129 серия. В вашей любви столько боли. 💔
Офис телевизионной компании.
Поговорив с Нурсемой и Юдум, Кывылджим направилась к кабинету Асиля. Постучала, немного подождала и открыла дверь.
— Ах! — воскликнул Асиль, вставая. — Вот и наш попутный ветер!
Кывылджим, улыбаясь, вошла в кабинет.
— А ты, я смотрю, вплотную занялся прогнозом погоды, — она присела напротив.
— Упаси Аллах! Я за день проживаю и весну, и осень — с меня хватит! Кстати, прогноз погоды мы будем снимать на той маленькой площадке. Большую оставим для главной звезды, — Асиль указал на Кывылджим.
— Асиль, я себя вовсе не считаю звездой. На экране площадку всё равно не видно.
— Тебя же не было, Кывылджим-ханым, — интригующе продолжил Асиль. — Помнишь девушку, которая будет вести прогноз погоды? — он выпучил глаза. — Она нам такой список требований выдвинула — три листа! Клянусь, там и блюда какие-то заморские есть, я таких названий даже в жизни не слышал. Бывает же такое!
Асиль одновременно возмущался и удивлялся.
— Асиль, — Кывылджим рассмеялась своей лучезарной улыбкой, — если бы люди не ставили себя выше всех, жить стало бы намного легче.
Асиль повеселел — ему было приятно с Кывылджим.
— А знаешь, я так соскучился по твоей улыбке.
— А я соскучилась по твоей дружбе. — Она сделала паузу, лицо стало серьёзнее. — Наши дни проходят как в фильме. Утром просыпаюсь и думаю: это был сон? Рядом со мной незнакомый мне малыш. Улыбается мне так, будто знает меня всегда. Я схожу с ума.
Кывылджим погрустнела.
— То, что с вами случилось, невероятно, — с сочувствием произнёс Асиль.
Она опустила голову, глядя на руки.
— Есть один писатель, ему принадлежит прекрасная фраза: «Истории случаются с теми, кто умеет их рассказать».
— Легко рассказывать, когда это всё уже в прошлом. А когда это проживаешь, не находишь себе места, — она тяжело вздохнула.
Асиль потянулся к ящику стола, достал красивую коробочку.
— Что это?
— Небольшой сюрприз! Это благодарность за твою женственность и материнство! — Асиль открыл коробочку, показывая, что внутри.
— Это что, Асиль?!
— Это комплект для тебя, а браслет — для моего льва, племянника!
— Асиль! — Кывылджим снова засияла. — Не могу поверить!
— Когда ты родила, меня не было в твоей жизни, но теперь я есть! Держи!
— Дорогой Асиль! Большое спасибо за подарок! — Кывылджим аккуратно взяла крошечный детский браслет.
— Раньше же говорили: «Пусть всегда будет золотой браслет на руке, он привлечёт золото», — продолжал Асиль. — Дядя Асиль будет помогать Кемалю.
— Нет, не всё так просто! — Кывылджим снова стала серьёзнее. — Сначала пусть отучится, а потом посмотрим, дядя. Асиль, большое спасибо! Дядин лев.
Кывылджим рассматривала браслет и умилялась.
— Кывылджим, не хочу быть навязчивым, но, может, тебе хочется чем-то поделиться со мной как с другом? Как у вас сейчас с Омером? Он помогает тебе справиться с этой ситуацией?
— Ты знаешь, Асиль, всё так сложно. Я сама себя будто перестала понимать. В этой истории с детьми он очень меня поддержал. У меня столько страхов. Больше всего я боюсь: смогу ли я полюбить этого малыша так же, как любила того Кемаля. Омер находит нужные слова, возвращает меня в реальность. С другой стороны, мне кажется, что он не до конца чувствует мою боль. Я не знаю, как сказать, но он как-то проще относится к этой ситуации. Он помогает той семье, чтобы Кемалю там было хорошо. Я даже этому до конца порадоваться не способна. Для меня боль разлуки перебивает всё. Я физически скучаю, задыхаюсь без него. А у Омера это не так.
— Но ты же понимаешь, что значит мать в первый год жизни ребёнка и что значит отец. Наверное, нам, мужчинам, легче. Мы принимаем факт и живём в нём. А ты каждый день растила, кормила, ухаживала, столько любви отдала. Это тяжело. Я не представляю, как ты справляешься. Но ты полюбишь. Просто дай себе время. Ты — его мать, и он — твой сын. Он обязательно станет тебе родным.
Кывылджим опустила голову.
— Ты знаешь, Асиль, я через столько прошла за этот год. И ты спрашиваешь про Омера. Сейчас он правда рядом. Но я не могу забыть, как он отвернулся от меня в самые тяжёлые дни. Не дал мне шанса, бросил.
Был не просто холодным, а порой даже жестоким.
Асиль взялся за лоб.
— А сейчас ты что чувствуешь к нему?
Кывылджим медленно перевела на него взгляд.
— Я не знаю. Правда, не знаю. Я не могу забыть, что он женился на другой. И даже там у него должен был быть ребёнок. Как это вычеркнуть из головы? А сейчас он общается так, будто ничего этого не было. Ничего не объясняет. Слишком много недосказанного. И это отсутствие слов очень пугает меня. Он не говорит со мной ни о прошлом, ни о будущем. Только: «я рядом». А я не могу разобраться, что значит это его «рядом». Надолго? Навсегда? Пока не станет легче? Испытывает ли он ко мне хоть что-то как к женщине, а не только как к матери своего ребёнка?
Она покачала головой.
— Я уверен, что испытывает. Это видно по нему. Я помню его взгляд, когда он пришёл сюда на передачу.
— Я в том взгляде увидела только ревность. Ох... — она положила руку на грудь. — И он здесь. И я... я не могу его отпустить. Но и принять обратно — не могу. Боль пережитого — во мне.
Асиль чуть наклонился вперёд, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Может, не надо решать сейчас? Просто будьте вместе. Просто живите. А жизнь расставит всё по своим местам. Тебя никто не просит принимать решения.
— И я всё время думаю: он изменился? Или это просто долг? Да, он сейчас мягкий, терпеливый, не давит. Но что мне делать? У меня внутри будто исчезло доверие к нему. Он постоянно говорит: «мы справимся». Но раньше он тоже так говорил, а потом ушёл и вычеркнул меня из своей жизни. И ведь ты знаешь, какая у нас тогда была сложная ситуация. И я себя спрашиваю: я должна его простить? И есть ли у меня право не прощать? Если я не прощу — я потеряю его навсегда. А если прощу — смогу ли я когда-нибудь доверять ему, как раньше?
— Аллах, мне тяжело это слушать, Кывылджим. Как у вас всё сложно. Вроде кажется, что у вас любовь, но в вашей любви столько боли, столько ран.
Кывылджим опять вздохнула.
— Ты знаешь, я очень скучаю по нам. По тем временам, когда я ему верила, когда была рядом и ни на секунду не сомневалась в его любви. И, наверное, я не хочу его возвращать. Я хочу вернуть то, что было между нами. Но я не уверена, возможно ли это. Слишком много всего случилось.
— Кывылджим, я сейчас вправду расплачусь. Так горько слушать, что ты говоришь. Мы не так давно дружим, но я так тебя полюбил. Ты такой цельный, достойный человек. У тебя должно быть всё хорошо...
— Я ещё знаешь, чего боюсь? Что Омеру будет плохо со мной. Я всё время в подавленном состоянии, разучилась радоваться жизни. Нет во мне этого ресурса. А разве рядом с такой женщиной комфортно?
— Подожди. О каком комфорте ты говоришь? — возмутился Асиль. — Сейчас обязанность Омера — тебя поддерживать. Пусть не думает о себе, пусть думает о тебе. Ты вот сейчас зашла и улыбалась. Значит, та Кывылджим никуда не делась. Она просто устала. Ты заслуживаешь взять это время, прийти в себя. Я думаю, Омер это прекрасно понимает. И поэтому он дождётся, когда в твоей душе снова начнут цвести цветы.
Кывылджим грустно посмотрела на него.
— Ты думаешь, возможно, что во мне они снова зацветут?
— Конечно, дорогая. Ты сильная. Ты красивая. Всё изменится. Я тоже всегда рядом с тобой.