24. Свидание
День перед защитой выдался тёплым, почти летним. Алиса проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо — щель между шторами превратилась в золотую полоску. Она потянулась к тумбочке, проверила телефон. Сообщение от Демида: «Одевайся. Я через час. Без чертежей, без мастерской, без диплома. Просто гулять».
Она улыбнулась в подушку. Ленка, которая уже возилась с зарядкой, фыркнула:
— Ты чего лыбишься?
— Ничего.
— Он пишет?
— Может быть.
Ленка вздохнула, надела кроссовки.
— Иди уже. А то опоздаешь на своё свидание.
— Это не свидание.
— Ага.
Алиса осталась одна. Долго выбирала, что надеть — перебрала три футболки, две кофты, в итоге надела ту самую синюю, которую уже считала своей счастливой. Волосы распустила — Ленка говорила, что так она выглядит мягче. Посмотрела в зеркало. Не узнала себя. Уставшая, но спокойная. И часы на запястье — старые механические. Она не сняла их даже в тот раз, когда осталась у него.
Стрелки показывали без пятнадцати одиннадцать. Он ждал у крыльца, прислонившись к перилам, в старой чёрной куртке, но без очков — солнце висело низко, не слепило. Увидел её, улыбнулся той улыбкой, которую она видела только для себя.
— Привет.
Он протянул руку, она вложила свою.
— Куда идём?
— Сначала — кофе. Потом — куда глаза глядят.
— А диплом?
— Сегодня — ни слова о дипломе.
Она сжала его пальцы, и они пошли.
Было странно — идти днём, при солнце, не торопясь в мастерскую, не таща за собой рюкзак с чертежами. Просто идти. Держаться за руки. Смотреть на витрины, обходить лужи, слушать, как кричат чайки над рекой.
Он купил кофе — в маленькой кофейне, где они ни разу не были, — и два эклера, которые достал из бумажного пакета с таким видом, будто совершил подвиг.
— Ты решил меня соблазнить выпечкой? — спросила она, откусывая.
— А работает?
— Пока нет. Но ты старайся.
Он усмехнулся, смахнул крошку с её подбородка.
Они бродили по городу без цели. Зашли в парк, посидели на их скамейке — той самой, под дубом. Потом вышли к набережной, где она впервые заплакала при нём. Он не напоминал. Просто стоял рядом, смотрел на воду.
— Странно, — сказала она.
— Что?
— Все эти места. Раньше они были просто местами. А теперь... — она не договорила.
— Теперь они наши, — закончил он.
Она подняла голову. Он смотрел не на воду, на неё.
— Пойдём на мост, — сказал он.
Они поднялись по ржавой лестнице, он шёл первым — на случай, если ступенька провалится, но она знала: он не даст ей упасть. Наверху дул ветер, срывал с волос невидимые пряди. Внизу, в реке, отражалось небо — голубое, чистое, без единого облака.
— Я хотел сказать тебе кое-что, — он взял её за обе руки, посмотрел в глаза. — Давно хотел. Боялся. Думал — скажу, и что-то изменится, сломается. А потом понял, что бояться глупо.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она тихо, хотя уже знала.
— Я люблю тебя, Алиса.
Солнце садилось за горизонт, и вода стала золотой.
— Кажется, я влюбился в тебя ещё тогда, когда ты сказала, что я не умею держать карандаш. А понял — на мосту. Когда ты просто сидела рядом и не задавала вопросов.
Она молчала. Внутри всё замирало и загоралось одновременно.
— Я люблю тебя, — повторил он.
Она потянулась и поцеловала его. Долго, нежно, не обращая внимания на ветер, на холодные перила, на то, что кто-то внизу мог их увидеть.
— А я тебя, — сказала она, отрываясь от его губ. — Кажется, с того дня, как ты принёс мне кофе в общежитие в час ночи.
Он засмеялся — тихо, счастливо. Прижал её к себе. Они стояли так, пока солнце не скрылось за крышами. Вечером он привёл её к себе. Не спрашивал — просто взял за руку, открыл дверь, пропустил вперёд. В комнате было чисто, пахло кофе и чем-то ещё, его, родным.
— Устала? — спросил он.
— Немного.
— Посидим?
Она кивнула, села на диван. Он придвинулся близко, обнял за плечи, она положила голову ему на грудь.
— Страшно? — спросил он.
— Что завтра?
— Нет. Что мы.
Она подумала.
— Нет, — сказала честно. — Ты?
— Тоже нет. — Он провёл пальцами по её волосам. — Я не знаю, что будет через месяц, через год. Но сейчас — сейчас я хочу быть здесь. С тобой.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В полумраке торшера его лицо было спокойным, без защиты. Она поцеловала его сама — нежно, сначала просто касаясь губами. Потом глубже. Его руки скользнули под её свитер, к спине, и она выдохнула ему в губы.
— Ты уверена? — спросил он.
— Уверена. В тебе — уверена.
Он медленно, не торопясь, расстегнул пуговицы на её блузке, целуя каждый открывшийся сантиметр. Она запустила пальцы в его волосы, сжала, потянула, когда он коснулся губами её ключицы. Они упали на диван, переплетясь, сбив дыхание, потеряв счёт времени. Это не было похоже на первый раз — когда они боялись сделать больно. Это было увереннее, горячее. Он двигался медленно, но жёстко, сжимая её бёдра, не отрывая взгляда от её лица. Она вцеплялась в его плечи, царапала спину, шептала его имя. В комнате было темно, только свет из окна — фонари, далёкие звёзды. После всего они лежали, укрытые одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу, пальцы переплетены.
— Я люблю тебя, — сказал он снова. — И буду говорить это каждый день, пока не надоест.
— Не надоест, — прошептала она, уткнувшись носом ему в шею.
Она смотрела на свои часы — старые механические, которые сняла и положила на тумбочку перед тем, как лечь. Секундная стрелка всё так же бежала по кругу, но Алиса вдруг поняла: она не смотрела на них весь день. Даже не вспоминала.
— Ты сегодня ни разу не посмотрела на часы, — сказал он. Как будто прочитал её мысли.
— Не заметила, — она улыбнулась в его плечо.
— Это хорошо?
— Это лучше, чем хорошо.
Он поцеловал её в макушку. Она закрыла глаза, но не спала. Долго лежала, слушая его дыхание — ровное, глубокое. Потом, когда он, видимо, заснул, тихо приподнялась, села на край кровати.
В комнате было темно, только свет из окна падал на пол. Она взяла блокнот — тот, который он подарил, — и ручку. Написала недолго, всего несколько строк. Сложила листок, вложила в маленький конверт, надписала: «Демиду».
Потом тихо встала, взяла его куртку — чёрную, старую, висевшую на стуле, — и спрятала конверт во внутренний карман. Тот, где он обычно носил очки.
— Что ты делашь, Градова? — голос у него был сонный, хриплый.
Она замерла. Сердце пропустило удар.
— Ничего. Ищу свои часы.
— Они на тумбочке.
Она обернулась. Он лежал с закрытыми глазами, рука свесилась с дивана. Видимо, не проснулся по-настоящему.
— Знаю, — тихо сказала она. — Спи.
Он что-то пробормотал, перевернулся на другой бок. Алиса вернулась в постель, прижалась к его спине. Обвила рукой его талию, уткнулась носом в затылок. От него пахло кофе и чем-то ещё, её, родным. Письмо лежало в кармане его куртки. Он найдёт его позже. Когда её уже не будет рядом. Она закрыла глаза и позволила себе уснуть.
Утром Алиса заварила две чашки кофе. Алиса посмотрела на Демида. Он смотрел на неё.
— Сегодня важный день, — сказал он.
— Самый важный.
— Но не последний.
— Нет. Не последний.
Они встали, собрали вещи. На столе, рядом с его очками, лежали её часы. Секундная стрелка бежала по кругу, но Алиса не стала их надевать.
— Ты не наденешь? — спросил он.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что сегодня я хочу просто жить. Без контроля.
Он взял её за руку, сжал пальцы.
— Тогда пошли. Жить.
Они вышли, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Защита была через два часа. Но они не спешили.