8. Тени прошлого
Утро среды начинается с того, что Алисе приходит сообщение от неизвестного номера.
«Смотри, какая вы миленькая в баре. Преподавательскому составу тоже будет интересно?»
К сообщению прикреплено фото. Алиса и Демид танцуют. Она смеётся, его руки у неё на талии. Снимок сделан сбоку, но лица узнаваемы. Алиса садится на кровати. Сердце ухает вниз.
— Ленка, — она трясёт соседку за плечо. — Ленка, проснись.
— А? Что? Пожар?
— Ты выкладывала вчера видео?
— Ну, сторис. А что?
— Покажи.
Ленка, сонная, лезет в телефон. Сторис действительно есть. Их танец. Ленка его выложила в открытый аккаунт.
— Ты что, с ума сошла? — Алиса суёт ей под нос скриншот. — Мне только что это прислали.
Ленка читает. Её лицо меняется — от сонного к испуганному.
— Это же просто танец...
— Это «просто» могут показать куратору. Скажут, что мы не работаем, а развлекаемся. А у меня грант на кону.
— Алис, прости, я не подумала...
— Ты никогда не думаешь! — Алиса вскакивает. — Ты вообще представляешь, что будет, если это дойдёт до деканата?
Ленка зажимается, будто её ударили.
— Я удалю. Прямо сейчас.
— Поздно. Уже сохранили.
Она вылетает из комнаты, хлопнув дверью. Ленка остаётся одна, с телефоном в руках и потерянным лицом.
В коридоре Алиса натыкается на Демида. Он идёт с двумя кружками кофе — уже привычно.
— Ты чего с утра такая злая? — он протягивает одну кружку.
— Козлов прислал скриншот. Наше видео из бара. Сказал, что покажет преподавателям.
Демид не меняется в лице. Просто ставит кружки на подоконник и достаёт свой телефон.
— Какой номер?
— Неизвестный.
— Он идиот, если думает, что это сработает. — Демид быстро печатает. — Мы просто танцевали. Ничего запретного.
— Ты не понимаешь. У меня рейтинг. Любая грязь — и комиссия может усомниться.
— Пусть усомнятся. У нас есть работа, которая говорит сама за себя.
Он заканчивает печатать и убирает телефон.
— Я написал Козлову. Сказал, что если он хоть что-то выложит, я подам на него за распространение личной информации без согласия.
— Ты не можешь этого сделать.
— Могу. — Он смотрит на неё спокойно. — У меня есть знакомый юрист. Папин. Он бесплатно возьмётся, ему скучно без папиных дел.
Алиса выдыхает.
— Ленка не специально, — говорит она тихо. — Я наорала на неё.
— Знаю. Она мне написала.
— Что написала?
— «Демид, скажи Алисе, чтобы она не злилась. Я идиотка, я исправлюсь».
Алиса закрывает лицо руками.
— Я вечно всё порчу.
— Нет, — он убирает её руки от лица. Осторожно. — Ты просто слишком много на себя берёшь. Перестань контролировать всё вокруг. Иногда ошибаться — нормально.
— Для тебя — нормально. У тебя нет рейтинга.
— Есть кое-что поважнее рейтинга.
— Что?
— Ты. Живая. А не железобетонная плита.
Он забирает кружки с подоконника, одну протягивает ей.
— Иди помирись с Ленкой. Она твой друг. Таких не теряют из-за дурацких сторис.
Алиса берёт кофе. Не пьёт. Смотрит ему вслед. Он уходит по коридору, и в полумраке утреннего света его фигура кажется почти нереальной.
Алиса возвращается в комнату через двадцать минут. Ленка сидит на кровати, обняв колени. Она не плачет, но красные глаза выдают.
— Я не хотела, — тихо говорит Ленка. — Честно.
— Знаю.
— Ты злишься?
— Злюсь. — Алиса садится рядом. — Но не на тебя. На себя. Потому что я не подумала о последствиях. Потому что согласилась пойти.
— Ты была счастлива, — Ленка поднимает голову. — Я давно тебя такой не видела. С тех пор как мама... — она замолкает.
— С тех пор как мама ушла, — заканчивает Алиса.
Ленка кивает.
— Я просто хотела, чтобы ты ещё раз так улыбнулась. А вышло как вышло.
— Лен, — Алиса берёт её за руку. — Ты дура.
— Знаю.
— Но ты моя дура. Самая лучшая соседка и... может быть, единственная подруга, которая у меня есть.
Ленка всхлипывает, но улыбается.
— Прости меня.
— И ты прости. Я накричала.
Они обнимаются, неловко, по-школьному, как будто им снова пятнадцать.
— Демид сказал, что всё уладит, — говорит Алиса в плечо Ленке.
— Конечно, уладит. Он на тебя смотрит как кот на сметану.
— Неправда.
— Правда. — Ленка отстраняется, вытирает нос рукавом. — Ты слепая, что ли? Он в тебя влюблён.
— Мы просто работаем вместе.
— Ага. И поэтому он приносит тебе кофе каждое утро, даже когда у тебя нет пары. И поэтому он пошёл в бар, хотя ненавидит Катю. И поэтому он сидел с тобой в такси, держа за руку.
— Откуда ты...
— Я всё вижу, подруга. — Ленка вздыхает. — Я, может, и дура со сторис, но не слепая.
Алиса молчит. Она не знает, что ответить. Потому что Ленка права.
Вечером в мастерской Демид не говорит про Козлова. Не говорит про видео. Он просто чертит.
Алиса наблюдает за его руками. Теперь линии получаются ровнее. Он научился держать карандаш — не сжимать, а вести, как она показывала.
— У тебя прогресс, — говорит она.
— Спасибо учителю.
— Ты издеваешься?
— Нет. Серьёзно. — Он откладывает карандаш. — Ты научила меня тому, чему никто не мог. Архитектура — это же не про линии. Это про то, как ты видишь мир. Ты научила меня видеть иначе.
— Я просто показала, как держать карандаш.
— Нет. Ты показала, что я могу. Даже когда сам не верил.
Алиса отводит взгляд. Ей становится трудно дышать.
— Ты смущаешься, — замечает он.
— Нет.
— Опять врёшь.
Он тянется через стол и легко касается её пальцев.
— Градова, — тихо. — Ты сегодня накричала на Ленку. Потом помирилась. Ты живая. Тебе идёт.
— Что именно мне идёт?
— Ошибаться. Злиться. Мириться. Быть неидеальной.
Она смотрит на их руки. Его пальцы лежат поверх её.
— Ты боишься, — говорит он. — Боишься, что если расслабишься, всё рухнет.
— Так и будет.
— Нет. — Он сжимает её пальцы чуть сильнее. — Не будет. Потому что теперь я рядом. И я не дам тебе упасть.
Она не отдёргивает руку. Часы на её запястье показывают девять вечера. Она смотрела на них всего два раза за сегодня. Утром и сейчас.
— Демид, — она говорит его имя впервые. Без фамилии. Просто его имя.
— М?
— Спасибо. За Ленку. За Козлова. За то, что... просто за то, что ты есть.
Он улыбается. Тепло. Без насмешки.
— А вот теперь я смущаюсь, — говорит он.
— Тебе идёт.
Они сидят молча, держась за руки, под гудение лампы. Никто из них не знает, что Козлов уже отправил жалобу в деканат. Никто не знает, что завтра их вызовут на ковёр. Но сегодня — сегодня они хотя бы не одни.