Непростительная слабость

Эдвард проснулся от приглушённого звука ссоры. Сон был тяжёлым и вязким — без сновидений и образов, будто он провалился в глухую темноту, где не существовало ни звуков, ни мыслей. Веки казались налитыми свинцом, он с усилием разлепил их и тут же зажмурился от резкого света. Солнце било прямо в лицо, заставляя щуриться. Несколько раз моргнув, он попытался собрать расплывающийся в молочной дымке пара мир в чёткие очертания. Над ним всё так же простиралось бледно-голубое небо с редкими перистыми облаками. Но солнце уже перевалило далеко за полдень — оно клонилось к западным вершинам гор, отбрасывая длинные тени от скал и кустов роз на каменные плиты двора. Его косые лучи окрашивали воду в бассейне в густой янтарный оттенок. Получается он проспал несколько часов — тело, разморённое теплом источников, теперь ныло лёгкой усталостью, а голова гудела, как после долгого пира.

Голоса впереди стали различимее — один резкий, раздражённый, другой торопливый и сбивчивый. Эдвард с усилием повернул голову. Вода плеснула у самого уха, напоминая, где он находится.Полотенца и одежда по‑прежнему лежали нетронутой стопкой на плоском камне у бортика, а вот Арни рядом не оказалось.

Он нащупал рукой шершавый край камня и попробовал приподняться.Лишь теперь стало ясно, как долго он просидел в горячей воде: тело ныло, словно он несколько часов таскал каменные глыбы, руки и ноги на мгновение отказались слушаться. Медленно выбравшись из бассейна, он поставил босые ступни на плиты — холод камня обжёг после долгого жара, и он чуть не потерял равновесие. Ухватившись за бортик покрепче, он моргнул, силясь сфокусировать взгляд. Пар стелился мутной пеленой, искажая очертания, и сперва он различил лишь расплывчатые силуэты у входа во двор — там, где серые каменные стены сливались с тёмной зеленью самшитовых изгородей.

Арни стоял, уперев руки в бока, и раздражённо отмахивался от кого-то. До Эдварда долетал его голос — отрывистый, с той знакомой интонацией, когда друг пытается сохранить вежливость, но внутри уже закипал от злости.

— Я же сказал, его Высочество отдыхает! — шипел он, очевидно сдерживая крик, но голос все равно звинел в тишине сада. — Неужели нельзя было подождать?

Перед ним переминался с ноги на ногу молодой слуга в простой серой тунике, подпоясанной верёвкой. Пальцы судорожно мяли подол, плечи ссутулились, голос сбивался.

— Простите, молодой господин, — бормотал он, кланяясь раз за разом, — но у меня приказ лорда. Он велел немедленно сообщить его Высочеству, как только...

— Мне плевать на приказ! — резко перебил его Арни. — Уходи! Сейчас же!

— ...я не могу просто уйти, молодой господин! — доносился голос слуги, полный отчаяния. — Это приказ самого лорда.

— Я сказал — уходи!

Эдвард резко пришёл в себя. Горный ветер прорвался сквозь жар, ещё хранившийся в коже, и холодком прошёлся по спине. Тревога, до этого дремавшая где‑то в глубине, поднялась и разошлась по телу горячей волной. Он рывком поднялся, схватил со скамьи рубашку и, не разбирая, где у неё ворот, на ходу натянул через голову. Влажная ткань тут же прилипла к коже, но времени поправлять не было. Босыми ногами, оставляя за собой мокрую дорожку на нагретых солнцем каменных плитах сада, он поспешил к спорящим. Сердце забилось чаще; в голове вспыхнули десятки дурных предположений, каждое страшнее предыдущего.Что могло случиться за эти часы забытья? Гибель брата и сестры? Предатели узнали, где он? Штурм замка?

— Что случилось? — резко перебил он разговор, подбегая ближе.

Голос после сна прозвучал хрипло, и Эдвард коротко откашлялся, пытаясь придать ему твёрдость. Оба обернулись почти одновременно. В карих глазах Арни на миг мелькнуло облегчение, тут же сменившееся смесью неловкости и злости.

Он повернулся к слуге, метнув в него испепеляющий взгляд, но принц остановил друга коротким жестом ладони.

— Говорите немедленно, — бросил он слуге.

Тот вздрогнул ещё раз и поклонился так низко, что едва не задел лбом землю.

— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество, — проговорил он, не смея поднять взгляд. — Я и правда не хотел тревожить ваш отдых. Но лорд Дорнель велел передать вам это без промедления.

— Что произошло? — повторил Эдвард, останавливаясь перед ним почти вплотную. — Не тяни.

Слуга, словно решившись, поднял глаза. В них читался откровенный страх.

— К границе подошли варвары, Ваше Высочество, — выпалил он на одном дыхании. — Лорд Дорнель счёл, что... раз вы здесь, вы должны об этом знать.

Мир на миг качнулся. Внутренний двор с горячими источниками, розами и клубящимся паром на секунду словно стёрся: вместо него Эдвард увидел северные стены столицы, закопчённые башни на фоне огненного неба, алые потёки на мраморных ступенях. «Варвары» — слово, которое раньше жило в сухих отчётах и неспешных беседах отца с военачальниками, вдруг обрело вес и запах крови.

— Они напали?! — вырвалось у него, голос сорвался. Руки сами собой сжались в кулаки. — Перешли границу? Сколько их? Где они сейчас?!

Слуга покачал головой, выпрямляясь чуть смелее, хотя взгляд упрямо ускользал в сторону, подальше от пылающих гневом глаз Арни.

— Пока нет, Ваше Высочество, нападения не началось, — поспешил заверить он; голос всё равно подрагивал. — Говорят, это небольшой отряд. Они требуют переговорщика. Лорд Дорнель уже готовится выехать к ним. Больше я ничего не знаю, клянусь богами!

Арни рядом громко фыркнул, скрестив руки на груди и закатив глаза:

— Ну и стоило оно того, чтобы тревожить принца?.. — начал он с явным сарказмом, но — Передай лорду Дорнелю, что я сейчас буду, — коротко сказал Эдвард. — И пусть подготовят для меня тёплую одежду. Живо.

Слуга снова поклонился, на этот раз почти до пояса, и поспешил к двери во внутренние покои. Его шаги быстро затихли. Эдвард, всё ещё тяжело дыша, машинально потянул промокшую рубашку ниже, пытаясь хоть как‑то укрыть плечи от ветра, и уже было двинулся следом, когда за спиной раздался растерянный голос:

— Эдвард...

Принц обернулся. Арни всё ещё стоял посреди сада, полуобнажённый, на пронизывающем ветру. Влажные волосы прилипли ко лбу и вискам, капли воды стекали по плечам, блестя на солнце. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться.

— Ты... ты же не собираешься туда? — слова прозвучали сначала почти шёпотом, но к концу фразы в голосе прорезалась явная тревога.

Эдвард выдержал паузу, встречаясь с ним взглядом. Потом медленно, отчётливо произнёс:

— Если лорд Дорнель едет на переговоры с варварами, значит, ситуация серьёзная. — Он выпрямил плечи, и в голосе зазвучала непривычная твёрдость. — А если я всё ещё принц, а не просто беглец, прячущийся в чужом замке, то моё место — рядом с ним.

Арни открыл рот, чтобы возразить, но Эдвард уже решительно шагнул ко входу в замок, не оглядываясь.

Он решительно толкнул тяжёлую дубовую дверь — та распахнулась с протяжным скрипом петель, отдавшимся эхом на каменной лестнице. Сумрак внутренних покоев обволок его, резко контрастируя с ярким светом двора. Он шагнул внутрь, не замедляя шага, и тут же едва не столкнулся с пожилой служанкой, спускавшейся по ступеням с охапкой льняного белья в руках.

— Где Гаррет? — резко спросил он, не давая ей опомниться. — Мой телохранитель. Найдите его немедленно и скажите, что я приказываю ему собираться. Мы выезжаем.

Служанка застыла с открытым ртом, уставившись на промокшего, босого принца в прилипшей к телу рубашке. Бельё в её руках качнулось, готовое соскользнуть.

— Н-немедленно, ваше Высочество, — пролепетала она, неловко придерживая ношу, и поспешила прочь, кланяясь на ходу так низко, что чуть не потеряла равновесие.

Эдвард уже поднимался по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу. Холод камня под ногами почти не ощущался — его подгоняло не столько беспокойство, сколько нарастающая ярость на самого себя.

Позади раздались торопливые шаги: Арни, судя по звуку, кое-как натянул штаны и теперь из последних сил пытался его нагнать.

— Эдвард, постой! — донёсся запыхавшийся голос, отражаясь от сводов.

Принц выскочил на галерею второго этажа, где в высокие стрельчатые окна лился полуденный свет, окрашивая каменный пол в золотисто-красные оттенки. Навстречу попался молодой паж в ливрее дома Дорнелей.

— Ты! — окликнул его Эдвард, и мальчишка вздрогнул, резко остановившись. — Беги в конюшню. Пусть немедленно седлают для меня коня. Не того тощего, на котором я приехал, — нормального, выносливого. Скажи конюхам: всё проверить, сбруя должна быть в идеальном порядке.

Юноша, привыкший, что распоряжения в замке отдаёт только лорд, на миг застыл с круглым от удивления взглядом. Принц нетерпеливо дёрнул рукой, и паж, пролепетав что-то невнятное, сорвался с места, чуть не поскользнувшись на гладком камне.

— Погоди, я же говорю! — Арни наконец догнал его и схватил за локоть. Пальцы сжались крепко, почти до боли. Лицо пылало, мокрые волосы липли к вискам, туника была натянута наспех и криво, ворот сбился набок. — Эдвард, остановись хотя бы на секунду! Ты даже не...

— Не сейчас, Арни, — оборвал его принц, вырывая руку. Он продолжил идти, на ходу оглядываясь в поисках ещё кого-нибудь из слуг.

У поворота коридора, возле массивного гобелена, стоял старший дворецкий — высокий, седовласый мужчина с безупречной выправкой. Увидев принца, тот почтительно склонил голову.

— Ваше Высочество...

— Передайте лорду Дорнелю, чтобы не смел выезжать без меня, - выпалил Эдвард, даже не останавливаясь. — Если будет готов раньше — пусть ждёт. Это приказ.

Дворецкий на миг моргнул, явно озадаченный тоном, но быстро взял себя в руки.

— Будет исполнено, Ваше Высочество.

Принц резко свернул в боковой коридор, ведущий к гостевым покоям. Арни всё так же шёл следом, почти наступая на пятки.

— Эдвард, ты не должен... — он запнулся, подыскивая слова. — Ты же не воин. Ты не знаешь, что там творится. Пусть отец и солдаты сами... — начал он снова, но принц снова оборвал его.

— Мне нужна тёплая одежда! — крикнул он, заметив служанку, выходившую из соседней комнаты. — Дорожный плащ, кожаный камзол и сапоги — любые, лишь бы по размеру. Всё — в мои покои. Сейчас же!

Девушка только успела судорожно кивнуть, как он уже прошёл мимо.

Дверь в выделенные для него комнаты распахнулась с тихим скрипом. Деревянная бадья с водой всё ещё стояла посреди, пар уже исчез — вода окончательно остыла. На кровати по-прежнему лежала аккуратно разложенная чистая одежда. Узкое окно пропускало внутрь редкие косые лучи солнца.

— Эдвард... — Арни вошёл следом, тяжело дыша. Он прислонился к косяку двери, глядя на друга с непониманием и тревогой. — Ты хоть понимаешь, что...

— Понимаю, — отрезал принц, поворачиваясь к нему. Взгляд его был твёрдым, непреклонным — таким, каким Арни, кажется, ещё никогда не видел. — Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Он подошёл к кровати, схватил сухую рубашку и начал стягивать с себя мокрую. Ткань прилипла к коже, не желая отдираться, но он рывком сорвал её, швырнув в угол.

— Понимаю, что всю жизнь был никчёмным принцем, который прятался от реальности, пока другие решали за него, — голос звучал ровно, но под спокойствием чувствовалась сталь. — Понимаю, что пока я сидел за своими книгами, мой отец умирал в одиночестве. Что мой брат и сестра сейчас, возможно, тоже зажаты где‑то между жизнью и смертью, в то время как я здесь трачу время на разговоры.

Он натянул чистую рубашку, засовывая полы в штаны резкими, нервными движениями.

— И ещё понимаю, что больше так не будет. Теперь всё, что могу, я буду держать в собственных руках. Никто больше не умрёт, пока я отсиживаюсь в стороне.

В дверь постучали — три коротких, вежливых удара.

— Войдите! — бросил Эдвард, не оборачиваясь.

Полотно приоткрылось, и в комнату скользнул слуга с охапкой одежды: тёплый дорожный плащ из толстой шерсти, подбитый мехом, кожаный камзол с металлическими застёжками, высокие сапоги.

— Ваше Высочество, как приказывали... — начал он, но принц уже перехватывал вещи.

— Прекрасно. Свободен.

Слуга молча поклонился и поспешил выйти, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Эдвард натягивал камзол, быстро застёгивая пряжки на груди. Пальцы двигались уверенно, без промедления. Затем сел на край кровати и втиснул ноги в сапоги — добротные, из мягкой кожи, с крепкими подошвами, годными для долгой дороги.

Арни всё так же стоял у входа, глядя на него широко раскрытыми глазами. Губы шевелились, словно он искал нужные слова, но так и не находил.

Принц поднялся, накинул на плечи тяжёлый плащ. Шерсть пахла сушёными травами — лавандой и чабрецом, которыми в этом доме перекладывали одежду в сундуках. Застегнув серебряную застёжку у горла, он направился к выходу, но Арни не двинулся, перегородив дорогу.

Эдвард остановился и встретил его взгляд.

— Арни... не спорь. У меня мало времени.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Затем принц мягко, но настойчиво взял друга за плечо и чуть отодвинул в сторону проходя мимо.

Эдвард вышел в коридор и тут же наткнулся на слугу, ожидавшего снаружи.

— Лорд Дорнель уже во дворе, ваше Высочество, — поспешно сообщил тот, едва успевая поклониться. — Собирается выезжать немедленно.

Принц кивнул и быстро зашагал туда, не дожидаясь сопровождения. Арни тихой тенью следовал за ним, не отставая ни на шаг.

Массивные двери замка, прогнутые веками, были распахнуты настежь, впуская внутрь гул двора, где кипели спешные приготовления.

Едва Эдвард переступил порог, резкий порыв ветра ударил ему в лицо, заставив прищуриться. Стихия проносилась по двору, гоня жухлые листья и поднимая пыль с булыжников. Принц на мгновение замер на крыльце, вскинув голову и всматриваясь в хмурое небо. Пока он одевался, переменчивая горная погода стремительно испортилась. Ясное небо затянуло серой пеленой — плотной, низкой, словно небосвод опустился ближе к земле. Солнца больше не было видно, лишь размытое светлое пятно проглядывало сквозь облака, не давая ни тепла, ни чёткого света. Вершины гор терялись в туманной дымке, а дальние хребты и вовсе исчезли, растворившись в тёмных облаках.​ Оттуда тянуло холодом, пропитанным сыростью из ущелий и запахом хвойной смолы с горных склонов, где ветер трепал ели и сосны. Его порывы то стихали до шелеста, то вновь обрушивались с удвоенной силой, дёргая края плаща, трепля волосы, пробираясь под одежду ледяными пальцами.

Выдохнув, Эдвард туже закутался и уверенно спустился во двор. Весь он был пропитан атмосферой организованной спешки. Люди лорда Дорнеля привыкли к внезапным выездам, и каждый знал своё дело. Никто не суетился, не кричал, но всё делалось быстро и чётко.

У длинного приземистого строения с потемневшими от времени балками конюхи в кожаных фартуках поверх грубых шерстяных рубах выводили лошадей. Животные нервно перебирали копытами, фыркали, выдыхая густые клубы пара в холодный воздух. Их сбруя была простой, без лишних украшений — местами потёртой, но крепкой.

Вдоль западной стены слуги в серых туниках суетились у телеги с высокими бортами, запряжённой крепкой парой рабочих лошадей. Напрягаясь под тяжестью, они грузили в неё дорожные свёртки с припасами. Один из них бросил тревожный взгляд на потемневшее небо, поёжился и поторопился накинуть сверху на припасы промасленный плащ.

Около двух десятков солдат в кольчугах стояли у ворот, проверяя мечи и копья. Многие уже надели поверх доспехов плащи с капюшонами, готовясь к возможному дождю.

А в центре двора уже стояла карета лорда Дорнеля — добротная, на массивных колёсах с толстыми спицами и железными ободами. Такие выдержат и камни, и колеи, и дорожную грязь. Тёмно-зелёная краска на корпусе местами облупилась, но было видно, что её не раз старательно подкрашивали: кое-где оттенок был чуть светлее или темнее, словно заплатки на старой одежде, бережно наложенные, чтобы продлить жизнь вещи.​

Сам лорд стоял неподалеку, беседуя с двумя воинами. Как всегда — с прямой спиной и спокойным выражением лица. На нём была дорожная накидка из толстой шерсти, выгоревшая на плечах. Под ней виднелся кожаный камзол на медных пуговицах и штаны, заправленные в высокие сапоги покрытые дорожной грязью. На поясе висел простой меч, рукоять которого лоснилась от долгого использования.

Эдварда всегда поражало стремление лорда к аскетичности. Несмотря на накопленное за долгие годы богатство, он жил как обедневший провинциальный дворянин. В его замке были крепкие стены, но никаких украшений, конюшни полны рабочих лошадей, а не породистых скакунов. «Может, именно поэтому отец ему доверял», — подумал Эдвард. При дворе, где каждого занимало исключительно собственное благосостояние, такой человек был редкостью.

Эдвард уже направился в его сторону, но тут из толпы слуг вынырнул Гаррет — и вид у него был ещё более мрачным, чем накануне. Щетина на щеках стала гуще, глаза покраснели, а под ними залегли тёмные тени, будто он так и не спал.

— Ваше Высочество, — процедил он сквозь зубы, останавливаясь в шаге от Эдварда. Руки его были сжаты в кулаки. — Вам там нечего делать. Это опасно. Переговоры могут обернуться засадой. Вам нужно остаться здесь.

— Гаррет, — твёрдо перебил его Эдвард, натягивая кожаные перчатки — пальцы уже коченели на холодном ветре. Он затянул ремешок на запястье, не отводя взгляда от телохранителя. — Я поеду. Это не обсуждается. А вы немедленно найдите Кальвена и приведите его сюда.

В глазах Гаррета сверкнуло недоумение.

— Кальвен? — переспросил он недоверчиво. — Зачем он вам сейчас? Или он теперь ваш телохранитель...

— Сейчас мне нужны только верные люди, на которых я могу рассчитывать без оговорок, — снова перебил его Эдвард.

Было видно, как Гаррет сжал челюсть — мышцы заходили ходуном под кожей, глаза сузились. Его правая рука непроизвольно дёрнулась к рукояти меча, но остановилась на полпути.

Тем временем лорд Дорнель заметил их. На его лице мелькнуло удивление, но тут же сменилось искренней, тёплой улыбкой, от которой морщины у глаз углубились.

— Ваше Высочество! — воскликнул он. — Вы уже на ногах? Как самочувствие? Я полагал, вы дремать будете. Целебные воды спасли?

— Благодарю, лорд Дорнель, — бодро отозвался Эдвард, закладывая руки за спину. — Достаточно хорошо, чтобы ехать с вами. Но расскажите, что всё-таки происходит? Много их?

Лорд удивлённо моргнул, приподняв брови, но быстро взял себя в руки. Улыбка его стала шире, а в глазах промелькнуло невысказанное облегчение и одобрение. Он явно радовался, видя Эдварда таким бодрым.

— Разумеется, — произнёс он с искренним теплом, коротко кивнув. — Для меня честь сопровождать вас, ваше Высочество.

Лорд Дорнель чуть помедлил, бросив короткий взгляд на стражу у ворот, потом понизил голос:

— Дозорные говорят, отряд небольшой — может, десяток всадников. Но для разведки они ведут себя слишком нагло. Встали почти у самой межевой заставы, не отходят.

— Они под знамёнами? — быстро спросил Эдвард. — Те же цвета, что у горных кланов? Или это другие?

— Нет знамён, только звериные шкуры и копья с тряпьём, — лорд покачал головой. — Доспехи разномастные, оружие у всех разное. Не похоже на организованное войско. Но и на случайный отряд охотников тоже не тянет.

— Они что-нибудь требовали, кроме переговорщика? — Эдвард нахмурился. — Выкуп? Продовольствие? Пропустить их через перевал?

— Пока лишь «человека, который говорит за Империю», — губы Дорнеля дёрнулись в недовольной усмешке. — Наш капитан гарнизона им не подошёл. Сказали: либо тот, кто стоит близко к трону, либо никто.

— Значит, они знают, что я здесь, — тихо произнёс Эдвард, и по спине пробежал холодок. — Или, по крайней мере, догадываются.

— Или просто бросают вызов, — мрачно добавил Гаррет, услышав последние слова. — Эти дикари любят игры с честью. Сначала зовут «мужа слова», а потом режут ему горло в знак презрения к соседям.

Он бросил на принца тяжёлый взгляд:

— Ваше Высочество, им не нужен переговорщик. Им нужен трофей. Голова принца — лучший из возможных.

— Гаррет, — спокойно ответил Эдвард, встречаясь с ним взглядом. — Пока они хотят говорить, мы обязаны выслушать. И выполните наконец мою просьбу — сходите за Кальвеном.

Несколько долгих секунд Гаррет пронзал взглядом сперва лорда Дорнеля, а затем снова Эдварда.

— Слушаюсь, ваше Высочество, — произнёс он наконец с явным недовольством. Он развернулся так резко, что плащ взметнулся, и широкими шагами направился в сторону казарм.

— Сколько времени они уже там? — повернулся Эдвард к лорду.

— Час от силы, — ответил тот. — Но стоят уверенно, не мнутся. Знают, что делают. Наши стрелки держат их на прицеле, но стрелять без нужды не станут.

Эдвард на миг задумался, глядя поверх плеча лорда — туда, где за стенами тянулись к горизонту тёмные полосы леса.

— Они когда-нибудь раньше доходили так близко? — спросил он. — Отец упоминал набеги, но всегда говорил о южных заставах.

— Никогда, — в голосе Дорнеля прозвучала тяжёлая уверенность. — За всю мою службу они не подходили к замку вплотную. Максимум — нападали на торговые караваны в ущелье и уходили обратно в свои горы. Либо они почувствовали слабость, либо кто-то их направляет.

— Тогда тем более мне нужно ехать с вами, — сказал Эдвард решительно. — И постараюсь не дать этому перерасти в войну.

Слуги закончили погрузку повозки. Теперь суетились вокруг кареты, поправляя постромки, укладывая последние свёртки. Один поднёс потемневший от времени кувшин. По запаху, доносившемуся из-под открытой крышки, это был горячий травяной отвар — пахло мятой и чабрецом.

Эдварду подвели серого жеребца — высокого, вычищенного до блеска. Грива была аккуратно расчёсана и заплетена. На спине лежало новое седло из добротной кожи с серебряными застёжками. Конь нервно перебирал копытами, чувствуя предстоящую дорогу. Молодой конюх подал повод, низко кланяясь. Эдвард машинально провёл ладонью по напряжённой шее животного, чувствуя под пальцами горячую кожу.

— Ваше Высочество, — обратился лорд Дорнель, указывая на открытую дверцу кареты, — не присоединитесь ли ко мне? Внутри тепло, можно обсудить детали переговоров. Путь неблизкий — часа два, если не больше.

— Благодарю, лорд, — Эдвард сдержанно покачал головой, — но я предпочитаю седло. Думаю, мне пойдёт на пользу свежий воздух и движение.

— Как пожелаете, ваше Высочество, — произнёс лорд с искренним теплом, а в его улыбке было что‑то почти отеческое. — Рад видеть вас таким живым и бодрым.

— Господин, всё готово, можем отправляться, — пробасил стражник у ворот.

— Не будем медлить, — отозвался Эдвард, легко вскочив в седло. — Гаррета и Кальвена подберём по пути.

Вся процессия медленно пришла в движение: впереди конница из двух десятков всадников, за ними карета лорда Дорнеля, скрипящая колёсами, затем повозка со слугами и снаряжением, в конце ещё один отряд стражников. Колонна растянулась на добрых пару десятков метров.

Эдвард невольно обернулся, бросив последний взгляд на замок и заметил Арни. Сердце на миг болезненно кольнуло. Он стоял там, у каменного выхода из дворца, замерев как статуя, так и не сообразив толком переодеться — в наспех натянутой тунике и тонких промокших штанах. Плечи мелко дрожали от холода, которого он, казалось, вообще не замечал. В его широко распахнутых карих глазах застыло что-то невысказанное. Губы шевелились, словно он хотел крикнуть что-то вслед, но не решался. Его взгляд — растерянный и какой-то беспомощный — преследовал Эдварда ещё несколько минут после того, как массивные ворота со скрежетом закрылись за процессией, отрезая замок от внешнего мира.

Колонна двигалась по узкой горной тропе, петляющей между скал и осыпей. С каждой милей становилось холоднее — ветер крепчал, неся всё больше сырости, и к середине пути начал накрапывать мелкий, колючий дождь. Эдвард когда‑то читал, что восточные купцы называют такую морось «бусом» — крохотные капли, похожие на жемчужную пыль, оседающую на одежде и волосах. Сейчас же ничего драгоценного в них не было. Капли стекали за уже промокший, неприятно липнущий к коже воротник, отнимая у тела остатки тепла.

Эдвард ехал впереди, рядом с лордом Дорнелем, карета того медленно покачивалась на ухабах, скрепя колесами. Жеребец под принцем фыркал, встряхивал тёмной гривой, сбрасывая воду, и нервно перебирал копытами по скользким камням. Эдвард плотнее запахнул плащ, но толку было мало — сырость всё равно находила щели, холод вползал под ткань, а пальцы, сжавшие поводья, уже начинали коченеть.

Позади, чуть в стороне, молча ехал Гаррет. Обычно его раздражённость чувствовалась почти физически, как натянутый до предела канат, но сейчас во взгляде было что‑то иное — тяжёлая, мрачная задумчивость. Плащ на нём промок до последней нитки, волосы прилипли к лбу, с ресниц стекали редкие капли, однако он словно не замечал неудобства. Брови сдвинуты, губы плотно сжаты, взгляд устремлён вперёд, поверх голов, будто он без конца прокручивал в уме один и тот же, не имеющий решения вопрос.

В отличие от него Кальвен напротив, выглядел бодрым и отдохнувшим. Он явно хорошо выспался — лицо его было свежим, глаза ясными, а на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Его плащ был аккуратно застёгнут, капюшон наброшен ровно, прикрывая от дождя, а сам он сидел в седле легко и непринуждённо, словно прогулка по горам была для него обычным делом. Время от времени он поворачивал голову, внимательно изучая склоны: поросшие мхом выступы, узкие расщелины, редкие, цепляющиеся за камень кусты. Взгляд был цепким и расчётливым — он словно отмечал в памяти все укрытия, удобные для засады места, пути отхода. Даже дождь его не беспокоил — он лишь иногда стряхивал воду с капюшона и продолжал наблюдать.

Как и предупреждал лорд Дорнель, дорога к границе заняла больше двух часов. К моменту, когда процессия добралась до пограничных земель, серое небо уже заметно потемнело, и над скалами повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем знамён да приглушённым ржанием чужих коней. Когда впереди показалась межевая застава — низкая каменная башня с наполовину осыпавшейся стеной, за которой начиналась ничейная земля, — Эдвард невольно напрягся. У самой границы действительно стояли всадники.

С первого взгляда стало ясно: это не горные кланы.

Отряд был небольшим — человек десять, не больше. Но одеты они были совсем не так, как местные племена. Яркие ткани — алые, жёлтые, ослепительно белые — выделялись яркими пятнами на фоне серых камней; поверх них — звериные шкуры, небрежно накинутые на плечи, тяжёлые браслеты и ожерелья из бирюзы, меди и тусклого серебра. Доспехи были разномастные: один — в потемневшей кольчуге, другой — в кожаных латах с бронзовыми пластинами, третий и вовсе с обнажённым торсом, покрытым татуировками, что чёрными спиралями оплетали руки и грудь.Оружие тоже разное — копья с потемневшими от времени древками, кривые мечи в потёртых ножнах, топоры с зазубренными лезвиями.

«Южане», — мелькнула мысль у Эдварда. Такие наряды он видел в книгах, описывающих дальние земли за пустынями и степями. Далеко же они забрались.

Впереди всех стоял рослый мужчина, явно вождь. Широкие плечи, крепкие руки, шея, больше похожая на бычью, тёмные волосы, собранные в высокий хвост и перетянутые кожаным ремнём, из‑под которого выбивались влажные пряди. На груди лежало тяжёлое ожерелье из отполированной бирюзы и металлических подвесок, на одном плече поблёскивала бронзовая пластина с чеканным узором в виде хищной птицы, на другой руке туго обтягивал кожу наруч с медными пряжками. Белая туника была небрежно распахнута, обнажая загорелый, исписанный чернильными завитками торс. Пояс из широкой кожи с огромной резной пряжкой подпирал пёструю набедренную повязку из разноцветных полос ткани, под которой виднелись жёлтые штаны и высокие сапоги. Взгляд его был живым, почти весёлым, на губах играла усмешка, а когда он увидел приближающуюся процессию, широко развёл руки, откинул голову и громко расхохотался, будто встречал давних приятелей.

— Ты быть принц? — громко выкрикнул он на ломаном языке, акцент был настолько сильным, что слова едва различались.— Тебя долго ждал. Письмо читать, смотри!

Эдвард медленно слез с коня, чувствуя, как напряглась стража позади. Поводья тут же перехватил один из людей Дорнеля. Сам лорд выбрался из кареты; лицо его оставалось спокойным, зато глаза внимательно изучали варваров. Гаррет, спрыгнув на землю, сразу же шагнул ближе к принцу, положив руку на рукоять меча. Кальвен последовал за ним, но держался чуть поодаль, спокойно наблюдая за ситуацией.

— Я — принц Эдвард, — ответил он твёрдо, делая шаг вперёд. — А вы...

Вождь тоже сделал шаг навстречу, всё так же растягивая губы в широкой улыбке. В руке он небрежно держал свёрнутое письмо — и даже издалека Эдвард узнал вскрытую печать лорда Дорнеля. В груди мгновенно вспыхнуло раздражение — письмо, отправленное с надеждой, сейчас было в руках чужака. Он заставил себя выдохнуть медленно, сжав зубы.

— Где взял письмо? Ты понимаешь, это наш личный документ, обращение к союзному дому — осторожно начал лорд Дорнель.

— Поймал гонца! — Вождь пожал плечами, словно речь шла о каком-то пустяке. — Меня не знал. Убежать хотел, но ноги — плохие. — Он щёлкнул пальцами у бедра и опять коротко рассмеялся.

— Ты понимаешь, что это... - голос Эдварда прозвучал холодно, но вождь, казалось, даже не заметил угрозы. Он махнул рукой, беззаботно хохотнув:

— Эх, не сердись! Я должен был... как это... знать! — Он ткнул пальцем в письмо, потом постучал себя по груди. — Вдруг вы хотеть напасть на меня, да? Я посмотреть письмо, я понять — нет, не на меня. Вы... вы просить помощь. Нужна воин. Да?

Он говорил медленно, путаясь в словах, иногда замолкая, пытаясь вспомнить нужное выражение. Но в глазах его светился острый ум — он прекрасно понимал, что делает.

— Я — воин, — продолжал тот, с легким самодовольством стукнув себя в грудь. — Я — быстро. Я — сильный. — Он развернулся на месте, махнул в сторону своих людей. Те едва заметно выпрямились, словно по невидимому сигналу. — Мой народ — воины. Хорошие воины..

— И что же ты хочешь? — спросил Эдвард сдержанно.

Вождь наклонил голову и немного прищурился, словно примеряясь к невидимой мишени:

— Вы просить помощь, я дать помощь, — пояснил он, разводя руками. — Я не враг, я могу дать всё воин. Быстро!

Эти слова ударили в голову Эдварда с такой силой, что он на миг потерял дыхание. Армия. Он предлагал ему армию? Прямо сейчас? Не нужно ждать недели, пока соседний правитель соберёт войско. Не нужно унижаться, выпрашивая помощь у совета. Готовая сила, которую можно повернуть на столицу немедленно. Мысли закружились: дворец можно отбить, брата и сестру — ещё можно успеть спасти, если двигаться не медля, если не терять ни часа, ни минуты.

— И сколько воинов под твоим флагом? — уточнил принц, стараясь сохранять спокойствие. — И почему вы тут, так далеко от своих земель?

— Мои! Много! — весело ответил вождь, разводя руками. — Все воины, все сильные. Не горные, мы с юга. Там мало еды, мало место, тут большие горы, много чужих. Где есть война — есть мой народ.

Эдвард нахмурился, старательно пытаясь разобрать смысл в этом потоке несвязных слов, но это было сложно, и принц оставил эту затею. Сейчас его волновало совсем другое.

— И вы просто так поможете? — недоверчиво спросил он. — Что же ты хочешь взамен?

Вождь задумался, почесав подбородок. Потом медленно произнёс, подбирая слова:

— Я хочу... гостеприимство - произнёс он, и слово прозвучало странно, будто он выучил его по слогам, но не понял смысла.

— Гостеприимство? — переспросил Эдвард, нахмурившись. — Что именно это значит?

Вождь сморщил лоб, губы его задвигались быстрее, он что‑то прошептал на своём языке, как будто сверяясь с самим собой, потом махнул рукой и заговорил чуть увереннее:

— Гостеприимство... это... Мы... друзья. Ты принять меня, я помочь тебе. Мой народ — твой народ. Вместе. - В конце он одобрительно кивнул, явно довольный найденной формулировкой.

Эдвард на секунду замолчал. В его голове слово «гостеприимство» звучало иначе — пиры, залы, открытые двери. Вероятно, вождь говорил о союзе. Детали можно будет обсудить потом. Главное сейчас — армия.

Лорд Дорнель, стоявший рядом, тронул его за плечо:

— Мы должны обсудить это, — тихо, но жёстко произнёс он.

Не дожидаясь ответа, он почти незаметным жестом показал принцу отойти в сторону, подальше от ушей варвара. Гаррет, нахмурившись, тут же подвинулся, прикрывая их с фланга, Кальвен тоже отъехал, делая вид, что рассматривает склоны.

— Лорд? — нетерпеливо бросил Эдвард, едва они отошли на несколько шагов. В его груди уже разливался такой пожар, что он заглушал всякую осторожность. Он уже видел себя в седле, ведущего войско, уже чувствовал вкус мести.

Нельзя бросаться в первую же протянутую руку. — Дорнель наклонился ближе, понижая голос. - Любой союз, заключённый в спешке, обходится дороже, чем враг, с которым ты сражался. Нам нужно хотя бы день, чтобы понять, кто он, кто его люди, сколько их на самом деле, чего они добиваются.

— У меня нет дня, лорд. Столица уже сейчас может быть в огне. Отец мёртв. Я не собираюсь ждать, пока сгорят остальные. Вы можете предложить мне что‑то лучше? — прошипел Эдвард. — Сколько людей вы соберёте за неделю? За две? У нас нет времени на красивый план.

— Красивые планы — удел мальчишек, — отрезал Дорнель, в его голосе послышалась усталость. — У меня — опыт. Варвары не воюют за идею. Они воюют за добычу. Вы слышали, чего он требует? «Гостеприимства». Вы уверены, что понимаете, что это будет значить, когда вы вернётесь во дворец с его людьми за спиной?

— Понимаю, — слишком быстро отозвался Эдвард. - Пиры, золото, богатство, я отдам ему что он хочет.

— Он попросил не золото, — жёстко оборвал его Дорнель. — Он попросил дом. Право войти внутрь и остаться.

Уголки рта Дорнеля дрогнули, но не от улыбки, а от боли. Он жалостью посмотрел на принца

— Вы хотите спасти свою семью любой ценой, — сказал он тихо. — Но если вы впустите этого человека в столицу, цена может оказаться такой, что от нашей Империи после победы останутся только стены. Вас учили, что бывает хуже поражения?

— Хуже поражения — бессилие, — отрезал Эдвард. — Смотреть, как всё рушится, и ничего не делать.

Повисла пауза. Ветер дёргал плащи, за спиной нетерпеливо били копытами лошади. В стороне вождь, облокотившись на копьё, наблюдал за ними с явным интересом, наклонив голову набок, как хищная птица. Иногда он перекидывался короткими фразами с воинами, и те отвечали ему глухим смешком, но глаз с Эдварда и Дорнеля почти не сводил.

— Дайте мне хотя бы право сомневаться, — негромко попросил Дорнель. — Вы ещё очень молоды, Ваше Высочество. Любой правитель в первый год правления больше всего боится показаться слабым. На этом его и ловят. Я Позвольте нам вернуться, собрать совет. Понять, что творится у этих племён на самом деле.

Эдвард почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. На краткий миг мелькнула мысль: остановиться, отложить решение хотя бы до утра, выслушать лорда Дорнеля. Но перед глазами тут же встал другой образ - пламя над каменными стенами дворца, в которых прошли все его детские годы.

— Лорд, - Эдвард вскинул голову, — вы сами учили меня: иногда нужно делать шаг в неизвестность, чтобы потом навести в ней порядок. Сейчас — именно такой случай. Я немогу позволить себе такую роскошь, как ждать. Возможно это шанс, который даровали мне боги. И я не упущу его.

Не дав Дорнелю ответить, Эдвард развернулся обратно к варварам.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы собрать своих воинов? — громко спросил он, останавливаясь напротив вождя.

Тот расхохотался — громко, заразительно:

— Время? Зачем время? — он развёл руками. — Воин всегда готов к битва! Моя армия уже здесь. — Он махнул куда‑то в сторону гор, скрытых дождём и туманом. — Мы ждать только слово.

Потом он широко, по‑звериному осклабился и протянул руку:

— Так? Мы договорился? Я помочь тебе, ты дать мне гостеприимство. Хорошая сделка!

Эдвард, почти не раздумывая, пожал протянутую ладонь. Ладонь вождя была горячей, покрытой мозолями, хватка — стальной.

— Сделка, — чётко произнёс он.

Вождь снова расхохотался и с такой силой хлопнул принца по плечу, что того качнуло вперёд.

— Хорошо, хорошо! Ты — смелый! Мне нравится! — довольным тоном заявил он и, резко обернувшись, выкрикнул что‑то на своём языке. Варвары загудели в ответ, поднимая оружие.

Лорд Дорнель и Гаррет переглянулись. На лицах обоих было написано одно — принц совершил страшную ошибку.

Но Эдварда это уже не волновало. Всё его существо было устремлено вперёд. Он получил армию. Он вернёт дворец. Он отомстит за отца.