Слушаюсь, моя госпожа ❤️🔥🔥
Они зашли в гостиную, улыбаясь. Кывылджим почувствовала лёгкую неловкость от своего настойчивого предложения. Омер протянул руки — она сразу вложила в них свои. Они смотрели друг на друга, и повисла пауза. Не пауза напряжения, а пауза тоски по тому времени, когда всё это было для них легко, когда они каждый день так стояли, когда их желание близости было естественным и родным. А теперь везде чувствовалось напряжение. И это постоянное ощущение: они очень близко друг к другу и одновременно очень далеко.
— Кывылджим, давай выпьем ещё по бокалу вина.
— С удовольствием, — широко улыбнулась она, не отрывая от него взгляда.
— Я открою.
Он пошёл, достал бутылку, повертел в руках, выбирая, взял штопор. Она достала два красивых бокала. И снова в этом мгновении вдруг показалось — всё как раньше. Он не гость, а хозяин этого дома. Она рядом — любящая жена.
Он разлил вино, протянул ей бокал.
Она несколько секунд смотрела на тёмное вино в бокале.
— Пусть будут только хорошие и тёплые времена. Пусть развеется этот мрак, который окутывал нашу жизнь.
Внутри ей хотелось сказать что-то ещё более нежное и тёплое: «Я люблю тебя, я так рада, что ты со мной, мне так тебя не хватает». Но в горле застрял ком. Всё это она чувствовала, но сказать пока не могла. Слишком много обид было внутри. Слишком много ран, которые ещё кровоточили.
Они выпили.
— Ты красивая, — сказал он задумчиво и провёл рукой по её лицу.
Она наклонила голову, прижимаясь к его ладони. Даже комплименты сейчас казались редким и почти забытым ощущением. Она сделала ещё глоток. Так страшно стало разговаривать. Ей хотелось говорить о чём-то нежном, милом, но это не лилось. Говорить о праздном не хотелось — вести разговор ради разговора не было ни малейшего желания. Они смотрели друг на друга.
Омер тоже не мог ничего сказать. Кывылджим это чувствовала. Он снова протянул к ней бокал и произнёс:
— Пусть счастье вернётся в наш дом.
Кывылджим, не отводя взгляда, сделала ещё несколько глотков, поставила свой бокал, взяла бокал из его руки и положила ладонь на его руку.
— Пойдём?
И потянула его. Омер не ожидал и посмотрел на неё с мягким удивлением.
— Госпожа Кывылджим, вы меня в спальню зовёте?
— Именно.
Она шагнула к лестнице, увлекая его за собой. Он не двинулся — их руки натянулись.
— Господин Омер, вы возражаете?
Он покачал головой, явно забавляясь, и сделал шаг.
— Не то чтобы возражаю, но побаиваюсь.
Она оглянулась.
— Вы? — она недоверчиво приподняла бровь. — Вы и боитесь? Боитесь оказаться в спальне? Я не узнаю вас, господин Омер.
И она снова потянула его за руку. Он наступил на первую ступеньку и опять остановился — их руки снова натянулись.
— Мне кажется, госпожа Кывылджим сегодня настроена весьма решительно.
Она поднималась первой. Он шёл следом, не выпуская её ладони. На площадке между этажами она обернулась через плечо и поймала его глаза.
— Что?
— Ничего.
— Нет, вы на меня так смотрите, будто сейчас передумаете.
— Наоборот, — тихо ответил он.
Она почувствовала, как от этого простого ответа внутри стало тепло.
Поднявшись ещё на несколько ступенек, Кывылджим ускорила шаг.
— Быстрее, господин Омер.
— Вот теперь я действительно начинаю волноваться.
— Поздно.
— Почему?
— Потому что решение уже принято.
Он негромко рассмеялся.
— Мне начинает казаться, что бокал вина оказался сильнее, чем я предполагал.
— А мне начинает казаться, что вы слишком много разговариваете.
— И это говорит женщина, которая полвечера руководила целым аукционом?
Она покачала головой, с трудом пряча улыбку, и снова увлекла его за собой наверх.
Они вошли в спальню. Кывылджим остановилась посреди комнаты и обернулась к нему. Тёмное платье мягко струилось по фигуре, шлейф лег на пол. В полумраке она была великолепна.
— И что теперь? — спросил он, закрывая дверь.
— Теперь... — она приподняла бровь. — Кажется, это я вас сюда привела, господин Омер.
Он тихо рассмеялся.
— Значит, сегодня командуете вы?
— Именно.
Кывылджим сделала шаг к нему, но, оказавшись совсем рядом, вдруг смутилась и отвела взгляд. Омер заметил это сразу.
— Вот только хозяйка спальни почему-то волнуется.
— Ничего подобного.
— Конечно, — произнёс он с такой мягкостью, что она невольно улыбнулась.
Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Потом Омер поднял руку, осторожно коснулся её волос. Пальцы скользнули по щеке.
— Ты прекрасна.
Кывылджим закрыла глаза на мгновение. Он провёл ладонью по её плечу, задержался, и медленно стал стягивать платье.
В каждом прикосновении чувствовалась бережность — то качество, которое всегда было его неотъемлемой частью.
— Господин Омер, — тихо сказала Кывылджим, — мне кажется, вы слишком долго выполняете распоряжение хозяйки.
— Я просто любуюсь своей госпожой.
Через несколько минут от их вечерних нарядов остались лишь воспоминания. Они стояли совсем близко друг к другу. Она сделала шаг ещё ближе и положила ладони ему на плечи.
— Вы готовы, господин Омер?
Он улыбался, ничего не говоря. А потом начал:
— Я...
И в это мгновение Кывылджим слегка толкнула его в плечи. Омер не ожидал, но подыграл ей и упал спиной на кровать.
Она не торопилась. Несколько секунд он смотрел на неё снизу вверх. Она поставила одно колено на кровать.
— Кажется, я недооценил серьёзность ваших намерений.
— Наконец-то вы это поняли.
Кывылджим оперлась рукой о кровать и чуть склонилась к нему. Распущенные волосы скользнули вперёд. Она приблизилась. В этот момент она напоминала львицу — спокойную, уверенную, знающую, чего хочет. Омер смотрел на неё, не отрываясь.
— Перестаньте так смотреть.
— Как?
— Будто любуетесь.
— Мне нравится видеть вас такой.
— Какой?
Он не ответил сразу. Провёл руками по её плечам.
— Хищной. Жаждущей.
Она перекинула ногу и села на него сверху.
— Ох... — негромко выдохнул он.
Она наклонилась и поцеловала в губы, затем в шею, ключицы. Она двигалась медленно, лениво, как волна.
— Не останавливайся, — выдохнул он.
— Я и не собиралась.
Она выпрямилась, откинув волосы назад. Он провёл ладонями по её бёдрам и сжал.
Она взяла его руки и подняла над его головой, прижав к подушке.
— Лежи.
— Слушаюсь, моя госпожа.
Она засмеялась. Ей нравилось видеть его таким — полностью сосредоточенным на ней. В его взгляде осталась только она. И это неожиданно наполнило её почти забытым счастьем. Был только он.
Она поднялась и опустилась, медленно, чувственно. Каждое движение было тягучим. Постепенно она начала двигать бёдрами с большой амплитудой, грудью скользя по нему — от живота до ключиц и обратно. Она почувствовала, как он задержал дыхание. И не собиралась его щадить. Она как будто проверяла, сколько он выдержит.
И он не выдержал. Больше не захотел оставаться покорным. Перехватил инициативу, высвободил руки и схватил её за талию. Она не возражала. Наоборот — ускорилась. Теперь уже он вёл её за собой.
— Омер! — выкрикнула она, и в этом имени были жар, жажда, всё.
Он приподнялся и прижался к ней. Стал жадно целовать её лицо, шею, сжимая спину. Она застонала протяжно.
— Ещё, — выдохнула она.
Потом снова выкрикнула:
— Омер!
Их движения стали ритмичными, страстными, дыхание — громким. Он быстро перевернул её, не выходя, навис сверху, и она обхватила его ногами, притягивая ближе.
Она стонала, не сдерживаясь. Он отвечал тем же. Целовал жадно. Она тянулась, выгибалась, ловила его рот. Он ускорялся, ведя её, не отпуская...
И вместе они провалились в бездну.
Прошло несколько минут. Дыхание выровнялось. Он пошевелился, хотел поднять голову. Но она удержала. Только крепче прижала к себе.
— Не уходи, — прошептала она.
— Я никуда не ухожу.
Он опрокинулся на спину, увлекая её за собой. Стал гладить по спине, пальцами перебирая волосы. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Ты — госпожа моего сердца.
Вместо ответа она прижалась губами к его губам — коротко, легко. И снова уткнулась в его плечо.
Он обнял её крепче.