся за трещины в стенах, за тёмные пятна на земле, за солдат с оружием. Мальчик побледнел ещё сильнее и прижался ближе к Лерану.

— За мной, — коротко бросил Кальвен и направился к входу во дворец.

Внутри дворца было непривычно шумно. Обычно здесь царила торжественная тишина, нарушаемая лишь шагами слуг и редкими голосами придворных. Теперь же повсюду работали слуги — мыли полы, протирали стены, выносили разбитую мебель. Только усталые солдаты, сидевшие тут и там вдоль стен или прислонившиеся к колоннам, нарушали эту картину.

Они прошли через главный холл, свернули в боковой коридор и поднялись по лестнице к личным покоям императорской семьи. Здесь уже всё было убрано — полы вымыты до блеска, разорванные гобелены сняты. И людей почти не было, только несколько солдат застыли у дверей, глядя прямо перед собой.

Тишину коридора внезапно разрезал яростный крик:

— Да как вы смеете?! Как вы смеете обвинять Его Величество Императора в чём бы то ни было?! Это немыслимо!

Леран даже вздрогнул от неожиданности. В этом крике, полном ярости и боли, он не сразу узнал обычно всегда спокойного принца Эдварда.

— Это последствия слишком мягкотелого правления! — гаркнул в ответ грубый голос. — Если бы Его Величество просто разделался с этими северными смутьянами, как подобает, а не посылал меня плясать вокруг них целую неделю, уговаривая и улещивая, словно базарную торговку! Я был бы здесь, в столице, и эти мерзавцы не посмели бы и близко подойти к дворцу!

— Не смейте! — принц уже почти рычал. — Не смейте оскорблять моего отца!

— Ваше Высочество, граф Фалькон, — мягко вмешался третий голос, с едва уловимыми нотками усталости, — прошу вас, успокойтесь. Не время ругаться между собой. Столица пострадала, людям нужна помощь. Давайте сперва наведём порядок, соберём верховный совет, разберёмся во всём спокойно, а потом уже будем искать виноватых.

— Потом?! Потом?! — голос принца сорвался на крик. — Императора убили! Столицу сожгли! На меня напали!

— Ваше Высочество, но мы ещё ни в чём не уверены...

— Лорд Кассиан! Я во всём уверен! — грубо оборвал его принц. — И я требую немедленно найти всех виноватых!

— Но люди в опасности прямо сейчас, нужно помочь им, — настаивал мягкий голос.

— Ваше Высочество, — затараторил четвёртый голос, почти проглатывая согласные, — на восстановление столицы н-нет денег. Казна пр-рактически пуста, р-расходы колоссальные, нужно—

— Как нет?! — перебил принц. — Отец наполнил казну! Сократил все расходы, навёл порядок! Откуда—

— Советник Делриус, вы как всегда преувеличиваете. Если покопаться в ваших статьях расходов, уверен, мы вполне найдём деньги на всё необходимое, — поспешно вмешался лорд Кассиан.

Леран и Кальвен с детьми подошли к дверям, откуда доносились голоса.

Стража у дверей — двое высоких солдат в доспехах — переглянулись. Один из них слегка улыбнулся Кальвену и негромко спросил:

— Командир Торн, вы точно туда хотите? — Он красноречиво кивнул на дверь, за которой продолжались крики.

Кальвен усмехнулся в ответ.

— Не волнуйтесь. Я с хорошими новостями.

Стражники переглянулись снова, затем один из них кивнул и потянулся к ручке двери. Тяжёлая створка медленно распахнулась.

Кальвен первым шагнул внутрь. Леран, быстро поправив накидку, выпрямил спину и последовал за ним.

Большая комната для аудиенций на удивление не пострадала — по крайней мере здесь не было заметно следов нападения, будто разрушения обошли эту часть дворца стороной. Всё выглядело так же безупречно, как и прежде — высокие потолки с лепниной, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, массивная люстра с хрустальными подвесками, картины в золочёных рамах на стенах.

У дальней стены вокруг большого круглого стола из тёмного дерева заседал малый совет.

Военный советник кружил вокруг стола словно коршун, выискивающий добычу. Он даже не потрудился снять шляпу при принце, и длинное чёрное перо металось в такт его быстрым движениям. Резкие черты лица источали едва сдерживаемую ярость. Принц Эдвард — разгорячённый, в грязной одежде, с тёмными пятнами крови на белой рубашке — следил за ним не менее разъярённым взглядом. Между ними, словно готовый в любой момент разнять дерущихся, стоял лорд Кассиан. Пожилой мужчина с мягкими чертами лица и седыми волосами держал руки слегка приподнятыми в миротворческом жесте, и на лице его читалась усталость вперемешку с волнением.

Казначей Делриус — сутулый, пухлый человечек с редеющими волосами — сидел за столом, крепко прижимая к себе стопку бумаг, будто кто-то хотел их отнять.

Дверь за Лераном закрылась с глухим стуком, и все разом обернулись.

Взгляд принца Эдварда упал на детей — и лицо его мгновенно просияло. Ярость сменилась потрясением, потом невероятной радостью. Он бросился к ним, преодолевая расстояние в несколько широких шагов, и упал на колени, обнимая обоих сразу. Люсиль взвизгнула и обхватила его за шею.

Советники остались стоять за столом, делая вид, что продолжают заниматься делами. Но Леран видел, как они украдкой поглядывают в их сторону, внимательно слушая всё, что происходит.

— Вы живы, — голос принца дрогнул. — Боги, вы живы...

Он не договорил, только сильнее сжал объятия. Принц отстранился, держа детей за плечи и осматривая их с головы до ног.

— С вами всё в порядке? — спросил он, всматриваясь в их лица. — Нигде не болит? Вас никто не обидел?

Люсиль энергично закивала и тут же затараторила:

— Мы были в лагере разбойников в лесу! Там был дом прямо в земле, и мы играли в побег из леса с Эмилём! А потом пришёл один страшный мужчина и сказал, что помог нам убежать!

Лицо принца мгновенно потемнело. Он медленно поднял взгляд на Кальвена.

— Разбойников? — повторил он медленно. — Они заплатили за это, надеюсь.

Кальвен покачал головой, его лицо оставалось невозмутимым.

— Они ушли до того, как мы пришли, Ваше Высочество.

— Но господин Леран им уже заплатил! — продолжала Люсиль, не замечая напряжения. — Страшный мужчина помог нам, и господин Леран писал с ним письмо, чтобы вы знали, где мы!

На этих словах граф Фалькон зло усмехнулся, его резкий, высокомерный голос прокатился по всей комнате:

— Вот оно что, — протянул он, поднимая со стола мятый лист бумаги и помахав им в воздухе. — А мы-то думали, это просто чья-то дурацкая шутка.

Леран почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он узнал в этой жёлтой бумажке своё письмо.

— У меня не было выбора, — сказал он сдержанно, стараясь держать голос ровным.

Принц нахмурился ещё сильнее и серьёзно спросил:

— А как вообще, господин Лаверт, вы попали к разбойникам?

— Ваше Высочество, когда дворец атаковали, я пытался выиграть время, чтобы разбойники отвлекли на себя мятежников...

— Это вы его выпустили? — перебил принц, голос его стал громче, резче, глаза сузились.

— Я всё объясню, если вы позволите...

— То есть это вы выпустили мерзавца, которого император ловил несколько месяцев? — Принц сделал шаг вперёд, и в голосе его зазвучала холодная ярость. — Потащили моих брата и сестру в лес к банде разбойников? И ещё что-то обещали им от лица короны?

Злой гогот графа Фалькона наполнил комнату. Его громкий голос сразу заполнял собой всё пространство, так что становилось тесно, словно воздуха не хватало. Военный советник откинулся назад, качая головой:

— Сколько раз я говорил Его Величеству — гнать этого проходимца из дворца! Но нет, Его Величество был слишком милостив к этим прихлебателям!

— Господин Лаверт помог мне при штурме дворца, — неожиданно подал голос Кальвен, его спокойный тон резко контрастировал с общим напряжением. — Не думаю, что у него были плохие намерения, Ваше Высочество.

— Да, да! — Эмиль снизу кивнул, глядя на брата. — Не ругай его, пожалуйста.

Принц Эдвард стоял, хмурясь, явно не решив ещё, что со всем этим делать.

Граф Фалькон только презрительно фыркнул и махнул рукой.

— Знаю я эту семейку. Что угодно сделают ради монеты. Младший из штанов выпрыгивает, лишь бы где денег урвать, чтобы старшему было на что по борделям шляться.

— Фалькон! — поражённо зашипел лорд Кассиан, округляя глаза в почти благоговейном ужасе. — Тут же маленькие дети! Прошу вас, следите за своей речью!

Леран стоял, чувствуя, как жар заливает лицо. Руки сжались в кулаки. Стыд, ярость, беспомощность — всё смешалось в один удушающий ком.

— Так, — резко оборвал принц Эдвард, подняв руку. — Хватит. Я уже достаточно услышал.

Он повернулся к Лерану, и лицо его было холодным.

— Господин Лаверт, остановимся на том, что я вам благодарен за помощь. А теперь можете идти, пока я не услышал что-то ещё, что мне не захочется слышать.

Леран замер. Слова принца ударили сильнее, чем все оскорбления графа Фалькона вместе взятые. Он словно деревянный повернулся к двери и зашагал, не видя ничего перед собой. Комната размылась, лица советников слились в одно пятно. Он почти натолкнулся на Кальвена, стоявшего у выхода.

Мельком подняв на него взгляд, Леран наткнулся на непроницаемое лицо командира. Кальвен два раза стукнул кулаком в дверь. Стража по ту сторону открыла створки. Торн немного отступил в сторону, пропуская, и Леран почти физически ощущал на себе его пронзительный взгляд, пока дверь за ним не закрылась с глухим стуком, отрезая от всех, кто остался внутри.

Он прислонился спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Дышать было трудно. В груди всё горело.

Он не знал, чего ожидал, но явно не этого. Его просто вышвырнули за дверь, как нашкодившего кота. Даже не выслушав. Даже не дав объяснить. При Императоре...

Леран осёкся. Император.

Он сделал всё для него. Всё, что было в его силах. Все его дети живы и здоровы. Император может быть спокоен на небесах.

Силы окончательно покинули Лерана, словно кто-то разом выключил кран. Внутри царила выжженная пустота. Мимо прошёл солдат, и Леран окликнул его:

— Эй! — голос прозвучал суше, чем он намеревался. — Пришлите мне карету.

Солдат остановился, оглядел его с головы до ног — грязную одежду, растрепанные волосы, измождённое лицо.

— У нас сейчас нет кареты, господин.

— Пошлите весть в дом Лавертов, — огрызнулся Леран, чувствуя, как последние остатки терпения лопаются, как натянутая струна. — Чтобы за мной прислали карету. Неужели всё надо объяснять?

Солдат поднял брови, но спорить не стал. Молча кивнул и поспешил прочь.

Леран снова прислонился к стене и закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. Но события никак не хотели выходить из головы. Надо было сказать по-другому, не молчать, объяснить всё так, чтобы его услышали. Слова, лица кружились в голове на бесконечном повторе — пока он спускался по лестницам и выходил из дворца, пока садился в подъехавшую карету с гербом Лавертов на дверце, проигнорировав кинувшихся к нему с взволнованными расспросами слуг.

Леран молча откинулся на сиденье. Карета тронулась, колёса застучали по брусчатке. Он сделал всё правильно. Спас детей. Помог отбить дворец. Выполнил свой последний долг перед Императором.

Начал моросить дождь. Мелкие капли застучали по крыше кареты, потекли по окнам тонкими струйками. За окнами мелькали разрушенные улицы столицы, выгоревшие дома. Леран, словно очнувшись, пододвинулся к окну, вглядываясь в то, что открывалось за стеклом.

Чёрное пепелище. Обугленные остовы лавок, провалившиеся крыши домов. И между всем этим — люди. Десятки людей, сидящих прямо на земле, укрывшихся лохмотьями и обгоревшими одеялами от начавшегося дождя. Дети прижимались к родителям, старики лежали на камнях. Люди провожали карету тяжёлыми, пустыми взглядами. Дождь усиливался, и они сжимались под своими жалкими укрытиями.

Рядом дымился котелок с едой, вокруг которого суетилось несколько человек. Среди них Леран увидел знакомую фигуру. Он резко стукнул по стенке кареты.

— Остановитесь!

Леран распахнул дверцу и выскочил под дождь, не обращая внимания на грязь под ногами.

— Госпожа Марта!

Женщина средних лет обернулась, увидела его — и ахнула, прижав руку к груди. Подобрав юбку, она побежала к нему, причитая:

— Господин Леран! Боги, вы так внезапно пропали! Мы вас не могли найти, мы уж думали...

— Что здесь происходит? — резко перебил Леран, не давая ей договорить. — Почему все эти люди ночуют на улице?

Марта сглотнула, переводя дыхание.

— Мы уже разместили самых слабых в здании фонда, господин. Но там закончилось место. Больше некуда...

— А что соседние дома? — Леран почувствовал, как внутри что-то закипает. — С верхних улиц? Они что, не могут пустить к себе хотя бы по паре человек? А торговец Вальдрен? У него целый бальный зал для приёмов!

Марта молчала, опустив взгляд.

Леран зло стукнул ладонью по дверце кареты.

— Ладно. Дайте мне немного времени переодеться. — Он развернулся и залез обратно в карету, хлопнув дверцей. — И поедем к нему — напомним о соседской взаимовыручке. А заодно — кто ему помогал этот зал строить.