Правило полутора метров

Суббота. Алиса просыпается от того, что соседка Ленка трясёт её за плечо.

— Вставай, заучка. Сегодня гуляем.

— Я не гуляю, — Алиса натягивает одеяло на голову.

— Сегодня гуляешь. У Кристины день рождения, весь этаж идёт. — Ленка уже накрашена, в блёстках и джинсах с заниженной талией. — Ты две недели из мастерской не вылезаешь. Киснишь над чертежами. Пора развеяться.

— У меня диплом.

— У всех диплом. — Ленка стаскивает одеяло на пол. — Твой паршивый Стрельников туда придёт.

Алиса садится резко.

— Он не мой паршивый. И что значит «придёт»? Откуда ты знаешь?

— Кристина с его другом спит. Так что придёт. И ты придёшь. — Ленка кидает ей джинсы. — Оденем тебя прилично, волосы распустим. Может, понравишься кому-нибудь, кроме чертежей.

— Мне никто не нужен.

— Это ты сейчас так думаешь.

Алиса хочет отказаться. Но вдруг вспоминает конверт, который Демид забрал. Вспоминает его сообщение: «Это ловушка» и холодок в груди. Может, она сойдёт с ума, если ещё одну ночь проведёт в мастерской.

— Ладно, — сдаётся она. — Но только на час.

---

Вечеринка в комнате Кристины — это два дивана, три матраса на полу, колонка, мигающая гирлянда и тридцать человек, которые помещаются в пятнадцати квадратных метрах, потому что всем плевать на квадратные метры. Алиса не была на таких сборищах со второго курса. Она чувствует себя чужой. Слишком прямой, слишком тихой, слишком правильной среди девчонок в блёстках и парней, которые пьют дешёвое пиво прямо из горла.

Ленка быстро уходит танцевать, оставляя её одну у подоконника.

— Градова, — голос сзади заставляет её вздрогнуть. — Ты потерялась?
Демид.

Без толстовки, в простой чёрной футболке. Очки снял, и в тусклом свете гирлянды его глаза кажутся почти прозрачными. Он держит в руке пластиковый стакан и смотрит на неё с лёгкой усмешкой.

— Меня затащили, — она скрещивает руки на груди.

— Я тоже. — Он садится на подоконник рядом, слишком близко. — Кристина — подруга моей бывшей.

— У тебя есть бывшая?

— У всех есть бывшая, Градова. Даже у тебя, наверное.

Она молчит.

— Так и есть, — он кивает. — Никого. Только чертежи и итальянский. Ты скучная.

— Я продуктивная.

— Это одно и то же.

Он делает глоток из стакана и вдруг поворачивается к ней лицом.
— Конверт я спрятал в надёжном месте. Не ищи.

— Ты не имел права.

— Имел. — Его голос становится тише. — Потому что эти деньги — от моего отца. Я узнал. Он оставил распоряжение в благотворительном фонде ещё до ареста. Перевод на твоё имя — полный грант. Но если ты его примешь, ты будешь привязана к нашему делу. Следствие может вызвать тебя как свидетельницу. Ты этого хочешь?

Алиса чувствует, как пол уходит из-под ног.
— Твой отец... оплатил мой грант?

— Да. Ещё полгода назад, когда его не посадили. Он хотел, чтобы я был в паре с лучшей. Чтобы его сын не вылетел. — Демид сжимает стакан так, что пластик трещит. — Это всё подстава. Я не знал. Но теперь знаю.

— И что мне делать?

— Ничего. — Он встаёт. — Я разберусь. Ты просто учи меня чертить и не бери деньги, которые тебе не принадлежат.
Он уходит, не попрощавшись. Алиса остаётся одна у подоконника.

В комнате громко, кто-то смеётся, кто-то кричит, Ленка танцует с каким-то парнем. Но Алиса не слышит ничего, кроме звона в ушах. Она выходит в коридор, находит тихую лестницу и садится на холодные ступеньки. Достаёт телефон. Смотрит на диалог с мамой. Последнее сообщение — три недели назад: «Как дела, дочка? Всё хорошо?» Алиса тогда ответила: «Нормально». И мама замолчала. Она открывает её страницу в соцсетях. Свежие фото — две недели назад. Мама в кафе. С мужчиной, которого Алиса не знает. Он обнимает её за плечи, и она улыбается так, как не улыбалась при папе. Алиса закрывает соцсети. Она не звонит. Не пишет. Что она скажет? «Ты меня бросила?» «Почему ты не отвечаешь?» «Кто этот мужчина?»

Ленка находит её через полчаса.
— Ты чего тут сидишь? Думаешь опять о своих чертежах?

— Нет.

— А о чём?

— О том, что я ничего не контролирую.

Ленка садится рядом, не спрашивая разрешения.

— Никто не контролирует, подруга. Это называется жизнь. — Она вздыхает и кидает Алисе пачку чипсов. — Жри давай. И пошли обратно, там Кристина торт режет.

Алиса берёт чипсы. Жуёт. Не чувствует вкуса. Перед глазами — мамина улыбка. Не ей. Другому мужчине. Она думала, что привыкла к одиночеству. Оказывается, нет.

— Идём, — она встаёт. — Торт так торт.

В комнате уже темнее — кто-то выключил гирлянду, оставив только свет от телефонов. Алиса пробирается к дивану и вдруг натыкается на Демида. Он сидит в углу с закрытыми глазами, но не спит. Когда она проходит мимо, он ловит её за запястье.

— Ты как? — спрашивает он тихо, не открывая глаз.

— Нормально.

— Опять врёшь.

— А ты бы хотел правду?
Он открывает глаза. В темноте они блестят почти чёрным.

— Правду — да. Но ты её не скажешь.

— Почему?

— Потому что ты привыкла быть сильной. А сильные не жалуются.

Алиса выдёргивает руку. Не потому что ей больно — потому что он слишком близко к истине.

— Спасибо за заботу, Стрельников. Но я справлюсь сама.
Она уходит к торту.

Но всю ночь, когда уже вернётся в свою комнату и ляжет в кровать, она будет чувствовать его пальцы на своём запястье. Тёплые. Чужие. И почему-то единственно настоящие.