127 серия. Не отдам.
Они вошли в кабинет.
— Проходите, пожалуйста, — привстав, доктор пригласил их войти.
— Здравствуйте, — серьёзно ответила Кывылджим.
Омер закрыл дверь.
— Доктор, почему вы не сказали о результатах по телефону? — начал Омер, не присаживаясь. — Вы видите, мы переживаем.
— Омер-бей, Кывылджим-ханым, присаживайтесь.
— Скажите уже! — Кывылджим была на пределе.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил доктор во второй раз.
Кывылджим посмотрела на Омера. Им нужна была поддержка друг друга.
— Садись, — тихо сказал Омер.
Кывылджим присела. Он тоже сел.
— Очень непросто сообщать вам такие новости... — начал доктор.
Кывылджим и Омер замерли, понимая по вступлению врача: сейчас им вынесут приговор.
— Но согласно результатам... — доктор сделал паузу, посмотрел на документы на столе. — Кемаль не ваш сын.
Лицо Кывылджим застыло. В это невозможно было поверить. Омер медленно закрыл глаза. Повисла пауза.
— Что? — растерянно переспросила Кывылджим, погружаясь в шок.
Доктор кивком подтвердил сказанное, испытывая неловкость.
— Как это? — Омер с ужасом медленно перевёл взгляд на Кывылджим.
Она смотрела на него.
— Одну минуту, сейчас к вам подойдёт главврач и расскажет о дальнейшей процедуре.
Доктор встал и вышел из кабинета.
Их лица застыли в шоке от услышанного. Всё было как в тумане. Кывылджим смотрела в пустоту, пытаясь осознать сказанное. Омер смотрел на неё со слезами на глазах. Ему было страшно за неё.
— Кывылджим... — начал он первым.
— Не могу поверить, — тихо, будто не соображая, сказала она. — Омер, это невозможно.
Она медленно повернула к нему голову.
— Не верю.
Она говорила заторможенно, качая головой.
Омер потянулся к ней, мягко обнял, прижал к себе.
— Омер... что нам делать? — слёзы ручьём катились из её глаз. — Не молчи, скажи что-нибудь.
Он не понимал, что говорить. Собирался с мыслями, гладил её по спине. Ему было тяжело.
— Омер, да как такое можно пережить?! — она всхлипывала.
Он крепко прижал её к себе, проводя рукой по её волосам. Из его глаз потекли слёзы.
— Мы будем вместе. Ты не одна.
— Омер...
Она уткнулась лицом ему в грудь. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Он обвил её руками и тихо гладил по спине.
— Как жить после этого? — сказала она, подняв голову, в глазах была такая боль.
— Не знаю, Кывылджим.
— Омер...
— Сколько месяцев наш сын живёт в другой семье? — перебил он.
— Кемаль — наш сын, Омер, — с яростной горечью ответила Кывылджим, заливаясь слезами. — Как я смогу передать чужому человеку ребёнка, которого я растила?..
— Какое страшное испытание, — Омер тоже не сдержал слёз, вытер их с лица.
— Я никому не отдам Кемаля! Просто не смогу! — голос сорвался на крик.
— И я не отдам! Я никому не отдам Кемаля! Это наш сын! Как можно его отдать?.. — Отчаяние поглощало их. — То, что случилось, страшно. Но та другая семья переживает сейчас тот же кошмар.
— Прямо сейчас не жди от меня эмпатии! — Кывылджим провела по лицу, импульсивно встала со стула и нервно зашагала по кабинету.
Омер подскочил за ней.
— А вдруг они злые люди? Вдруг ему с ними будет плохо? — не унималась она.
Омер подошёл, обхватил её за плечи.
— Не накручивай себя, Кывылджим, — попытался успокоить. — Все эти месяцы они растили нашего сына. Кывылджим, понимаешь? Они тоже хотят обнять своего ребёнка.
— Омер, я... я не смогу отдать своего ребёнка. Не отдам... Омер...
Кывылджим не совладала с собой, пошатнулась — голова закружилась, она едва устояла на ногах. Омер мгновенно подхватил её в объятия. Кывылджим схватилась за голову.
— Присядь. Что ты? — Он аккуратно усадил её в кресло. — Не надо так. Я позову кого-нибудь.
Она резко схватила его за руку, удерживая.
— Омер, не уходи, — взмолилась она. — Не оставляй меня здесь одну. — И горько заплакала. — Скажи мне что-нибудь.
Он присел перед ней на колени, обхватил её лицо ладонями, стирая слёзы.
— Омер, скажи мне что-нибудь. Я не знаю, как с этим можно справиться, Омер...
Он прижался лбом к её лбу.
— Мы сможем, Кывылджим. Мы справимся и с этим. Мы справимся вместе.
Кывылджим плакала. Он тихо гладил её по волосам.
— Был у нас один ребёнок, а теперь... будут два сына, — ему было трудно подбирать слова, но он пытался.
Кывылджим продолжала плакать, плечи вздрагивали.
— Омер...
