мелисса хэнкина/киса

Я проснулась рано. Солнце только начинало светить в окно, но я уже не лежала. Сегодня был день, когда я решила — хватит прятаться.

Я встала, сходила в душ, сделала укладку, накрасилась. Оделась. В зеркало посмотрела мельком — нормально, можно выходить.

По дороге в школу я слушала музыку в наушниках и не думала ни о чём. Пыталась не думать. Иногда получалось, иногда нет.

В школе я сразу встретила Риту. Она стояла у входа, пила кофе из стаканчика и смотрела в телефон. Я подошла, и она подняла голову.

— О, пришла, — сказала она и улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ, и мы обнялись. Крепко, как всегда, будто не виделись месяц, хотя виделись позавчера.

— Ну что, идём? — спросила она.

— Идём, — ответила я.

Мы пошли в класс. По дороге Рита рассказывала, кто что сделал за ту неделю, пока меня не было, но я слушала вполуха. Внутри было спокойно. Странно, но спокойно.

В классе я поздоровалась с Борей. Он сидел за своей партой, листал учебник и хмурился.

— Привет, — сказала я.

Он посмотрел на меня, чуть улыбнулся.

— Живая?

— Почти, — ответила я.

— Ну, держись.

Я кивнула. Потом подошла к Мелу. Он сидел у окна, смотрел в одну точку и не заметил меня сразу.

— Мел, — сказала я.

Он повернул голову.

— А, Мелисс, ты пришла. Как ты?

— Нормально. А ты как?

— Нормально, — он улыбнулся, но как-то грустно.

Я не стала лезть с расспросами. Просто пожала ему руку и пошла на своё место.

На Ваню я даже не смотрела. Сидела к нему спиной, листала тетрадь, делала вид, что меня не интересует, где он и что он делает.

Но я чувствовала его взгляд.

Он смотрел. Я знала. Каждую секунду. От этого внутри всё сжималось, но я не оборачивалась. Не сегодня.

Уроки тянулись долго. Учителя задавали вопросы, я отвечала механически, не вникая. Думала о другом. О том, что скажу Анжеле. О том, как разбила бокал на её дне рождения. Мне было стыдно. Не за то, что разбила — она заслужила. А за то, что испортила праздник. Не её, не Маше — всем. Себе, Рите, Боре, Мелу, даже Анжеле, хотя она в тот момент была не права.

После всех уроков я подошла к Анжеле.

Она сидела на подоконнике в конце коридора, смотрела в телефон и улыбалась чему-то.

— Анжел, — позвала я.

Она подняла голову.

— О, Мелисс, привет, — сказала она. — Ты чего? Ты вроде не появлялась долго.

— Да, болела, — ответила я. — Слушай... я хотела извиниться.

Она убрала телефон в карман и внимательно посмотрела на меня.

— За бокал? — спросила она.

— И за то, что испортила твой день рождения, — кивнула я. — Я была не права. Там были все свои, и не надо было... ну, ты поняла.

— Мелисс, — Анжела вздохнула и спрыгнула с подоконника, встала вровень со мной. — Ты ничего не испортила. Этот день рождения был испорчен ещё до того, как ты разбила бокал. Ваня пришёл с этой... ну, в общем. Я не злюсь на тебя. Честно.

— Правда? — спросила я.

— Правда, — она улыбнулась. — Бокал — это было жёстко, конечно. Я сначала испугалась, что драка будет. Но потом подумала: правильно, пусть знает.

Я выдохнула.

— Спасибо, Анжел. Я переживала.

— Не надо переживать, — она махнула рукой. — Всё нормально. Лучше скажи: ты сегодня свободна?

— Свободна, — ответила я осторожно. — А что?

— У меня сегодня тусовка, — она улыбнулась шире. — Небольшая, свои. Я тебя и Риту приглашаю. Придёте?

Я задумалась на секунду. Мысли о людях, о шуме, о том, что снова надо с кем-то разговаривать и улыбаться, пугали. Но сидеть дома и пялиться в потолок больше не хотелось.

— Приду, — сказала я. — И Риту передам.

— Отлично, — Анжела чуть не подпрыгнула. — В семь. Я скину адрес.

— Хорошо, — я кивнула.

Мы попрощались. Я пошла к выходу, надела наушники, включила погромче. Думать не хотелось. Встречаться с Ваней не хотелось. Хотелось просто дойти до дома, упасть на кровать и полежать часок перед тем, как собираться к Анжеле.

Но я знала, что полежать не получится. Потому что на душе было неспокойно. Потому что он смотрел. Потому что я чувствовала.

Я вышла из школы и глубоко вздохнула. Свежий воздух немного прояснил голову.

Дома я скинула вещи, сходила в душ, переоделась. Собрала волосы, поправила макияж. Посмотрела в зеркало — на меня смотрела почти та же Мелисса, что и раньше. Только в глазах была какая-то новая, усталая глубина.

Я взяла телефон, написала Рите: «Анжела зовёт сегодня в гости. В семь. Пойдёшь?»

Рита ответила через минуту: «Конечно, пойду. А ты?»

Я: «Тоже».

Рита: «Ну наконец-то ты выходишь в люди».

Я: «Не радуйся раньше времени».

Рита: «Я всегда радуюсь, когда ты не сидишь в четырёх стенах».

Я не ответила. Отложила телефон, села на кровать и посмотрела в окно.

За окном было серое небо и мокрые крыши. Но внутри впервые за долгое время стало чуть теплее.

Я села на кровать, взяла телефон и уставилась в него. ТикТок листался сам собой — смешные видео, тренды, какие-то танцы, голоса за кадром. Я смотрела, но почти не видела. Мысли были далеко. Иногда я залипала на одном ролике по десять секунд и понимала, что не помню, о чём он был.

Потом я отложила телефон и посмотрела на часы. Стрелки показывали почти шесть. Я вздохнула и сказала себе: «Пора собираться».

Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Оценила то, что есть. Укладка уже не та, утром была аккуратнее. Волосы слегка растрепались, но это даже придавало какой-то небрежный шик. Я решила, что так и оставлю — не переделывать же заново.

Потом занялась макияжем. Легкий, но выразительный. Вечерний, но не вечерний — такой, чтобы и в кадре хорошо смотреться, и вживую не выглядеть куклой. Нанесла базу, растушевала, добавила хайлайтер. Стрелки вывела едва заметные, почти невидимые. Блеск на губы — и готово.

Оделась. Платье я выбрала. Простое, но красивое. То, в котором чувствуешь себя уверенно. Покрутилась перед зеркалом — нравится. Не слишком нарядно, не слишком просто. Анжела оценит.

Посмотрела на телефон. 18:30. Ровно полчаса до того, как нужно быть у неё. Я вызвала такси, сунула в сумку телефон, наушники, помаду для блеска на случай, если сотрётся. Ключи, карточка, кошелёк. Всё.

В такси я ехала с открытым окном. Вечерний воздух уже не был таким холодным, как днём. Ветер развевал волосы, и я несколько раз подумала, что надо бы их собрать в хвост, чтобы не растрепались. Но потом забила. Хоть какой-то ветер. Хоть какая-то свобода.

Я смотрела в окно на проезжающие машины, на людей, которые спешили по своим делам, и думала о том, что ещё неделю назад я лежала в кровати и не хотела ничего. А сейчас еду на тусовку. К Анжеле. К людям. К жизни.

Машина остановилась у дома Анжелы. Я расплатилась, вышла и сразу увидела Риту. Она стояла у крыльца, копошилась в телефоне и курила электронку.

— Ты пришла! — сказала она, заметив меня, и убрала телефон в карман.

— Пришла, — ответила я.

Мы обнялись, и Рита оглядела меня с ног до головы.

— Выглядишь отлично, — сказала она. — Серьёзно.

— Ты тоже, — ответила я. И это было правдой.

— Пойдём? — спросила она.

— Пойдём, — кивнула я.

Рита нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу, и за ней стояла Анжела — вся сияющая, улыбающаяся, с двумя бокалами в руках.

— Девочки, заходите, — сказала она, протягивая нам по бокалу. — Праздник начинается.

Я взяла бокал, сделала глоток. Вино было сладким, тёплым. Внутри разлилось тепло.

Я выдохнула. Зашла.

Мы с Ритой чуть выпили и просто сидели в углу на мягком диване, разговаривали. Было очень комфортно. Никто не лез в душу, никто не задавал лишних вопросов. Мы обсуждали буквально всё — от того, что она вчера смотрела сериал, до того, почему Анька из параллельного класса вдруг сменила цвет волос на розовый. Смеялись, пили шампанское, потом ещё чуть-чуть вина. Рита рассказывала про Влада, я слушала и впервые за долгое время не завидовала, а просто радовалась за неё.

Тут пришёл Хэнк. Громкий, шумный, с шоколадкой наперевес, которую он тут же отдал Анжеле. Потом подтянулись Мел и Гена. Мы все сидели в гостиной: кто-то на диване, кто-то прямо на полу, кто-то на подоконнике. Болтали, дурачились, шутили. Анжела поставила музыку, но не громко — так, фоном. Хэнк пытался рассказать анекдот, но сам запутался в середине и заржал, а за ним и все остальные. Мел подливал всем сок, хотя в соке давно уже была водка. Гена фоткал всё на свой старый кнопочный телефон и обещал выложить фотки в общий чат, но мы знали, что он забудет.

Вани не было. И я даже об этом не думала. Вообще. Ни разу. Только один раз мелькнуло где-то на периферии, но я поймала себя на мысли, что не хочу об этом — и просто допила шампанское. Я забылась. По-настоящему. Впервые за эту долгую неделю я не чувствовала тяжести. Не чувствовала вины. Не чувствовала той противной тревоги, которая сидела в груди и грызла изнутри. Было просто весело, тепло и уютно.

Когда все начали потихоньку расходиться, я подошла к Анжеле. Она стояла у двери, провожала Хэнка, который уже надевал куртку задом наперёд.

— Анжел, — сказала я, — эта лучшая тусовка из всех, на которых я была. Серьёзно.

Она посмотрела на меня, ничего не сказала, просто обняла. Крепко, по-дружески, как будто мы знали друг друга тысячу лет, а не просто иногда пересекались в школе и на днях рождения. Я закрыла глаза и выдохнула.

Когда я уже собиралась уходить, меня приобнял за плечи Гена. Он был немного пьян, но держался молодцом.

— Я рад, что ты улыбаешься, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал.

Я улыбнулась и отпила шампанского из бокала, который всё ещё держала в руке. Оно уже было тёплым и почти пустым.

— Гена, — сказала я, — спасибо, что открываешь мне глаза.

Он замер. Посмотрел на меня, чуть нахмурился, будто не понял, о чём я. А потом улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, — сказал он.

Он остановился и обнял меня. Я обняла его в ответ. Так мы и стояли посреди коридора, пока кто-то не крикнул из гостиной, что такси уже ждёт.

— Пока, Ген, — сказала я.

— Пока, Мелисс, — ответил он.

Я вышла на улицу, вдохнула холодный ночной воздух и поняла, что сегодня я сделала ещё один маленький шаг вперёд. Он был почти незаметным. Но он был.

Я решила пройтись пешком.

Шла медленно, без наушников, слушала, как город затихает. Машин становилось всё меньше, фонари горели тусклым жёлтым светом, где-то вдалеке лаяла собака. Я смотрела под ноги, потом на звёзды, потом снова на асфальт. В голове было пусто и легко.

Я шла минут тридцать, не меньше. Может, сорок. Я не засекала. Ноги гудели от каблуков, платье обдувал ветер, и я чувствовала себя почти живой. Обычной. Не героиней драмы, не той, кто разбила бокал об чужую голову. Просто девушкой, которая идёт домой после хорошего вечера.

У подъезда я замерла на секунду. Посмотрела на светящиеся окна. На небо. На свои руки, сжимающие сумку. Выдохнула.

Было классно.

Я зашла внутрь и улыбнулась.

Я зашла в квартиру, тихонько закрыла дверь, чтобы не шуметь, хотя шуметь было не перед кем. Разделась, повесила платье на плечики, убрала в шкаф. Сходила в ванную — смыла макияж, умылась, расчесала волосы. Потом долго стояла под душем, смотрела, как вода стекает по плитке, и думала ни о чём.

Вытерлась, надела пижаму, ту самую, клетчатую, в которой уже чувствовала себя в безопасности. Почистила зубы, выпила стакан воды. Зашла в комнату, поправила одеяло, взбила подушку. Залезла под одеяло, выключила ночник. В комнате стало темно, только луна светила в окно.

Я закрыла глаза и провалилась в сон — спокойный, глубокий, без снов. Такой, какой бывает после долгого дня, когда ты наконец можешь выдохнуть и просто быть.

И это было хорошо.

От лица Вани

Я сидел на тусовке у Анжелы и чувствовал себя лишним.
Вокруг все смеялись, пили, танцевали. А я пришёл с какой-то девчонкой, которую даже не запомнил. Её звали... Катя? Лена? Неважно. Она была рядом, положила голову мне на плечо, что-то шептала про музыку и то, как ей нравится этот дом. Я кивал, но не слушал.

Потому что я смотрел на Мелиссу.

Она сидела в углу на диване с Ритой, и она смеялась. Настоящим смехом, тем самым, когда глаза блестят, а голос становится звонким, как колокольчик. Она поправила волосы, отпила шампанского, что-то сказала подруге, и та засмеялась в ответ.

Я смотрел и не мог отвести взгляд.

Она была красивой. Не той красивой, как на фотографиях в соцсетях, где всё выверено до миллиметра. А по-настоящему. Живой. Свободной. Она не видела меня. Или делала вид, что не видит. Это было больно, но я понимал. После того, что случилось на дне рождения... что я сделал... она имела полное право смотреть сквозь меня.

Рядом со мной девушка, которую я привёл, потянулась за бокалом. Я протянул ей — она улыбнулась, поцеловала в щёку. Я не отстранился, но и не ответил. Внутри было пусто. Совсем пусто.

Потом пришёл Гена, потом Мел, потом Хэнк. Все они обнимали Мелиссу, говорили ей что-то, и она снова смеялась. Особенно с Геной. Он что-то шепнул ей на ухо, и она отпила шампанского, улыбнулась, обняла его.

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Не ревность — нет. Что-то другое. Тяжёлое, липкое, отвратительное. Я сам всё сломал. Сам. Своими руками. И теперь сидел здесь, с чужой девчонкой, которая даже не понимала, что я смотрю на другую.

Когда вечеринка стала затихать, я поднялся. Девушка спросила, не проводить ли меня. Я покачал головой. Сказал, что такси уже в пути. На самом деле я не вызывал. Я просто хотел остаться один.

Перед выходом я посмотрел на Мелиссу в последний раз. Она стояла у двери с Ритой, собиралась домой. Поправляла платье, улыбалась подруге. Так спокойно, так легко.

Я знал, что эта лёгкость — не для меня.

Я надел куртку и вышел в холодную ночь. Сел на скамейку у подъезда, достал сигарету, но курить не стал. Просто смотрел на звёзды и думал о том, как всё испортил.

Она была счастлива сегодня. Без меня. И, наверное, так и должно быть.

Я докурил, бросил бычок в урну и побрёл домой. В голове была пустота. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «Что я наделал».

Я потерял её. Не в тот момент, когда она разбила бокал. А раньше. В то утро, когда уехал к Маше. Когда врал. Когда притворялся. Всё это время я терял её по кусочкам, а она не знала — или знала, но не хотела верить.

А теперь она смеялась с другими. И это было правильно.

Я зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж, тихо открыл дверь. Мама спала. Я прошёл в свою комнату, лёг на кровать, не раздеваясь. Включил телефон — ни одного сообщения. Я и не ждал.

Закрыл глаза и провалился в темноту. Там тоже не было её. Только пустота. Заслуженная.

Среда. Утро.

Я проснулась от того, что телефон орал как ненормальный. Будильник, который я забыла выключить, трезвонил уже в четвёртый раз, а я всё никак не могла понять, где я и почему так светло. За окном уже вовсю светило солнце, птицы орали как ненормальные, и где-то в соседней квартире снова завередили перфоратор. Я застонала, натянула одеяло на голову, поняла, что спать больше не хочу, и поплелась в ванную.

Ванная была холодной. Я намочила лицо водой, посмотрела в зеркало. Ну норм, не уродка. Сделала укладку, накрасилась, оделась – всё на автомате.

На кухне сварила кофе, намазала тост арахисовой пастой и села за стол. Включила телефон — Рита уже написала: «Ты идёшь? Я у входа».

Я набрала: «Иду, не влипай без меня».

Рита ответила: «Я никогда не влипаю, это ты у нас королева драм».

Я усмехнулась и допила кофе.

Дорога в школу

Я вышла из дома. На улице было тепло, почти по-летнему. Солнце уже вовсю пекло, и даже воздух пах по-другому – какой-то весной, что ли. Я надела наушники, включила свой плейлист и пошла в сторону школы. По дороге я ни о чём не думала. Просто шла, смотрела на машины, на людей, на собак, которых выгуливали.

Рядом со мной прошла какая-то бабка с тележкой, остановилась у светофора и сказала:

— Девушка, у вас шнурок развязался.

Я посмотрела вниз — и правда. Завязала, поблагодарила.

— Спасибо, — сказала я.

— Носи на здоровье, — ответила бабка и пошла дальше.

Я улыбнулась своим мыслям. Даже незнакомые люди заботятся.

Потом я остановилась у киоска, купила себе бутылку воды и пакетик сока для Риты, потому что она забывает пить и потом у неё голова болит. Сунула всё в рюкзак и пошла дальше.

Школа. Встреча с Ритой.

У входа в школу стояла Рита. Она болтала с какими-то девчонками из параллельного класса, но увидела меня, махнула рукой и отошла.

— О, пришла, — сказала она, улыбаясь.

— А то, — я протянула ей сок. — Держи, а то ты опять забудешь пить.

— Спасибо, мамочка, — она засмеялась и сунула сок в карман. — Ты сегодня какая-то светлая.

— Выспалась.

— Я тебе на секундочку, твоя рожа — это ты выспалась? А что тогда с тобой, когда ты не высыпаешься?

— Не хотела бы ты знать, — ответила я и толкнула её плечом.

Рита толкнула меня в ответ.

— Пошли, а то на первый опоздаем, и она опять будет читать нотации про взрослую жизнь.

— Пусть читает, — я пожала плечами. — Я всё равно не слушаю.

Мы зашли в школу.

Уроки

Первый урок был русским. Мы писали сочинение. Я написала какую-то ерунду про весну, хотя во дворе уже почти лето. Учительница ходила между партами и заглядывала в тетради. Когда она подошла ко мне, я прикрыла лист рукой, но она всё равно успела прочитать пару строк.

— Мелисса, весной листья зелёные, а не фиолетовые, — сказала она.

— А у меня творческий подход, — ответила я.

Рита фыркнула за моей спиной.

— Господи, Мелисса, — вздохнула учительница и пошла дальше.

Я обернулась к Рите и показала ей язык. Она засмеялась.

На втором уроке была математика. Я ничего не понимала. Рита подсказывала, но я всё равно тупила.

— Слушай, — шепнула я ей. — Объясни ещё раз, а то я вообще не въезжаю.

— Боже, какая ты тупая сегодня, — закатила она глаза, но всё равно объяснила.

— Спасибо, всё равно не поняла, но спасибо.

— Иди ты, — она толкнула меня локтем.

На большой перемене мы пошли в столовую. Взяли по булочке и чаю. Сели за столик у окна.

— Слушай, — сказала Рита, откусывая булку. — А ты Ваню сегодня видела?

— Не видела, — ответила я. — И не хочу.

— Понятно, — она не стала лезть. — Ладно, давай о чём-то другом. Ты на тусу сегодня идёшь?

— Какую тусу?

— Ну, в ДК, в семь. Анжела всех зовёт. Вчера была, сегодня опять.

— Не знаю, устала, — я пожала плечами.

— А чего ты дома сидеть будешь? Опять в потолок плевать?

— Не буду я в потолок плевать.

— А что будешь?

— Не знаю, сериал посмотрю.

— Сериал ты и завтра посмотришь. А тусовка сегодня. Давай, пошли.

— Зачем?

— Затем, что весело. Затем, что ты всё лицо уже дома. Затем, что я хочу, чтобы ты пошла.

Я закатила глаза.

— Ты как маленькая, честное слово.

— А ты бука, — сказала Рита и надула губы. — Ну Мелисс, ну пожалуйста. Ну что тебе стоит?

— Ладно, — сдалась я. — Уболтала.

— Ура! — она чуть не подпрыгнула. — Тогда после уроков ко мне или к тебе?

— Давай ко мне.

— Хорошо, тогда созвонимся.

Конец уроков. Дорога домой.

После уроков я вышла из школы, надела наушники и пошла домой. По дороге думала о том, что сегодня вечером будет тусовка. Надеюсь, будет так же круто, как вчера. Не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось никого видеть, но Рита права – нельзя вечно сидеть дома.

Я шла мимо парка, увидела девочку с коляской — она кормила голубей. Один сел ей на плечо, она засмеялась. Я тоже улыбнулась. Иногда такие простые моменты радуют больше, чем всё остальное.

Потом я зашла в магазин у дома, купила себе йогурт и чипсы. На кассе тётенька сказала:

— Девушка, ты бы поосторожнее с этими чипсами, прыщи будут.

Я удивилась и не нашлась, что ответить. Просто улыбнулась и вышла.

Дома

Дома я скинула вещи, сходила в душ, переоделась в платье, — чёрное, простое, но Анжела говорила, что это круто. Волосы, немного подкрасилась, сделала укладку.

Посмотрела на себя в зеркало. Ну норм.

Рита позвонила в дверь ровно через час. Я открыла.

— Ты готова? — спросила она, входя.

— Почти, — я докрашивала губы. — Секунду.

— Ты красивая, — сказала она.

— Ты тоже, — ответила я.

— Влад сказал, что придёт, — она зачем-то покраснела.

— Опять? — я усмехнулась. — Вы уже не разлей вода.

— Не начинай, — она отмахнулась. — Пошли, а то опоздаем.

Я взяла сумку, проверила, что ключи на месте, и мы вышли.

Дорога до ДК

На улице уже было темно, фонари горели, по дорогам мчались машины. Мы встали у подъезда и начали вызывать такси.

— Ну какие у тебя планы на завтра? — спросила Рита, пока мы ждали.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Спать хочу.

— Ты всегда хочешь спать.

— Потому что я не сплю ночами.

— А почему ты не спишь ночами?

— Потому что думаю много.

Рита засмеялась.

— О чём думать? Жизнь прекрасна.

— Для тебя да, — я улыбнулась. — У тебя Влад, любовь, всё такое.

— А у тебя будет. Не сейчас, но будет.

— Ты думаешь?

— Ну нет,я не умею же думать...

Мы посмеялись

Такси приехало через пять минут. Мы сели на заднее сиденье, я назвала адрес, и водитель тронулся.

— А кто там будет? — спросила Рита.

— Кто?, — не поняла я.

— Ну на тусовке, кто?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Анжела сказала, все свои.

— Мел будет?

— Наверное.

— А Гена?

— Скорее всего.

— А Ваня?

Я замолчала. Повернулась к окну.

— Ты идиотка, — сказала Рита. — Зачем я спросила?

— Не знаю, — я не поворачивалась.

— Прости, — она коснулась моего плеча.

— Ничего, — я вздохнула. — Всё равно уже всё равно.

— Если всё равно, то чё ты тогда на взводе?

— Я не на взводе. Я спокойна.

— Это у тебя называется «спокойна»?

Я посмотрела на неё и усмехнулась.

— Ладно, не спокойна. Но хочу такой казаться.

— А ты не кажись, — сказала Рита. — Будь собой. Переживай, если хочется переживать. Плачь, если хочется плакать. Но не делай вид, что тебе всё равно.

— Я не делаю вид.

— Делаешь, — она сжала мою руку. — И я тебя понимаю. Но не надо.

Я промолчала.

Мы ехали дальше. За окном проплывали дома, витрины магазинов, светофоры. Я смотрела на них и старалась не думать о том, что Ваня, возможно, будет там сегодня.

— А что ты ему скажешь, если он придёт? — вдруг спросила Рита.

— Ничего, — ответила я. — Не подойду. И он не подойдёт.

— Уверена?

— Нет, но хочу верить.

— Ты сильная, Мелисс, — сказала Рита.

— Не сильная, — я покачала головой. — Просто устала.

Мы замолчали. Такси остановилось у ДК.

— Приехали, — сказал водитель.

Я расплатилась, и мы вышли.

Мы с Ритой вышли из такси. На улице было прохладно, но в ДК уже мигали огни, и оттуда доносилась музыка — глухая, ритмичная, такая, от которой ноги сами начинали танцевать. Влада мы встретили сразу у входа. Он стоял с двумя стаканами колы и своим фирменным лёгким опозданием. Я уже привыкла.

— Опоздал, — сказала Рита, уперев руки в бока.

— Красивое опоздание, — улыбнулся он и протянул ей стакан. — Для тебя с любовью.

— Ладно, прощаю, — она взяла колу, сделала глоток и улыбнулась.

Я закатила глаза. Когда они рядом, я чувствую себя третьей лишней. Но сегодня мне было всё равно. Рядом есть кто-то — и ладно.

Мы зашли внутрь. В зале было душно, пахло потом и дешёвым парфюмом. Музыка била по ушам, и я сразу пожалела, что не взяла беруши. Толпа кипела — кто-то танцевал, кто-то стоял у стенок, кто-то уже успел напиться и валялся на диванах в углу.

— Пошли к бару, — крикнула Рита мне на ухо, перекрывая музыку.

Я кивнула.

Мы пробрались через толпу, взяли по коктейлю. Яркие, с дольками лимона, почти не горькие. Я выпила свой быстро. Рита посмотрела на меня и заказала ещё.

— Ты сегодня в ударе, — сказала она.

— Просто хочется забыться, — ответила я.

Она не стала лезть.

Влад куда-то отлучился — встретил знакомых, они заговорили о своём. Рита взяла меня за руку и потянула танцевать. Я пошла, но через пару песен выдохлась. Усталость навалилась какая-то дикая, волнами.

— Я сяду, — сказала я.

— Хорошо, — кивнула Рита. — Я потом найду тебя.

Я села за столик у стены, положила голову на руку и смотрела на танцующих. Всё плыло перед глазами — огни, лица, вспышки света. Рита уже была где-то в толпе с Владом, они кружились, обнимались. Я снова пожалела, что я одна.

Я выпила ещё один коктейль. Потом ещё один. Голова стала тяжёлой, ноги — ватными, и я перестала понимать, где нахожусь. Музыка стала тише, а люди — размытыми пятнами.

— Девушка, вы одна? — кто-то сел рядом.

Я подняла голову. Парень. Высокий, тёмные волосы, приятное лицо. Красивый даже. Улыбка до ушей. Я попыталась сосредоточиться, но мысли разбегались.

— Одна, — проговорила я, икнув.

— А как тебя зовут, красавица? — он придвинулся ближе.

— Мелисса, — еле выговорила я.

— Мелисса... красивое имя. А меня Рауль.

Рауль. Имя мне ничего не сказало. Но я была слишком пьяна, чтобы вслушиваться. Я смотрела на него и не понимала — друг или враг. Он улыбался, говорил что-то про танцы, музыку, про то, что ему скучно одному. Я кивала, не вникая.

Потом он взял меня за руку. Я не убрала.

— Ты вся дрожишь, — сказал он.

— Холодно, — соврала я.

— Давай согрею, — он притянул меня ближе.

Его рука легла на талию. Тепло, но чуждое. Хотелось верить, что он просто добрый. Но его пальцы поползли ниже, и я напряглась.

— Эй, — я попыталась отодвинуться. — Не надо.

— Расслабься, — он не убирал руку. — Мы же просто общаемся.

— Я сказала — не надо, — я попыталась встать, но он схватил меня за запястье.

— Куда ты? Посиди ещё.

— Отпусти, — я дёрнулась, но его хватка была крепкой.

Он засмеялся и придвинулся ещё ближе. Я почувствовала запах алкоголя и дешёвого одеколона.

— Ты такая красивая, когда злишься, — сказал он и потянулся к моей шее.

Я оттолкнула его свободной рукой.

— Отвали! — крикнула я, но музыка заглушила голос.

Он не отвалил. Он встал, потянул меня за собой. Я попыталась вырваться, но ноги не слушались, силы куда-то ушли. Он тащил меня к выходу, прижимая к себе, облапав за талию и ниже. Я кричала, но никто не слышал. Рита была в толпе, Влад рядом с ней, они меня не видели.

— Помогите! — заорала я, почти плача.

И тут кто-то схватил Рауля за плечо с такой силой, что его развернуло.

— А ну руки убрал.

Ваня.

Он стоял перед нами, сжав кулаки. Глаза горели, скулы напряжены. Он был не просто злой — он был в ярости.

— Вань, — выдохнула я.

— Рауль, — Ваня посмотрел на него. — Руки убрал от неё. Быстро.

Рауль усмехнулся, но не отпустил меня.

— А ты кто такой, Вань? — он сделал шаг вперёд. — Брат? Друг? Или просто ненужный хрен?

— Последний раз говорю, — Ваня шагнул вперёд, — убери руки, пока цел.

— А то что? — Рауль засмеялся. — Ты меня бить будешь? Ты и меня знаешь, Ваня. Мы с тобой старые знакомые.

— Именно поэтому я знаю, что ты за мразь, — Ваня схватил его за ворот и оттолкнул от меня. Я пошатнулась, но устояла.

— Ты че творишь? — проговорил Рауль, потирая шею. — Она сама хотела.

— Врёшь, — сказала я, с трудом выговаривая слова. — Я не хотела.

— Слышал? — Ваня толкнул его в грудь. — Не хотела. Вали отсюда, пока я не разобрался с тобой как полагается.

— Посмотрим, как ты разберёшься, — Рауль замахнулся, но Ваня перехватил его руку и ударил первым. Кулак пришёлся прямо в челюсть, Рауль отлетел к стене, но устоял и кинулся в ответную атаку. Ваня увернулся, ударил снова — в живот, потом по лицу, раз за разом, не останавливаясь. Удары были короткими и жестокими, как у того, кто давно хотел это сделать.

— Ты что творишь? — орал Рауль, пытаясь прикрыться, но Ваня продолжал бить. Кровь стекала по лицу Рауля, он уже почти не сопротивлялся. Вокруг собралась толпа, кто-то кричал, кто-то пытался оттащить Ваню.

— Ваня, хватит! — крикнула я, но он не слышал.

— Не тронь её больше никогда, — прошипел он, поднимая Рауля за шкирку. — Увижу рядом — убью.

Рауль кивнул, вытер кровь рукавом и выбежал на улицу.

Ваня повернулся ко мне.

— Ты как? — спросил он тяжело дыша.

— Нормально, — ответила я.

— Врёшь.

— А ты не лезь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул, развернулся и пошёл к выходу.

— Ваня, — окликнула я. Он остановился. — Спасибо.

Он ничего не ответил. Просто вышел и исчез в темноте.

Я зашла внутрь. В зале снова гремела музыка, и всё шло своим чередом — кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то смеялся и обнимался. Но меня трясло. Не от холода — от злости и страха, которые всё ещё сидели где-то глубоко внутри, даже когда Рауль уже ушёл. Я подошла к барной стойке и взяла ещё один коктейль. Потом ещё один. Потом перестала считать. Рита куда-то пропала с Владом, и мне было даже легче — не нужно было делать вид, что со мной всё нормально.

Я пила и смотрела по сторонам. Люди кружились в каком-то бесконечном танце, огни мигали, кто-то смеялся и падал, кто-то кричал, но всё это было как в тумане.

Потом я вышла на улицу покурить. Во рту пересохло, голова кружилась, ноги еле держали. Я прислонилась к стене, достала сигарету и закурила. Вдохнула дым и почувствовала, что стало чуть легче. Холодный воздух обдувал лицо, и я смотрела в темноту, ни о чём не думая.

Я даже не смотрела в ту сторону. Просто знала, что он рядом. Он не подходил, не трогал, не говорил. Просто стоял и курил, глядя вперёд. Потом тихо сказал:

— Извини меня.

Голос у него был хриплый, чужой.

Я медленно повернула голову и впервые за долгое время посмотрела на него прямо. На его лицо, на синяки, которые ещё не прошли после драки с Борей — тот раз, когда он за меня заступился, когда встал между мной и Раулем. На его глаза — уставшие, виноватые, почти мёртвые. И вдруг что-то внутри меня дрогнуло. Не любовь. Не прощение. Просто слёзы. Они полились сами, без звука, без всхлипов — просто потекли по щекам, и я не могла их остановить. Я не плакала — я просто стояла и смотрела на него, а по лицу текло. Он сделал шаг, потом ещё один, медленно протянул руки и обнял меня. Он прижал меня к себе, положил подбородок на мою макушку и держал так, будто боялся, что я исчезну или рассыплюсь. Я не оттолкнула. Я стояла и чувствовала его тепло, его дыхание, его страх. Он боялся, что я уйду. А я боялась, что останусь.

Мы стояли в темноте под фонарём, и никто не видел наших слёз. Вдалеке кто-то смеялся, играла музыка, мигали огни ДК. А мы были в своей тишине. Впервые за долгое время — просто рядом.

Мы простояли так долго.

Я не знаю, сколько прошло времени — может, минута, может, час. Музыка из ДК доносилась приглушённо, где-то вдалеке проехала машина, и снова стало тихо. Я чувствовала его руки на своей спине, его дыхание, его сердце — оно билось сильно и быстро. Или это моё? Я уже не разбирала. Ветер трепал волосы, было холодно, но я не замерзала. Потому что он согревал.

Потом я сделала шаг назад.

Его руки соскользнули с моей спины, но он не убрал их сразу — сначала одну, потом другую, будто не хотел отпускать. Я подняла голову и посмотрела на него. Он смотрел на меня спокойно, но грустно. В его глазах не было той привычной улыбки, не было самоуверенности. Только усталость и боль. Боль, которую я ему причинила своим молчанием. И свою боль, которую он причинил мне. Всё смешалось.

Я замялась. Хотела что-то сказать, но слова застревали в горле. Что я могла ему сказать? Что я зла? Что я простила? Что я не знаю, как жить дальше? Ничего из этого не было правдой. И всё это было правдой одновременно.

— Прости, — сказала я.

Голос дрожал.

Я развернулась и пошла прочь. Не оглядываясь. Боялась, что если оглянусь — не смогу уйти. Или, наоборот, он прочитает на моём лице что-то, чего я сама ещё не поняла.

Я пошла к Рите.

Она стояла в зале, у барной стойки, с пустым стаканом в руке, и оглядывалась по сторонам, явно искала меня. Я подошла, тронула её за плечо. Она обернулась, посмотрела на моё лицо, и я увидела, как в её глазах мелькнул испуг.

— Мелисс? — спросила она тихо. — Что случилось? Ты плакала?

— Поехали домой, — сказала я. — Пожалуйста.

Она не стала спрашивать. Просто кивнула, обняла меня одной рукой и повела к выходу. По дороге она что-то крикнула Владу — я не расслышала, что. Он махнул рукой, сказал, что сам доберётся. Мы вышли на улицу. Рита поймала такси, мы сели на заднее сиденье, и я уткнулась в её плечо.

Всю дорогу молчали. Я смотрела в окно на ночной город, на мокрые улицы, на пустые лавочки в парке. В голове был пустота и звон. Слишком много событий для одного вечера.

— Я с тобой, — сказала Рита, когда такси остановилось у моего дома.

Мы вышли, я расплатилась. Поднялись на лифте, я открыла дверь. В квартире было темно и тихо.

— Раздевайся, ложись, — сказала Рита, беря меня за руку. — Я рядом.

Я сходила в душ, переоделась в пижаму, залезла под одеяло. Рита легла рядом, натянула одеяло на нас обеих.

— Всё будет хорошо, — сказала она.

— Ты так думаешь? — прошептала я.

— Знаю.

Я закрыла глаза. Рита обняла меня, и я впервые за долгое время почувствовала, что я не одна. Что есть кто-то, кто держит меня, не задавая вопросов, не требуя объяснений.

Мы уснули так — обнявшись, в темноте, под звуки дождя, который начался за окном.