KivMer. История в деталях.

Омер проснулся и увидел: Кывылджим уже нет в кровати. Ещё совсем недавно во сне он чувствовал, как она обнимала его. И понял: она уже наверняка у Кемаля.

Как быстро кончилась эта прекрасная ночь. Лучшая за долгое время.

Он вздохнул, встал с кровати и пошёл в душ.

Наступил завтрак.

Кывылджим с Омером и Сонмез сидели за столом и вернулись к обсуждению событий вчерашнего аукциона. Конечно, две драки среди родственников не остались без внимания.

— По мне как будто катком проехали, ребята, — произнесла Сонмез, приложив руки к вискам.

— И не только по тебе, — разочарованно поддержала Кывылджим.

— Это никуда не годится, — Омеру тоже было неприятно вспоминать поведение своих родственников. — Все настолько ненавидят друг друга.

— Я не знаю насчёт остальных, но эта Салкым-ханым мне очень противна, — сразу возбудилась от воспоминаний Кывылджим.

— Как мать может настраивать сына против его жены? — непонимающе разводя руками, охала Сонмез.

— Она хочет разлучить Эмира и Чимен, — с присущей ей горячностью пояснила Кывылджим, начиная жестикулировать. — И я не против этого, он маменькин сыночек, что поделать! Но оклеветать Чимен я не позволю, — эмоционально качая головой, твёрдо сказала она, глядя на Омера и ища поддержки.

— Я даже испугался за тебя, — Омер взглянул на неё, вспоминая, как она снова была готова «наброситься» на Салкым за недопустимые слова и намёки в адрес дочери.

— Честно вам признаюсь, не вмешайся Фатих — всё повторилось бы как тогда возле участка.

Омер скептически поднял брови и чуть покачал головой.

— Может, позвонить Чимен? — вопрошала Сонмез, глядя на Омера.

— Думаю, пока лучше подождать. В обед наберём, — предложил он.

— Знаете, я запомню прошлый вечер не как аукцион, а как бои без правил Эмира и Ильхами. Они совершенно не контролируют себя! — продолжала возмущаться Кывылджим и на последних словах резко сморщила лицо.

— Не злись на ребят, — твёрдо сказала Сонмез, возвращая её в повестку своей семьи. — Злись на дочь, которая ушла с мужем. Ну как Чимен могла так опуститься! Он при всех её обвинил, а она всё равно уехала с ним.

— Она привыкла, что он так к ней относится. Если бы мне что-то подобное Омер сказал, я бы на месте его отлупила.

— Не стоит сравнивать нас с ними, — на лице Омера проскользнула едва заметная ирония. — Молодые ещё, в их жилах горячая кровь.

Раздался звонок в дверь.

— Может, Чимен приехала? — оживилась Сонмез.

— Мама! Я не удивлюсь, если приедет и через два дня снова вернётся к мужу.

«Доставка для Кывылджим Арслан», — донеслось возле дверей.

Омер чуть сдвинул брови — удивлённо и с интересом.

— Ох, эта дверь... — ворчала Севиляй, придерживая её ногой, и внесла огромный тёмно-синий ящик.

— Кывылджим-ханым, вам доставка! — Севиляй аккуратно поставила его на стол.

— Мне? — Кывылджим искренне растерялась, поднялась и подошла к ящику.

— Открой скорее, интересно, что там, — любопытство Сонмез не знало границ.

— Даже не представляю.

Кывылджим начала аккуратно открывать петли с неподдельным интересом.

— Ого! — глаза её округлились, рот приоткрылся.

В огромном красивом ящике с подложкой из красного бархата лежала та самая статуэтка — «звезда вчерашнего благотворительного мероприятия», как назвала её Кывылджим. Рядом — открытка.

Омер вытянул шею, тоже с интересом заглядывая, но с каждой секундой всё сильнее выдавал себя слишком напряжённым лицом, не понимая, что происходит.

— Невероятно! — восхищённо произнесла она и улыбнулась, посмотрев на Омера.

Омер сглотнул и заметно помрачнел.

— Эта статуэтка мне вчера очень понравилась! — она бережно достала её, разглядывая. — Какая красота! — едва касаясь, провела по изгибам скульптуры.

Омера буквально корёжило от происходящего. Он не понимал, от кого этот подарок, но прекрасно помнил этот лот на аукционе.

Кывылджим, улыбаясь, взяла в руки открытку и с воодушевлением начала читать, глядя на Омера:

— «Вчера вечером ты была словно ангел, — она перевела взгляд на Омера и обратно. — Буду очень рад, если примешь мой подарок».

Он удивлённо переводил взгляд со статуэтки на Кывылджим.

Ревность, недоумение и раздражение сменяли друг друга так быстро, что скрыть их он уже не мог. Его странное поведение явно бросилось в глаза и Сонмез, и Севиляй.

Кывылджим довольно улыбалась, прочитала с лёгким кокетством, поглядывая на Омера, будучи уверена, что подарок от него, и не замечала назревающего напряжения у всех.

— Спасибо, Омер! — с неподдельным восторгом произнесла она.

Сонмез, чуя неладное, с беспокойством взглянула на него. Омер сидел, не в силах скрыть неприятное удивление, не понимая реакции Кывылджим.

А Кывылджим светилась и была очень рада подарку. Затем перевернула открытку — а там подпись: «Тунджай».

Улыбка слетела с её лица мгновенно. Она растерялась, взглянула на Омера, сглотнула и тихо произнесла:

— Тунджай.

На мгновение ему показалось, будто воздух в комнате стал тяжелее.

Омер побледнел.

— Ай, какой внимательный мужчина! — сознательно воскликнула Сонмез, не стесняясь задеть своего зятя. — По-моему, вчера это был самый дорогой лот, значит, это он выкупил! Он отдал больше миллиона!

— Спасибо ему, — поникнув, произнесла Кывылджим. Слегка кивнула, села на своё место, не глядя на Омера, и сделала глоток чая.

Омер посмотрел очень тяжёлым взглядом на Кывылджим, затем тоже опустил глаза, не в силах сделать лицо.

Повисла неловкая тишина. Сонмез переводила взгляд с одного на другого, но ничего не говорила. Севиляй бесшумно выскользнула из гостиной.

Омер первым нарушил молчание. Он поднялся из-за стола, не допив чай.

— Мне пора в офис.

Голос прозвучал глухо, словно через силу.

Кывылджим тоже сразу встала и машинально одёрнула край блузки.

— Я провожу тебя.

Он, ничего не сказав, направился к выходу. Кывылджим шла за ним, испытывая дискомфорт.

Омер открыл дверь, взглянул на неё — и вдруг она поняла, что его лицо в один миг резко изменилось, стало каким-то чужим, незнакомым. Взгляд был холодный.

— Хорошего тебе дня, — сказала Кывылджим, не найдясь, что ещё сказать.

Омер кивнул и вышел.

Она вернулась в гостиную подавленная.

— Дочка, приготовь нам крепкого кофе, нужно взбодриться, — сказала Сонмез.

— Хорошо, мамочка, — ответила Кывылджим и медленными шагами пошла на кухню.

Сонмез сразу подскочила и направилась следом.

Кывылджим начала готовить кофе.

— Кывылджим, Омер сбежал от нас не оглядываясь, — тут же оказалась рядом Сонмез. — И он такой бледный был.

— Мама, не напоминай мне об этом. Я была совершенно уверена, что это подарок Омера! — с досадой произнесла Кывылджим. — Ещё и открытку вслух прочитала.

— Дочка, почему ты была уверена? Он же тебе ничего не дарил, — как всегда, не упуская случая подколоть, сказала Сонмез.

Кывылджим резко повернула голову и пристально посмотрела на мать — она не любила таких едких замечаний в сторону Омера.

— Ой, а Тунджай-бей оказался таким галантным, — продолжала Сонмез. — Ты уж не забудь поблагодарить его.

— Конечно, только дай прийти в себя. Я поблагодарю его, — согласилась Кывылджим, кивая.

— Ой, — протянула Сонмез, — что же сейчас в доме Уналов творится... С одной стороны Чимен, с другой Нурсема, у них там, должно быть, всё бурлит.

— Даже думать об этом не хочу. И с Асилем не поговорили. Надо ему позвонить. Кто мог подумать, что Ильхами его ударит!

— Ну тут Асиль сам напросился. Не надо было ему анонимно покупать работу Нурсемы.

Кывылджим, вздыхая, закатила глаза — понимая, что всё на этом аукционе по итогу получилось вверх дном.

— Он же и имама до ручки довёл, — добавила Сонмез.

— Мама! — не выдержала Кывылджим. — Тебя послушать, каждый решает проблемы кулаками.

— Разве это не так? — Сонмез развела руками. — Только мы с тобой остались цивилизованные. В метро, в автобусе, в общественном транспорте, вообще повсюду! — Сонмез сделала паузу и продолжила: — На рынке и даже в супермаркете. Люди не разговаривают, сразу лезут в драку. Оглянись, — не унималась она, — все как с ума посходили!

Кофе был готов. Кывылджим стала разливать его по чашкам из турки, молча кивая.

— В наши дни надо особенно ценить таких тонких людей, как Тунджай-бей, — решила опять ввернуть тему с подарком Сонмез.

— Верно, — не поднимая глаз, ответила Кывылджим. — Он весьма любезный мужчина.

Она постаралась ответить так, чтобы маме понравилось и та сменила тему. Весь этот казус со статуэткой был ей неприятен, и она не хотела поддерживать маму в этом обсуждении.

— И очень щедрый, — не унималась Сонмез.

— Мама, ты опять!

— Запомни, дочь: если уж человек скаредный, то он жаден и в чувствах, и в любви.

Кывылджим поставила турку и развернулась к Сонмез — понимая, что по доброй воле та не остановится.

— Интересно, о ком это ты говоришь?!

— О ком! Об Омере, конечно!

— Но Омер вовсе не жадный! — сразу защитила его Кывылджим. Ей стало обидно, что мать задевает его, совсем не зная того, о чём говорит. — Особенно в том, что касается чувств.

— Да ты что? Наш великолепнейший Омер! — Сонмез развела руки в стороны, сделала недовольное лицо, выражая всё своё недовольство недо-зятем, и пошла в гостиную.

— Ох, мамочка, ох... — вздохнула Кывылджим, взяла поднос и проследовала следом.

...

Омер влетел в офис и громко хлопнул дверью. Швырнул телефон на стол и повалился в кресло. Пока ехал, думал: остынет. Но, наоборот, внутри всё клокотало с большей силой.

— Прекрасно! — воскликнул он, не сдерживаясь.

Как посмел этот Тунджай дарить такой подарок Кывылджим? Кто он такой? Это верх бесцеремонности.

Он прекрасно знает, что у Кывылджим есть я. Такой подарок выглядит недвусмысленно.

И браво тебе, Кывылджим! Так улыбалась, так умилялась. Как ты не поняла, что это не мой подарок?

Он вскочил и начал ходить по кабинету.

— Ты была как ангел? — передразнил он, вспомнив, как Кывылджим читала эту фразу.

Когда я к тебе обращался «ангел»?! Как ты могла не увидеть по этому тексту, что это не мною написано?

Он снова сел в кресло. Перед ним лежала папка — он треснул по ней так, что она слетела со стола.

Правильно, я и вчера ей сказал: зачем она позволила, чтобы он взял её за руки на этом чертовом аукционе? К чему эта близость с абсолютно посторонним тебе человеком? И вот, пожалуйста. Он набирается смелости дарить такие подарки.

В этот момент в дверь постучали. Вошёл Фатих.