Ты, я и Кемаль.
Они стояли в детской, рядом с кроваткой Кемаля. Малыш уже проснулся и невинными глазками смотрел на родителей.
— Я невыносимо скучал, когда мы жили в разных домах, — голос Омера дрожал от боли. — Не знаю, как мы теперь будем.
Взгляд Омера наполнился глухой горечью. Кемаль хлопал большими глазками, лёжа на спинке, окончательно просыпаясь.
Кывылджим повернулась к Омеру. Её глаза, полные слёз, скользили по его лицу — она отчаянно соображала, что делать.
— Омер, останься сегодня. Ты, я и Кемаль ночуем вместе. В последний раз. — Она остановила взгляд, глядя прямо ему в глаза. — Завтра нам предстоит трудный день.
Омер опустил глаза, затем слегка кивнул.
Она сразу наклонилась к Кемалю. За её спиной Омер с безграничной тоской посмотрел в потолок и закрыл глаза.
— Иди ко мне, родной мой сынок, — Кывылджим подняла малыша из кроватки и прижала к себе.
Кемаль потянулся ручкой к отцу, слегка коснулся его лица. Кывылджим крепко поцеловала сына в щёку и прильнула к плечу Омера.
— Мы обязательно преодолеем все трудности вместе, — Омер гладил сына по голове, чуть сильнее прижимая к себе Кывылджим.
— Как ты себе это представляешь? — дрожащим голосом произнесла она.
— Мы справимся, Кывылджим.
Он прижался щекой к её лбу — как раньше, как всегда.
— Я знаю, — продолжил Омер. — Сейчас не время и не место, но я развёлся...
Малыш теребил локоны Кывылджим. Она подняла голову и нежно поцеловала сына ещё раз. Омер поцеловал его в другую щёку — и Кемаль оказался между ними.
— Омер, давай вместе искупаем его. Он так это любит, так резвится.
— С удовольствием, с превеликим.
— Только тебе надо переодеться. Ты не представляешь, как он там брызгается.
Она протянула ему Кемаля и снова посмотрела в глаза — подавленным взглядом.
— Кывылджим, прошу тебя, давай проведём этот вечер и ночь так... Забудемся немного, отрешимся от ситуации. Просто ты, я и Кемаль.
Она слегка прикусила губу, сдерживая слёзы, покачала головой. В глазах появилась нежность, легкая улыбка.
— Идём, я дам тебе футболку. У меня есть кое-что из твоей одежды.
Они зашли в спальню. Омер слегка подкинул Кемаля, положил на кровать, сам завалился на бок рядом. Кемаль засмеялся. Кывылджим достала из шкафа его майку и домашние штаны.
— Переоденься. А я пойду наберу ванну.
Омер стал раздеваться, разговаривая с сыном.
— Сейчас проверим, насколько ты стал взрослым.
Он подмигнул Кемалю.
— Мама сказала, ты любишь купаться. Я тоже люблю лежать в ванне.
Он наклонился, потискал малыша за живот. Кемаль засмеялся.
— Мальчики, всё готово! — крикнула Кывылджим из ванной.
— Мой лев, быстро раздеваемся и бежим. Мама нас ждёт.
Омер зашёл с ним в ванну, медленно опустил в воду. Кемаль радостно засучил ножками. В ванне была лёгкая пена и много игрушек.
Малыш сел и сразу захлопал ладошками по воде — брызги полетели во все стороны. Омер от неожиданности попытался увернуться. Кывылджим сидела напротив, с другой стороны ванны, и засмеялась.
— Это бесполезно, мы будем все мокрые. Я уже с этим смирилась.
Омер оглядел игрушки, схватил резиновую акулу. Набрал в неё воды и направил струю на Кемаля. Тот захохотал, зажмурился, стал ёжиться — ему явно понравилось.
— Полей ему на головку, — мягко сказала Кывылджим, положив ладонь так, чтобы загородить глазки.
Омер посмотрел на неё. Такая нежная, явно привыкшая к этому постоянному ритуалу. Домашняя, любящая — абсолютная мама.
В этот момент Кемаль схватил кораблик небольшой, вытянул губы трубочкой, шумно выдувая воздух, заставляя их весело дребезжать.
— Бррр-пфф... бррр-пфф... — выдувал он, смешно тряся головой.
Омер быстро опустил руки под воду, схватил дельфина и стал изображать, что тот обплывает Кемаля. Малыш громко смеялся — ему очень нравилась эта игра. Омер вынырнул дельфином и перепрыгнул кораблик. Кемаль тут же пришёл в восторг и снова забил ладонями по воде. Брызги и смех наполнили комнату.
Омер незаметно взглянул на Кывылджим. Она улыбалась — но из глаз катились слёзы. Он потянулся к ней, провёл по щеке.
— Кывылджим, ты мне обещала.
Она утвердительно кивнула, пытаясь сглотнуть слёзы.
— Вставай, мой красавчик.
Она подняла малыша из ванны и поставила так, чтобы он опирался на бортик. Всё было проделано много раз — привычные, ловкие действия. Она быстро намылила его нежными движениями. Он поднимал головку, подставляя шейку.
— Смывай, — скомандовала она Омеру.
Он окатил его из душа, подхватил и на вытянутых руках достал из воды. Кывылджим подошла сзади с большим полотенцем, чмокнула малыша в попку и накрыла. Омер перехватил его, прижал к себе, прикоснулся губами к его щеке — мягким поцелуем. Протянул руку, призывая Кывылджим прижаться к ним. Она сразу приникла к нему. Он обхватил их обоих. Так они постояли немного — вместе.
— Ты права, нам и правда придётся снова переодеваться.
— Я надеюсь, вы справитесь здесь без меня с переодеваниями. А я приготовлю ему молоко.
Когда она вернулась, Омер с Кемалем уже лежали на кровати. Он что-то рассказывал, Кемаль с интересом слушал. Увидев Кывылджим, Омер начал:
— Мамочка, похвали нас. Мы переоделись, причесались и готовы спать. Я ему рассказывал, как он будет работать со мной в компании.
Кывылджим засмеялась.
— Это сейчас очень актуально.
Она прилегла рядом.
— Давай мне, Кывылджим, я хочу его покормить.
— Ты что? Он такой самостоятельный. Всё делает сам.
Она протянула бутылочку. Кемаль сразу взял её в руки и начал активно сосать.
— Он очень любит молоко. Я добавляю немного мёда — оно становится похожим на материнское.
Кемаль пил, а они застыли, глядя друг на друга. В этих взглядах нельзя было прочитать, кто о чём думает. Кто-то — о моменте счастья сейчас, кто-то — об упущенном времени. Но им нравилось смотреть друг на друга. В комнате было тепло, комфортно, по-семейному. С любовью.
Кывылджим прервала паузу.
— Ты правда развёлся?
Омер виновато прикрыл глаза, кивнул.
— Это правда, Кывылджим.
Они снова замолчали. Кемаль допивал. Она наклонилась, поцеловала его долгим поцелуем в щёчку, забрала бутылочку и тихо произнесла:
— Мы столько времени пропустили.
Вздохнула и обратилась к Омеру:
— Погаси свет. Он засыпает только в темноте.
Омер повернулся, выключил торшер. Кывылджим положила руку на животик Кемалю и тихо запела. Омер упёрся локтем в подушку и тоже стал тихо подпевать — он прекрасно знал эту колыбельную. Глаза привыкали к темноте. Он смотрел на её силуэт, наслаждаясь этим зрелищем.
Кемаль уснул почти мгновенно. Кывылджим перестала петь.
— Как же жизнь несправедлива, — произнесла она шопотом. — Сегодня, когда приходила Салкым, мне было так тяжело и так плохо. Она сказала, что я сильная и я справлюсь. А я ей в ответ сказала, что мне хочется расплакаться, закутаться в одеяло и уснуть навечно. Она очень странная женщина, совершенно недоступная моему пониманию. Но она нашла хорошие слова. И ты знаешь, я почувствовала её поддержку. То, что она сказала, было понятным и близким.
— А что она сказала?
— Что бы ни случилось, мы всегда будем любящими матерями. И я поняла: насколько бы у людей ни были разные взгляды, все женщины в материнстве равны. Ещё она сказала, что это не расставание, а встреча. Но, Омер, я всё равно не могу представить, как я буду без него.
— Дай мне руку.
Он протянул свою, переплёл с ней пальцы и положил между их головами. Кемаль лежал чуть ниже.
— Дорогая, Кемаля не отнимают. Он не исчезает. Он всегда будет рядом. Мы всегда будем заботиться о нём. Но другой — тоже наш Кемаль — тоже нуждается в нас. И особенно в тебе — в такой прекрасной матери. Ты выносила его. Ты давала мне трогать, когда он толкался внутри тебя. Ты родила его. Ты это почувствуешь сразу, как только возьмёшь на руки. Мы столкнулись с ужасными обстоятельствами, но мы должны быть сильными.
Кывылджим кивнула.
— Мама сегодня сказала, что в их возрасте детям без разницы — ты его мама или кто-то другой. И что через два дня они привыкнут.
— Твоя мама права.
— Ты знаешь, я за этот день столько плакала... У меня нет никаких сил.
— Положи голову, родная, и закрой глаза. Время, проведённое втроём, дало нам силу. Засыпай, я буду здесь, рядом с вами.
Он поднёс её руку к губам и долго целовал.
— Мы справимся, Кывылджим. Мы сможем.