мелисса хэнкина/киса

Я проснулась первая. Солнце уже вовсю светило в окно, за шторами было светло, и даже сквозь закрытые веки чувствовалось, что день наступил. Я полежала немного, слушая, как дышит рядом Ваня. Он спал на боку, отвернувшись к стене, дышал ровно и глубоко. Я тихо встала, чтобы не разбудить, и пошла на кухню.

Сначала я сходила в душ, умылась, сделала укладку, накрасилась — пока вода грелась, пока чайник закипал. Потом я заварила чай, поставила сковороду, нарезала хлеб. Яичница с помидорами, тосты, сыр — всё, как он любит. Вкусный запах разошёлся по квартире, и я уже знала, что он скоро проснётся.

Я накрыла на стол, разложила всё по тарелкам, поставила две кружки. Свою — с котёнком, ему — синюю. Сев на стул, я взяла телефон и начала листать ленту, ожидая, когда он выйдет.

Ваня появился минут через десять. Взлохмаченный, сонный, в одних штанах, волосы торчат в разные стороны. Он потёр глаза, зевнул и сел за стол.

— Доброе утро, — сказала я.

— Угу, — он даже не посмотрел на меня.

Я подвинула к нему тарелку. Он взял вилку, начал есть. Молчал. Я тоже молчала. За окном уже вовсю светило солнце, на улице было свежо, и я даже подумала, что сегодня можно было бы куда-нибудь сходить. Но Ваня, кажется, думал о другом.

— Слушай, — начал он, не поднимая головы.

— Что? — я отложила телефон.

— Пацаны зовут погулять.

— Куда?

— Не знаю, на базу, может. Просто посидим.

Я посмотрела на него. Он всё ещё ковырял яичницу, но уже не ел, просто водил вилкой по тарелке. Я знала этот взгляд — он хотел спросить разрешения, но не знал, как.

— Ты меня спрашиваешь? — спросила я.

— Спрашиваю, — поднял он голову.

— Я не твоя мама, — я отвернулась к окну.

— Я знаю, — он вздохнул. — Но ты теперь... ну.

— Ну что?

— Как-то вместе.

Я не ответила. Отпила чай. Он ждал. Я чувствовала его взгляд на своём лице.

— Давай, иди, — сказала наконец.

Я доела свой тост, вытерла губы салфеткой.

— Во сколько вернёшься?

— Не знаю. Часа через два-три.

— Хорошо.

Он допил чай, встал, убрал тарелку в раковину. Я осталась сидеть, смотрела в окно. Ваня подошёл, наклонился, поцеловал меня в макушку.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — я даже не повернулась.

— Что отпускаешь.

— Я не держу, — я пожала плечами. — Иди, пока не передумала.

Он усмехнулся, пошёл одеваться. Через пять минут он уже был в кофте, с кроссовками в руке.

— Ключи у меня, — сказал он.

— Хорошо.

— Я позвоню.

— Позвони.

Он вышел. Дверь закрылась. В квартире стало тихо.

Я убрала со стола, вымыла посуду. Протёрла стол, выключила свет на кухне. Пошла в зал, легла на диван, накрылась пледом. Включила телевизор, но не смотрела — просто чтобы был шум.

В голове было пусто. Ваня ушёл, и это было нормально. Не страшно, не обидно. Просто нормально.

Я взяла телефон, написала Рите: «Ваня ушёл с пацанами. Я одна».

Она ответила через минуту: «Я тоже одна, Мел занят. Может, встретимся?»

Я подумала.

Я: «Давай».

Рита: «Через час на набережной?»

Я: «Хорошо».

Я встала, оделась, накрасилась, сделала быструю укладку. Волосы уложила в небрежные волны, просто чтобы не выглядеть как сонная муха. Накинула куртку, взяла сумку, ключи и вышла.

На улице было свежо,даже жарко, солнце уже поднялось, и воздух пах как-то особенно — смесью моря и весны. Я надела наушники, включила музыку погромче и пошла в сторону набережной.

Рита уже стояла у перил, смотрела на воду. Она обернулась, когда я подошла.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Мы обнялись. Она была тёплая, пахла духами и чем-то ещё.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально. А ты?

— Тоже, — она вздохнула. — Скучно без Мела.

— Привыкай.

— Не хочу привыкать, — усмехнулась она.

Мы пошли вдоль берега. Я рассказывала про утро, про Ваню, про то, как он отпрашивался. Рита слушала, иногда кивала.

— Ты его отпустила? — спросила она.

— Да, — я пожала плечами. — Не держать же.

— Правильно, — она сжала мою руку. — Доверие — это важно.

— Знаю.

Мы ещё немного поболтали, потом Рита ушла домой, а я пошла обратно. Дорогой зашла в магазин, купила продукты — что-то на ужин. Ваня должен был вернуться к вечеру, а готовить я не хотела, но надо.

Ключом открыла дверь, зашла. В квартире было тихо. Я скинула обувь, прошла на кухню. Разложила продукты, поставила чайник.

Солнце уже клонилось к закату.

Я села на подоконник, смотрела на улицу и ждала. Ваня написал через час: «Я скоро». Я не ответила. Налила себе чай, включила сериал.

День тянулся медленно. Я убралась на кухне, перестирала полотенца, полила цветы. Сериал, который я включила, шёл где-то на фоне, но я почти не смотрела — всё ждала сообщения. Ваня написал «Я скоро» ещё в семь. В половине восьмого я набрала его.

— Алло? — голос бодрый, рядом кто-то смеялся.

— Ты где? — спросила я.

— С пацанами. Всё норм, я скоро.

— Ты говорил «часа через два-три», а уже почти восемь.

— Ну задержались немного. Скоро буду.

— Ладно, — я не стала спорить.

Он сбросил. Я посмотрела на телефон, нажала на чат. Больше он не писал.

В девять я набрала снова. Не взял.

В десять — не взял.

В одиннадцать — то же самое.

Я начала переживать. Сначала тихо, внутри. Потом уже накручивать себя. Вдруг что-то случилось? Вдруг он вляпался во что-то? Вдруг его менты замели? Вдруг тот пакетик? Я выключила телевизор, погасила свет, села на диван в зале, накинула кофту — ту, старую, мягкую, в которой было почти спокойно. За окном уже было темно, луна светила, где-то лаяла собака.

Я сидела, поджав ноги, и смотрела на дверь.

Я набирала его снова и снова. Гудки. Сброс. Гудки. Сброс. В какой-то момент я уже просто ждала. Не звонила, не писала. Просто сидела в темноте.

И когда часы стали показывать начало первого, в дверь постучали. Жёстко, с размаху. Не как обычно — мягко, боязливо. А так, будто человек еле стоит.

Я подскочила, подбежала к двери и открыла.

На пороге стоял Ваня. Пьяный. Шатался, держался за косяк. Глаза мутные, но когда увидел меня — расплылся в улыбке.

— Мелисс... — выдохнул он и упал на меня, обнял, прижался так, что я чуть не упала.

— Ты чего творишь? — я пыталась удержать его, но он был тяжёлый.

— Я тебя так люблю... ты не представляешь... — бормотал он, не разжимая рук. — Ты не представляешь, Мелисс...

Я молчала. Обхватила его за талию, повела в комнату. Он шёл, спотыкаясь, опирался на меня, но не замолкал ни на секунду.

— Я такой дурак, — говорил он. — Ты знаешь? Я дурак... Но я тебя правда люблю...

— Иди ложись, — сказала я.

— Ты не отвечаешь... Ты всегда молчишь... А я с ума схожу...

Я уложила его на кровать. Он плюхнулся на спину, вытянул руки. Я стянула с него кроссовки, потом кофту, футболку — он даже не пытался помогать, просто смотрел на меня мутными глазами.

— Ты такая красивая, — сказал он. — Ты знаешь? Самая красивая...

— Спи, Ваня.

— А ты куда? — он вдруг забеспокоился, приподнялся на локтях. — Ты куда, Мелисс?

— Я здесь, — сказала я. — Спи.

— Ты уйдёшь...

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он упал обратно на подушку. Я накрыла его одеялом, поправила край.

— Сладких снов, — сказала я.

— Ты правда не уйдёшь? — спросил он, уже закрывая глаза.

— Правда.

— Люблю тебя... — прошептал он и провалился в сон.

Я постояла над ним минуту и вышла. Легла на диван в зале, натянула плед до подбородка. В комнате было тихо, только за окном море шумело.

Я смотрела в потолок и не спала. Внутри всё кипело — обида, злость, облегчение. Он вернулся. Пьяный, дурак, но вернулся.

Я закрыла глаза. Спать не хотелось. Просто лежала и слушала, как за стенкой он иногда бормотал что-то во сне.

И всё. Утро будет завтра. А сегодня — просто ночь. И его голос в голове: «Я тебя так люблю...»

Я повернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и уснула.

Не знаю, когда. Но уснула. Потому что ждала. И дождалась. Хотя и не такого ждала.

Утром я проснулась от того, что за окном уже вовсю светило солнце. В комнате было тихо, только Ваня иногда бормотал что-то во сне за стенкой — пьяный ещё, наверное. Я не стала его будить. Сходила в душ, умылась, сделала укладку, накрасилась. Оделась.

На кухне поставила сковороду. Блины — единственное, что я умела готовить без ошибок. Тесто получилось жидковатым, но первый блин, как обычно, ушёл в мусорку. Потом пошли нормальные. Горячие, с маслом, горкой на тарелке. Рядом поставила вилку и чашку чая.

Достала листок бумаги, ручку. Написала: «Я уехала на работу, и к Рите, буду поздно. ❤️» Приписала внизу: «Блины на столе, не сгори». Улыбнулась, положила записку к чашке.

Взяла сумку, ключи, телефон и вышла. Хлопнула дверь.

Работа прошла быстро. Съёмка, потом ещё одна съёмка, перекус на ходу, болтовня с Настей. Я отвечала на сообщения, иногда смотрела на телефон — Ваня не писал. Ну и ладно.

После работы я встретилась с Ритой у торгового центра. Она стояла у входа с огромными солнцезащитными очками и стаканом кофе.

— О, пришла! — закричала она, обняла меня. — Ты готова к шопингу?

— Всегда готова, — усмехнулась я.

Мы зашли внутрь. Там было людно, пахло попкорном и духами, играла музыка. Я включила камеру на телефоне.

— Давай снимем влог, — сказала я. — Инстаграм надо продвигать, а то подписчики уже заскучали.

— О, давай! — Рита сразу заулыбалась, поправила волосы.

Мы ходили по магазинам. , потом в какой-то мелкий бутик с нелепыми украшениями и смешными ценами. Я снимала, Рита показывала вещи, крутилась перед зеркалом, комментировала.

— Смотри, какая кофта! — она натянула огромный свитер размера на три больше. — Я как в палатке!

— Ты как в палатке и есть, — засмеялась я.

Она показала язык, но кофту купила.

Я выбрала джинсы, две футболки и маленькую сумку через плечо. Рита — платье, кроссовки и какие-то блестящие заколки. Потом зашли в косметику: тональный крем, тушь, блеск для губ — я всё это брала на пробу, Рита — своё обычное.

— Ты посмотри, — сказала она, показывая на витрину с духами. — Это же «Люблю тебя».

— Что? — я не поняла.

— Название духов. Ну, пошли?

— Пошли.

Мы ещё взяли по футболке «лучшие подруги», хотя я не планировала, но Рита заявила, что без этого уходить нельзя.

В какой-то момент, когда мы стояли в очереди на кассу, зазвонил телефон. Я посмотрела — Ваня.

— Алло? — ответила я.

— Ты где? — голос сонный, хриплый.

— В торговом центре.

— С кем?

— С Ритой.

— А когда домой?

— Скоро уже.

— Ладно, я подожду. Давай я тебя встречу?

— Не надо, я сама.

— Мелисс...

— Всё, я сброшу, очередь подошла.

— Не пропадай.

Я отключилась и убрала телефон.

Рита смотрела на меня.

— Ваня?

— Он.

— Скучает?

— Звонит просто.

— Ага, просто, — усмехнулась она.

Мы расплатились, вышли из магазина. Зашли в старбакс, выпили ещё по кофе. Рита смотрела в пакеты, доставала вещи, любовалась.

— Мел вчера написал, — сказала она.

— И что?

— Сказал, что хочет познакомить меня со своими родителями.

— Серьёзно? — я удивилась.

— Ага. Я так испугалась, честно. А потом подумала — ну, может, и правда пора?

— Пора, — я кивнула. — Ты его любишь?

— Люблю, — она покраснела. — А ты Ваню?

— Тоже, наверное.

— Не «наверное», а точно, — поправила она.

— Точно, — согласилась я.

Мы посидели ещё немного. Я рассказала про вчерашнее, как он пришёл пьяный, как я его укладывала. Рита слушала, качала головой.

— Дурак он.

— Знаю.

— Но ты его любишь.

— Знаю, — повторила я.

Потом мы попрощались, я нагрузилась пакетами и пошла на такси. Водитель помог загрузить покупки в багажник. Я назвала адрес и всю дорогу смотрела в окно.

Дома я с трудом дотащила пакеты до двери. Кое-как открыла замок, зашла, скинула всё в коридоре.

— Я дома! — крикнула я.

Ваня вышел из зала. Взъерошенный, в футболке и штанах, глаза ещё сонные. Увидел меня, потом пакеты.

— Тебя там не ограбили? — спросил он.

— Почти, — я улыбнулась.

Он подошёл, обнял. Я уткнулась носом ему в плечо и выдохнула.

— Скучал? — спросила я.

— Очень, — ответил он.

Он отстранился только чтобы посмотреть на меня. Взгляд виноватый, растерянный, вчерашние красные глаза ещё не прошли. Он сглотнул и начал, не отпуская моих плеч.

— Мелисс... ты извини меня за вчерашнее, ладно? Я дурак, я знаю. Не должен был пить, не должен был пропадать, не должен был ломиться ночью пьяный и нести эту хрень.

— Какую хрень? — я прищурилась.

— Ну... типа «я тебя так люблю» и всё такое, — он смутился, что было редкостью. — Я даже не помню половины.

— А я помню, — я не улыбнулась.

Он замолчал, опустил голову.

— Прости.

— Ты уже извинился.

— Я ещё раз извинюсь. И ещё буду. Пока не поймёшь, что серьёзно.

Я смотрела на него. Он выглядел таким потерянным, что злость начала потихоньку уходить. Но не совсем.

— Я не злюсь, Вань, — сказала я. — Я устала.

— От меня?

— От того, что ты не держишь слово.

— Я буду держать.

— Ты уже говорил.

— В этот раз точно.

— Посмотрим, — я выдохнула и прижалась к нему снова. — Ладно... прощаю.

— Правда? — он отстранился, заглянул в лицо.

— Правда-правда. Но если повторится...

— Не повторится.

— То я тебя выгоню сама. И даже не посмотрю, как ты там на лестнице замерзаешь.

— Не придётся выгонять, — он улыбнулся, наконец. — Я буду хорошо себя вести.

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказал он и вдруг наклонился и поцеловал меня. Осторожно, будто спрашивая разрешения. Я не оттолкнула — положила руки ему на плечи, притянула ближе. Поцелуй стал глубже, увереннее. Он обнял меня за талию и прижал к себе, я запустила пальцы в его волосы.

Он подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я обвила ногами его талию и засмеялась.

— Ты вообще сильный?

— Проверь, — сказал он.

Я не проверяла.

Дальше уже всё само собой. Он положил меня на кровать одновременно раздевая,я делала тоже самое . Я ничего не решала, не думала — просто чувствовала. Кожу, его дыхание, его руки, его голос. Он спрашивал «так?»,  я кивала. Он молчал, я молчала. Нам не нужны были слова. Они были лишними.

Потом мы лежали, я уткнулась носом в его грудь, он перебирал мои волосы. В комнате было темно, только фонарь за окном светил. Тихо, спокойно, никаких пьяных разговоров, никаких обид.

— Мелисс, — сказал он.

— Ммм?

— Я правда тебя люблю. Не когда пьяный. А всегда.

— Знаю, — ответила я. — Я тоже.

Он поцеловал меня в макушку.

— Спи, завтра рано вставать.

— У тебя завтра работа? — спросила я.

— Ищу. Надо же кормить свою девушку.

Я усмехнулась.

— Я сама себя кормлю.

— А я буду помогать.

— Ладно, — я не спорила.

Мы лежали, пока я не почувствовала, что проваливаюсь в сон. И заснула. Без снов. Просто тепло и его рука на моей спине.

И утром не было стыдно, не было странно. Было обычное хорошее утро. Как будто так и должно быть.

Я проснулась рано, часы показывали восемь утра. За окном уже вовсю светило солнце, птицы орали, и в квартире было тепло. Ваня ещё спал, свернувшись на боку, лицом к стене. Я смотрела на него минуту, потом тихо встала.

Сходила в душ, умылась, сделала укладку, накрасилась. Оделась. Надела наушники, включила музыку погромче, чтобы не слышать свои мысли

На кухне я заварила чайник. Достала из шкафа пачку овсяных хлопьев, молоко, банан, мёд. Решила сделать кашу. Не самую скучную, а с кусочками банана и ложкой мёда. Пока она варилась, нарезала хлеб, достала масло, выложила всё на тарелки. Расставила, как обычно: ему — синюю кружку, себе — с котёнком.

Когда каша была уже готова, вышел Ваня. В одних штанах, волосы мокрые — он успел умыться, пока я готовила. Сонный ещё, но глаза уже не красные, лицо свежее. Он сел за стол, посмотрел на меня.

— Доброе утро, — сказал я.

— Угу, — отозвался он.

— Ешь, — я подвинула к нему тарелку.

Он взял ложку, попробовал.

— Сладкая, — удивился он.

— С мёдом, — я села напротив. — Нормально?

— Нормально, — он съел ещё пару ложек. — Даже вкусно.

— Я знаю, — я улыбнулась.

Мы ели молча. За окном шумел город, где-то ехали машины, кто-то кричал. Внутри было спокойно. Хорошо. Обычное утро, без вчерашних разборок.

— Ты сегодня куда? — спросил он, не поднимая головы.

— На работу. А ты?

— Надо бы поискать что-то. А то сидеть без дела надоело.

— Ищи, — я отпила чай.

— Ты меня выгоняешь? — он поднял голову, усмехнулся.

— Не выгоняю, но работу найти надо.

— Найду, — он доел кашу, отодвинул тарелку. — Не переживай.

— Я не переживаю, — я встала, убрала посуду.

Он подошёл ко мне сзади, обнял, положил подбородок на плечо.

— Спасибо за завтрак.

— Не за что, — я не отстранилась.

— Я помогу вечером, что-нибудь приготовлю.

— Ты готовить умеешь?

— Научусь, — он улыбнулся.

Я выключила воду, вытерла руки. Повернулась к нему.

— Если что — позвони, я на связи.

— Хорошо, — он поцеловал меня в лоб.

Я собралась, взяла сумку, ключи, вышла.

Хлопнула дверь. Ваня остался один. Я спустилась вниз, надела наушники, включила музыку погромче и пошла на работу.
Машина приехала через пять минут. Я села на заднее сиденье, назвала адрес студии и уставилась в окно. По дороге смотрела на прохожих, на машины, на собак, которых выгуливали. В голове было пусто — ни Вани, ни вчерашнего, ни его обещаний. Хорошо. Иногда пустота — это не плохо.

В студии меня уже ждали. Настя, визажистка, поправила мне волосы, освежила макияж.

— Ты бледная сегодня, — сказала она, нанося тональный крем.

— Выспалась бы, — ответила я.

Она усмехнулась. Фотограф Серёжа крикнул из-за камеры:

— Мелисса, расслабь лицо! Ты не на допросе!

— Не ори, — буркнула я, но сделала, как он сказал.

Съёмка длилась часа три. Я меняла позы, улыбалась, иногда смотрела серьёзно. В перерывах проверяла телефон. Ваня написал: «Ты как?» Я ответила: «Норм». Он: «Скучаю». Я: «Правда». Он: «Правда». Я убрала телефон и не ответила. Через час съёмка закончилась. Я переоделась, забрала деньги и поехала к родителям. Надо было обсудить подарок для мамы — у неё скоро день рождения.

До родителей доехала быстро. Такси остановилось у подъезда, я расплатилась, вышла. В лицо дунул холодный ветер, я накинула капюшон и зашла в подъезд. Поднялась на лифте, ключом открыла дверь.

В коридоре пахло пирогами. Мама на кухне гремела посудой, папа сидел в кресле, смотрел телевизор. Я разулась, прошла на кухню, поцеловала маму в щеку.

— Привет, дочка, — сказала она, вытирая руки о полотенце.

— Привет, мам.

— Будешь есть?

— Спасибо, не хочу. Я позже.

— Как знаешь, — она отвернулась к плите.

Я вышла в зал, села на диван.

— Пап, — позвала я.

— А? — он сделал звук тише.

— Что дарим маме на день рождения?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Она хочет новые кастрюли.

— Пап, это не подарок, это посуда.

— А что ей дарить? Духи? У нее и так много..

— Я подумаю, — я встала. — Ладно, я к Боре.

— Давай, — он снова прибавил звук.

Я пошла по коридору, толкнула дверь в комнату брата. Боря лежал на кровати на спине, уставившись в потолок. Руки за головой, ноги скрещены. Даже не повернулся, когда я вошла.

— Борь, привет, — я села на край кровати.

— Привет, — ответил он, не двигаясь.

— Ты как?

— Нормально.

— Что случилось?

— Ничего.

Он отвернулся к стене, уткнулся лицом в подушку. Я села рядом, погладила его по волосам. Они были мягкие, немного мокрые после душа.

— Борь, если хочешь, можешь не говорить, — сказала я.

Тишина. Я уже думала, что он уснул, но он вдруг заговорил.

— Мелиииис... — протянул он и обнял меня за ноги, прижался щекой к коленям.

Я удивилась.

— Чтоооо?

— Я такой дебил..., — сказал он глухо.

— В чём проблема? — я не поняла.

— Я не могу сказать,но я такой дебил — он поднял голову, посмотрел на меня. — Я сильно влип.

— Борь , я уверена, что это мелочи — я поправила его волосы. — Как будешь готов,расскажи.

Он замолчал. Потом сел, вздохнул.

— Ладно , спасибо

Я улыбнулась

— Я знаю что ты дебил .

— Спасибо бля , — он улыбнулся.

Я обняла его.

— Всему есть выход.

— Ладно, — он кивнул. — Спасибо.

— Не за что.

Мы посидели ещё немного. Потом я встала.

— Мне пора, — сказала я.

— К Ване? — спросил он.

— К себе, — я пожала плечами.

— Понятно.

—Ну все Борь,все будет окииии...— сказала я и поцеловала его в лоб.

Я вышла. На улице уже стемнело. Я поймала такси и поехала домой. По дороге смотрела в окно и думала о Боре. Странный он сегодня. Но всё равно мой. И это главное.

Такси остановилось у дома, я расплатилась, вышла. Поднялась на лифте, ключом открыла дверь. В прихожей было темно, только уличный фонарь светил в окно. Я скинула кроссовки, и прошла на кухню.

На столе лежала записка.

Я взяла её, прочитала: «я уехал на работу, приеду к 22 ❤️».

Я улыбнулась. Перепродажа машин — это его новая работа. Он рассказывал: встречается с клиентами, смотрит авто, фоткает, общается. Не пыльно, не грязно. И платят нормально. Я сложила записку, сунула в карман.

Посмотрела на часы — семь вечера.

Решила сделать генеральную уборку. Включила музыку погромче, взяла тряпку и пошла в зал. Пыль, ковёр, подушки. Потом в спальне зеркало, подоконник. На кухне посуда, стол, холодильник. В ванной — полотенца, раковина, полы помыла везде. Уборка заняла пару часов.

В половине десятого я сходила в душ. Встала под горячую воду, долго стояла, закрыв глаза. Потом выключила, вытерлась, намотала полотенце на тело. На голову второе — полотенце тюрбаном.

Села перед зеркалом, посмотрела на себя — бледная, круги под глазами. Но ладно. Никуда не иду. Ваня придёт в десять, мы поужинаем, и спать.

В десять минут десятого я заказала суши. Поставила чайник. Села за ноутбук, поработала — ответила на письма, смонтировала одно видео,потом наш влог с Ритой. Время шло. Курьер приехал через полчаса. Я забрала заказ, поставила суши на стол, налила чай.

Но есть не стала. Решила ждать Ваню.

Смотрела в телефон, листала ленту, одновременно работая в ноутбуке,смотрела тиктоки. Иногда зевала. В полдесятого он написал: «я скоро». Я не ответила. Ждала.

В десять ноль-ноль в дверь позвонили.

Я встала, поправила волосы, пошла открывать. На пороге стоял Ваня. Чистый, в своей нормальной одежде, даже волосы уложены. Улыбался.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — я отошла, пропуская его.

Он зашёл, скинул кроссовки.

— Ты чего не ела? — спросил он, заметив нетронутые суши на столе.

— Ждала тебя, — я пожала плечами.

— Ааа, — он усмехнулся.

Он вымыл руки, сел за стол. Я села напротив.

— Ну что? — спросила я.

— Всё нормально. Клиент один машину взял, другой звонил, завтра встреча.

— Хорошо, — я открыла контейнер.

Мы ели суши, болтали. Он рассказывал про машины, про клиентов, про то, как один парень торговался так, что Ваня чуть не послал его. Я слушала, иногда смеялась.

— Ты сегодня красивая, — сказал он вдруг.

— Я не красилась, — удивилась я.

— Значит, без макияжа красивая.

— Льстец, — я отодвинула пустую тарелку.

— Не льщу, — он улыбнулся.

Я встала, убрала со стола, выключила свет на кухне.

— Пойдём спать? — спросила я.

— Пойдём.

Мы легли. Он обнял меня, я положила голову ему на плечо.

Я заснула почти сразу. Утром не хотелось никуда идти. Но надо. Работа, тренировка, родители. Всё как обычно. Только он рядом. Это важно.

Две недели пролетели как один день. Мы с Ваней были вместе постоянно — утром завтрак, потом он уезжал на работу, я — на съёмки или в школу, вечером встречались, готовили ужин, дурачились. Было хорошо. Он носил меня на руках по квартире, я смеялась до слёз. Мы целовались на кухне, в зале, в коридоре. Обычные дела, обычная жизнь. Но мне казалось — идеально. Иногда он забирал меня после работы, мы шли пешком через парк, держась за руки, болтали ни о чём. Иногда ссорились по мелочи — из-за того, кто моет посуду, из-за того, что он опять забыл купить хлеб. Но мирились быстро. Он обнимал, я таяла.

Но потом началась бытовуха. Первая серьёзная ссора случилась из-за его носков. Он разбросал их по всей квартире. Я собрала, кинула в стирку, сказала: «Мог бы и сам». Он огрызнулся: «Ты дома больше, могла бы и не ныть». Я промолчала. Потом из-за стакана. Он поставил грязный на стол, я попросила убрать в посудомойку. Он бросил: «Ты меня достала своей чистотой». Я вспылила: «А ты меня — своим бардаком». Мы замолчали на час, потом помирились. Но внутри остался осадок.

Сегодня всё началось с мелочи. Я спросила, почему он опять не вынес мусор. Он ответил: «Забыл». Я: «Ты всегда забываешь». Он: «Ну и что?». Я: «А то, что если живёшь со мной, мог бы и помогать». Он посмотрел на меня зло.

— Помогать? Я тебе не прислуга.

— А я тебе — домработница? — я повысила голос.

— Я работаю, таскаю эти машины, прихожу уставший, а ты — с носками, с мусором, со своей чистотой. Заебала.

— А я не устаю? — я встала, упёрлась руками в бока. — Съёмки, школа, дом. Я всё одна тащу.

— Ты сама так решила, — он скрестил руки.

— Нет, это ты решил, что можешь лежать на диване и ничего не делать.

— Я работаю, блять! — крикнул он.

— На работе ты как раз отдыхаешь! — крикнула я в ответ.

Он замолчал. Сжал зубы. Посмотрел на меня так, что я испугалась.

— Знаешь что, — сказал он тихо, но жёстко. — Ну да, извини, что ты такая богатенькая привыкла ко всему, а я простой пацан, сука, который пытается тебе доказать, что люблю тебя.

Я замерла. Слова будто ударили. Я не нашлась, что ответить.

Он пошёл в спальню, стал собирать вещи. Футболки, джинсы, зарядку — всё летело в рюкзак. Я стояла в дверях, смотрела. Молча. Он тоже молчал. Только слышно было, как тяжело дышит.

— Я думаю, что я ещё не дотянул до тебя, — сказал он, застёгивая рюкзак.

Я ничего не сказала. Он взял рюкзак, прошёл мимо меня в прихожую. Надел кроссовки, куртку. Открыл дверь.

— Пока, Мелисс.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в коридоре. Смотрела на закрытую дверь. Глаза защипало, но я не плакала.

Просто стояла. Долго. Потом пошла на кухню, вылила остывший чай, помыла чашку. Убрала в комнате — его футболку на спинке стула, его кроссовки у порога. Всё, что напоминало о нём. Сложила в пакет.

Села на диван в зале, уставилась в стену.

Телефон молчал. Я не писала. Он не писал.

Вот так. Просто закончилось. Не громко, не с дракой. А с фразой «я ещё не дотянул до тебя». И пустотой в груди.

Я сидела так до ночи. Смотрела в стену, потом в потолок, потом на пустую тарелку на столе, которую он не убрал. Иногда подходила к окну — машины проезжали, фонари горели, люди шли. Его не было. Я заварила чай, не пила. Поставила на стол. Выключила свет в зале, но не пошла в спальню — села на диван в темноте. И так, наверное, уснула. Прямо на диване, на боку, поджав ноги. Без пледа, без подушки. Просто вырубилась от усталости.

Я проснулась от того, что за окном было уже светло. Солнце било в окно, но я не помнила, когда заснула. Диван был холодным , шея затекла. Я села, посмотрела на дверь. Вчера он закрыл её за собой. И не вернулся. Я не звонила, не писала. Смысл? Он сказал всё, что хотел. А я не сказала ничего.

Я встала, пошла на кухню. Чайник был холодный. Вчерашняя чашка стояла в раковине. Я включила воду, помыла, поставила сушиться. Достала телефон — ни одного сообщения. Школа? Не хотелось. Написала классной: «Голова болит, не приду». Она ответила смайликом. Потом Рита: «Ты чё?» Я: «Болею». Она: «Понятно».

Я сходила в душ, оделась. На кухню заходить не хотелось. Взяла сумку, ключи и вышла. На улице было свежо, но солнечно. Я надела наушники, включила музыку погромче и пошла к маме в ресторан.

Я зашла в ресторан. Внутри было тихо, только музыка играла где-то из динамиков, и Настя — официантка — протирала столики. Мама стояла за стойкой, смотрела в ноутбук. Увидела меня, улыбнулась.

— О, дочка! — она вышла из-за стойки, обняла.

— Привет, мам.

— Ты чего так рано? В школу не пошла?

— Голова болела, — соврала я.

— Понятно, — она не поверила, но спорить не стала. — Садись, я Настю попрошу, чай принесёт.

Я села за столик у окна. Мама махнула Насте, та кивнула и через минуту поставила передо мной чашку чая и маленькое пирожное.

— Спасибо, — сказала я.

Настя улыбнулась и ушла. Мама села напротив.

— Ну, рассказывай, — сказала она.

— Что рассказывать? — я взяла чашку.

— Как ты. Как дела. Как Ваня.

— Нормально всё, — я отпила чай.

— Мелисса, я тебя родила, я вижу, когда у тебя «нормально», а когда нет.

Я поставила чашку.

— Мы поссорились, — сказала я.

— Из-за чего?

— Из-за ерунды. Из-за мусора, носков. Он наговорил лишнего, я — тоже. Собрал вещи и ушёл.

— Глупо, — мама покачала головой.

— Очень, — я отломила кусочек пирожного.

— А ты что?

— Стояла, смотрела.

— Не остановила?

— Не стала.

— Почему?

— Устала, мам. По-честному. Устала от этих качелей. От его сомнений, от его обид.

Мама посмотрела на меня долго, потом вздохнула.

— Он хороший парень, Мелисс. Ошибается, но старается.

— Я знаю, — я кивнула. — Но, наверное, ему правда нужно время.

— А тебе?

— И мне, наверное, — я пожала плечами.

Мама не стала лезть. Встала, погладила меня по голове.

— Пей чай, — сказала она. — А то остынет.

Я допила чай, съела пирожное. Мама ушла к стойке, заполнять какие-то бумаги. Настя носилась с заказами. Я пробыла в ресторане около часа, потом попрощалась и вышла.

Я вышла из ресторана, надела наушники, но музыку включать не стала. Просто шла, смотрела под ноги, дышала. На полпути телефон завибрировал. Рита написала: «Сегодня Ваня злой какой-то, очень. В школе орал на всех . Нормик всё?» Я прочитала, подумала и ответила: «Не знаю, что случилось. Дома спрошу». Не стала говорить ей, что он уже не живёт у меня. Не хотелось, чтобы она начинала переживать.

Дома я скинула обувь, прошла на кухню, налила стакан воды. Выпила. Посмотрела на пустую квартиру. Заказала пиццу с доставкой. Пока ждала, заварила чай, села на кровать, включила сериал. Ела пиццу прямо в кровати, смотрела в экран, но почти не вникала. Просто жевала, смотрела, чтобы заглушить тишину. Потом убрала коробку, выключила свет и легла. Натянула одеяло до подбородка, уставилась в потолок. Сериал ещё шёл, но я уже не смотрела — провалилась в сон. Без снов, без мыслей. Просто темнота.

Утром я проснулась, сходила в душ, сделала укладку, накрасилась. Оделась. Взяла сумку, ключи и вышла. В школе было шумно, как всегда. Я встретила Риту у входа.

— Привет, — сказала она, оглядела меня. — Ты чего такая уставшая?

— Болею немного, — ответила я.

Она, кажется, поверила. Не стала лезть. Мы зашли в класс. Я сразу увидела Ваню. Он сидел на своём месте, смотрел в окно. Когда я вошла, он повернул голову, наши взгляды встретились. Я смотрела спокойно. Он — тоже. А потом он резко убрал взгляд, уставился в окно.

Я вздохнула. Ничего не сказала. Прошла к своей парте, села одна. Рядом никого не было, и это было даже хорошо. Не нужно было притворяться. Я достала учебник, ручку, стала писать. Голова была пустая, но я пыталась сосредоточиться на доске. Рита села сзади с Мелом. Я слышала, как они о чём-то перешёптывались, Мел что-то рассказывал, Рита смеялась. Обычный день. А я просто сидела и делала вид, что меня не трогает его взгляд, который я чувствовала спиной. Он не смотрел, но я знала. Он тоже знал. Мы оба знали, что между нами пустота. И говорить не о чем. Пока.

На перемене ко мне подошёл Боря. Я стояла у окна, смотрела на улицу, когда он появился рядом.

— Ты как, Мелисс? — спросил он. — Болеешь, Рита сказала.

— Да, приболела немного, — пожала я плечами.

— А ну выздоравливай, — он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Мы сегодня с пацанами на базу идём. Приходи.

— Да не, Борь, — я покачала головой. — Я лучше дома.

— Нуууу, не кисни давай, — он приобнял меня за плечи, прижал к себе.

Я улыбнулась. Не знаю, от чего — от его слов или от того, что он просто был рядом. Братишка. Всегда такой. Простой, без понтов.

Он подмигнул мне и ушёл к Мелу. Я смотрела ему вслед. Рядом с ним было легко. Не то что с Ваней. С Ваней — как по канату, каждый шаг проверяешь, каждое слово. А с Борей — всё просто. Улыбнулся, обнял, поцеловал в макушку, и уже легче.

Я вздохнула, поправила сумку на плече и пошла к выходу. Домой. Надоела эта школа, эти разговоры, его взгляд, который я чувствовала спиной. Дома хоть тихо.

Спустилась по лестнице, надела наушники, включила музыку погромче и вышла на улицу. Солнце светило, но грело слабо. Я шла не спеша, смотрела на дома, на машины. Думала о том, как было хорошо две недели. И как быстро всё рухнуло. Из-за носков. Из-за мусора. Смешно. Грустно.

Я свернула во двор, села на лавочку — не хотелось домой. Достала телефон, посмотрела на чат с Ваней. Пусто. Ничего. Последнее сообщение от него было вчера утром. Я закрыла чат, открыла Риту,она написала

Рита: «Мел зовет на базу,ты придешь?🙏🏻🙏🏻»

Я: «Неттт,прости дорогая,работа»

Я убрала телефон. Посидела ещё немного. Встала и пошла домой.

Дома переоделась, сходила в душ, надела пижаму. Залезла на кровать, включила сериал. Есть не хотелось. Просто лежала и смотрела в экран.

Телефон пиликнул. Рита: «Ваня тоже пришёл на базу. Злой сидит, ни с кем не говорит».

Я не ответила. Выключила телефон и уставилась в потолок.

Скоро можно будет спать. Скоро закончится этот день. Может, завтра будет легче. Или не будет. Но сейчас я ничего не могла с этим сделать. Только ждать.

Дни потянулись как в тумане. Школа, дом, школа, дом. Я вставала, умывалась, делала укладку, накрасилась, шла на уроки, сидела на задней парте, смотрела в окно, не слушала. После уроков шла домой, скидывала сумку, переодевалась в пижаму, ложилась на диван. Включала телевизор, но не смотрела. Листала телефон, но не читала. Просто существовала. Рита пыталась меня вытащить.

— Мелисс, пошли завтра гулять? — спрашивала она в чате.

— Не могу, голова болит, — писала я.

— Может, кофе?

— Тошнит, не хочу.

— Ну может, просто выйдем на набережную?

— Да не, Рит. Мне правда плохо, извини.

Она верила. Или делала вид, что верит. Скидывала мне мемы, смешные видео, надеясь, что я улыбнусь. Я улыбалась иногда, но всё равно оставалась дома. Стены привыкли. Думали, что так и надо. Я ходила на тренировку раз в неделю, потому что тренер звонил сам. Отпрашивалась с работы говорила что болею. Мама звонила, спрашивала, всё ли нормально.

— Да, мам, всё хорошо, — говорила я.

— Ты какая-то грустная.

— Устаю много.

— Отдыхай.

Я ложилась на кровать, укрывалась одеялом и смотрела в потолок. В голове было пусто. Вани не было. Он не звонил, не писал. Я тоже. Мы исчезли друг из друга. Рита иногда говорила, что видела его в школе. Что он тоже хмурый, что он тоже молчит. Мне было всё равно. Или не всё равно, но я делала вид.

Так прошла неделя. Потом ещё несколько дней. Я перестала считать. Просто жила на автомате. Утром подъём, школа, дом, ночь. Иногда выходила в магазин за хлебом и молоком. На улице было холодно, но я не чувствовала. Просто шла и смотрела под ноги. Боря заходил пару раз. Спрашивал, как я. Я говорила: «Нормально». Он не верил, но не лез. Сидел рядом, молчал, иногда обнимал.

Ночью я не могла спать. Ворочалась, сбивала одеяло, потом снова натягивала до подбородка. Телефон лежал рядом, тёмный. Не было ни звонков, ни сообщений. Я встала, накинула кофту, нашла в кармане джинсов старую пачку сигарет. Вышла во двор. Трава холодная, но мне было всё равно. Села на скамейку у подъезда, смотрела на фонари.

Достала сигарету, щёлкнула зажигалкой — ветер задувал. Прикурила со второй попытки. Затянулась, выдохнула в небо. Тишина.

— Сигаретка есть?

Голос сбоку. Я даже не дёрнулась. Повернула голову. Рауль. Стоит, руки в карманах, капюшон на голове, лица почти не видно.

Я молча достала пачку, протянула ему одну. Он взял, прикурил, сел рядом.

— Ты чего поздно ходишь? Вдруг украдут, — сказал он спокойно, в голосе ленивая усмешка.

— Да кому я нужна, — я пожала плечами.

— Мне, например, — он повернулся ко мне.

Я не ответила. Курила, смотрела в темноту. Он тоже молчал. Потом я почувствовала, как его ладонь легла на моё колено.

— Руки убрал, — сказала я спокойно.

Он не убрал.

— Чего ты такая холодная?

— А чего ты такой наглый?

Он засмеялся, но убрал руку. Потянулся ко мне, схватил за плечи, притянул ближе. Я упёрлась ладонями ему в грудь, оттолкнула.

— Рауль, ты чего творишь?

— Да ладно тебе, — он не отпускал.

— Отстань, — я с силой отодвинула его. Он пошатнулся, но не упал.

— Слабый, — усмехнулся он и снова полез. Обхватил меня за талию, прижал к себе. Я вырывалась, толкала его в плечи. Он был сильнее, но я не сдавалась. Потом он наклонился и поцеловал меня. В уголок губ, почти невесомо. Я замерла на секунду, а потом оттолкнула его уже сильнее.

— Ты псих? — сказала я.

Он отпустил, отступил на шаг, улыбнулся в темноте.

— Ладно, ладно, — поднял руки. — Не трону.

— Иди уже, — я отвернулась.

— Спокойной ночи, кис, — сказал он и ушёл.

Я осталась сидеть. Сигарета догорела, я затушила её о скамейку. Потом встала, отряхнула кофту и зашла в подъезд.

Вернулась в кровать. Спать не хотелось. Лежала и смотрела в потолок, пока за окном не начало светать. Уснула под утро. И мне ничего не снилось.

Следующее утро началось с будильника, который я переставляла три раза. Встала, сходила в душ, сделала укладку, накрасилась. Оделась. Всё на автомате, без мыслей. На кухню заходить не хотелось, так что я просто взяла сумку и вышла.

В школе было шумно, как всегда. Первый урок я почти не слушала, смотрела в окно, клевала носом. За ночь я толком не спала — часа два, не больше. Голова была тяжёлая, но я держалась. На втором уроке выпила кофе из автомата, стало чуть легче. На третьем вообще ничего не понимала, просто смотрела на доску и ждала перемены.

На большой перемене я вышла в коридор, встала у окна. Достала телефон, начала листать ленту — ничего интересного. Тут ко мне подбежал Илья. Запыханный, как будто бежал откуда-то.

— Привет! — сказал он, чуть отдышавшись.

— Привет, — я даже голову не повернула.

— Тут такое дело... Рауль просил номер твой, для дела... — он не договорил, потому что я перебила.

— Для секса? — я повернулась к нему, смотря без эмоций.

— Нет, — он замялся. — Он короче моделей ищет. Там делает какой-то дом. Модный дом, что ли... Не знаю. В общем, просит твой номер, я скину ему?

— А притон с моделями, — я усмехнулась. — Прикольно.

Он ждал, растерянный.

— Ну кидай, — сказала я и с безразличием ушла.

Илья остался стоять у окна, а я пошла в класс. В голове пронеслось: Рауль. Вчерашний вечер, его губы на моей щеке. И теперь ему вдруг понадобился мой номер. Для дома моделей. Смешно. Я не наивная, понимала, что, скорее всего, это не «просто работа». Но мне было всё равно. Хотелось хоть какого-то движения, хоть какой-то встряски. Чтобы не сидеть дома и не листать пустой диалог с Ваней.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я сидела на уроках, не слушала, иногда писала Рите короткие сообщения, она отвечала смайликами. После школы я пошла домой, переоделась, упала на кровать и уставилась в потолок.

Телефон пиликнул. Новое сообщение от незнакомого номера: «Привет, это Рауль. Илья дал твой номер. Есть работа, модельный проект. Если интересно — скину детали».

Я смотрела на экран минуту. Потом написала: «Скидывай». И отложила телефон в сторону.

«Короче, у меня проект. Дом за городом, для своих. Небольшой. Но мне нужны девочки. Ты ж модель, в теме, знаешь, кто ищет работу. Найди мне пару человек. Нормальных, красивых. Не дуры. Я заплачу. Тебе и им».

Я прочитала два раза. Не удивилась.

— Притон, значит, — сказала я себе под нос.

Написала: «Типа дом для богатых дядек?»
Он: «Не грубо. Для своих. Всё чинно, без грязи. Но да, суть ты поняла».

Я скинула смайлик — палец вверх. И отложила телефон.

Выключила свет. Накрылась одеялом. Уснула почти сразу. Без мыслей, без тревоги. Просто ещё один день. И завтра будет ещё один. Ему нужны модели? Найду. Мне нужны деньги. А что? Все девушки знают, на что идут. Я не принуждаю. Я просто даю информацию. Остальное — их выбор.