137 серия. Конец. 💔💔
Время шло, Кывылджим всё не было.
Омер пошёл на кухню, налил воды и в этот момент в окно увидел подъезжающую машину. Он напрягся. Из неё вышла Кывылджим. Он безотрывно наблюдал за каждым её движением — как хищник в засаде. Она обошла машину, чтобы попрощаться с Тунджаем, и приветственно протянула руки. У Омера сузились глаза. Затем подставила одну щёку, потом вторую — для формальных прощальных поцелуев.
Омер чувствовал, как внутри всё холодеет. Ему было мучительно наблюдать эту сцену. Каждое движение казалось ему лишним и неправильным. Кывылджим улыбнулась Тунджаю, помахала рукой, когда он отъезжал, и пошла к дому.
Омер судорожно сделал несколько глотков воды и быстрыми решительными шагами направился к входу встречать её.
Кывылджим зашла в хорошем настроении. Увидев Омера, улыбка мгновенно слетела с её лица — она никак не ожидала застать его в такой час.
— Омер? — растерянно произнесла она.
— Ты улыбалась, пока не увидела меня, — ядовито проговорил он с каменным выражением лица. — Я причина твоих несчастий?
Кывылджим постояла мгновение, настраиваясь и осмысляя его появление и настрой. Сглотнула, посмотрела на него.
— Что ты здесь забыл? Даже не сообщил.
Она подошла, убирая ключи в сумку.
— Я считал, что это мой дом, — начал Омер, подходя ближе и встав напротив. — Ты снова играешь с моими чувствами? — его тон стал претенциозным и резким.
Кывылджим поняла: он видел, как она приехала. Почувствовала запах алкоголя. И сразу осознала — разговаривать с ним в таком состоянии неприятно и совершенно бессмысленно. Его лицо было неузнаваемым — холодным, злым, циничным.
— Видно, что ты пьян...
— Не настолько, как ты, — перебил он. — Вы выглядели счастливыми.
Кывылджим сразу по двум фразам стало понятно, что никакого конструктивного диалога не будет.
— Я не в настроении спорить, извини, я устала, — сказала она, решив побыстрее уйти.
Она прошла мимо него, направляясь на кухню, и в этот момент он резко схватил её за локоть, не дал уйти и развернул к себе.
Кывылджим опешила. Раньше такие действия были ему совершенно несвойственны. Но это был уже второй раз, когда он так грубо дёрнул её. Первый — в его квартире, когда она пришла поговорить. Тогда он смотрел на неё так же, был очень жёстким и сказал тяжелейшие слова, возможно, самые страшные за всё время их знакомства: «Ты была моим худшим временем». Тогда она впервые увидела его таким агрессивным.
— Что ты делаешь?!
— Это ты что делаешь, — сразу перешёл на крик Омер и ещё ближе подтянул её к себе. — Держишь как запасной вариант? Водишь вокруг пальца? — он уже не сдерживал себя и тыкал руками ей в лицо.
Кывылджим вздрагивала от его резких движений, в полном недоумении, не веря происходящему, смотрела на него и хлопала глазами.
— Я во всём угождаю тебе, — не унимался Омер, крича. — Потакаю капризам и хочу, чтобы ты улыбнулась мне! Хоть немного! А ты улыбаешься ему, а не мне. Ты это замечаешь? — он сжал её руку.
— Может, я несчастна из-за тебя, Омер? Может, ты причина моей грусти? — не выдержала она.
— Ты правда так считаешь? — ухмыляясь, произнёс он и на мгновение сбавил тон, долго глядя на неё. — Тогда почему водишь меня за нос и просишь подождать? Скажи, чего ты ждёшь? — он снова перешёл на крик. — Кто мы друг другу? Что дальше? Как нам быть? — он наклонился ближе к её лицу. — Не проси меня больше ждать!
Кывылджим испугалась, слёзы стали наворачиваться на глаза.
— Больше нечего ждать. Ты примешь решение сейчас! — ультимативно, со злостью сказал Омер, хаотично качая головой. — Время, которое я тебе отводил, уже закончилось!
Он замолчал, сжав губы, пристально глядя на неё. Он захлёбывался от злости и ревности. Кывылджим было действительно страшно, она беспорядочно водила глазами, пытаясь принять происходящее.
Выждав паузу, чуть спокойнее Омер продолжил.
— Итак, что значит твоё молчание?
Она бессильно развела руками.
— Сейчас я не могу дать ответ, — попыталась смягчить она.
— То есть?
— В такой поздний час, — она посмотрела куда-то в сторону, — не лучшее время, чтобы говорить о нашем будущем.
Ты и так напряжён, — пыталась уговорить егоостановиться, видя, что он не в себе, и сохранить остатки разумности.
— Да, напряжён! — рыкнул он. — И всё из-за тебя. Мы вместе или нет — я хочузнать точно. Мне надоело гадать.
И снова его лицо искривилось.
— А, ясно. Надоело... — уже не сдержалась Кывылджим и сказала чуть решительнее.
— Не надо смещать акценты, — Омер наклонился к ней. — Я никуда не уйду, пока неполучу ответ.
— Я не знаю, Омер! — беспомощно подбирала слова Кывылджим, пытаясь убедить. —Сейчас у нас вроде всё хорошо, пусть всё так и останется, — она посмотрела нанего в надежде, что он сменит настрой на конструктивный.
Он помолчал, затем прищурился и угрожающе произнёс:
— Тогда точку поставлю я. Давай расстанемся.
Силы кончались у Кывылджим, она почувствовала безысходность и еле сдерживаласлёзы.
— Ты слишком полюбила тактику выжидания, Кывылджим, — продолжал он беспощаднодавить.
— Что ты хочешь сказать, Омер?
— Это конец. Конец всему! Считай, что меня нет. Сколько можно играть. То зовёшь,то гонишь. Ты привыкла, что тебя всегда кто-то ждёт. А я больше не могу.
— Но, Омер! Мы столько всего пережили! — уже эмоционально, слегка истеричнозаговорила она. — Это же нормально, что я так растеряна!
— Нет! Почему же тогда я не растерян? — он усмехнулся. — Дело не только в тебе.Я тоже всё это пережил, но почему-то только я стараюсь сохранить семью.
Его тон становился нравоучительным.
— Мне нужно время, как ты не понимаешь! Омер!
— У тебя будет всё время мира. Надеюсь, ты будешь счастлива, — сновасаркастично и безжалостно произнёс он.
Она смотрела и не понимала, что за человек перед ней...
— Ты вся светилась, когда шла домой. Была такой довольной, — глумливо сказал Омер. — Может, ты давно нашла своё счастье... — удовлетворённо подытожил он, развернулся и направился к выходу.
Она провожала его взглядом и пыталась вдохнуть. Ей не хватало воздуха...
