Ты моя любовь ❤️🔥❤️🔥❤️🔥
Они довольные и бесконечно счастливые подошли к машине. Омер галантно открыл дверь, и Кывылджим села. Прежде чем закрыть её, он наклонился и поцеловал её в губы.
— Омер, ты что? — смущённо, но с явным удовольствием прошептала она.
— А что? Целую свою жену любимую.
Он быстро обошёл машину, сел за руль, завёл мотор, сразу положил руку ей снова на ногу и резко стартанул.
— Ты так смотрела на меня весь вечер. Ты сводила меня с ума, Кывылджим.
— Я восхищалась тобой. Тебя столько хвалили, столько хороших слов о тебе говорили. Я же давно никуда не выходила.
— А ты так улыбалась, ты так светилась. Я гордился, что рядом со мной такая необыкновенная женщина.
— Эммм... Это я была от тебя в восторге, Омер.
Она, счастливая, довольно повела головой, забавно склоняя её то в одну, то в другую сторону.
— Я же давно не выходила в свет.
Она повернулась к нему лицом. Он быстро взглянул на неё.
— Вот так же, ярче звёзд, блестели на яхте твои глаза.
Она накрыла его ладонь своей, крепко прижимая к бедру. Машина мчала их домой.
— Знаешь, — Кывылджим откинула голову на подголовник и медленно произнесла, — прекрасный вечер. Я уже забыла, как это бывает.
Омер на мгновение перевёл взгляд на неё — в нём читалась не просто нежность, а настоящее мужское обещание.
— Сегодня ничего нет, кроме нас.
Они въехали во двор своего дома. Омер заглушил мотор, но не спешил выходить. Он развернулся к ней, мягко обхватил её лицо ладонями.
— Я самый большой везунчик. Именно потому, что ты моя женщина. Я тебя очень люблю. Спасибо за этот вечер.
Он поцеловал её — уже по-другому, долго и нежно. Кывылджим ответила ему с той же силой.
Они быстро вышли из машины, зашли в дом, стараясь не шуметь. Но Омер снова прислонил её к двери и поцеловал.
Она прошептала:
— Ты что, не смей. Может быть, мама ещё не спит. Я должна проверить Кемаля.
Он приложил палец к губам.
— Ш-ш-ш... Все спят. И ты сейчас не будешь ничьей матерью, ничьей дочерью. Ты будешь только моей женой.
Он взял её за руку и на цыпочках, широко шагая, повёл к лестнице. Она спешила следом едва поспевая, а он стал переступать через две ступеньки.
— Омер, прекрати! Ты что так тянешь? — шептала она, довольно улыбаясь.
Они стремительно вошли в спальню, и Омер тут же запер дверь, отсекая всё, что осталось снаружи. Он не стал включать свет, жадно обхватил её и притянул к себе, зарываясь лицом в её волосы.
— Наконец-то мы одни, — выдохнул он ей в шею.
Она почувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу. Кывылджим, которая ещё мгновение назад пыталась сохранить остатки рассудительности, окончательно сдалась. Она закинула руки ему на плечи, прижимаясь всем телом.
— Омер... — мягко, протяжно произнесла она. В её голосе было только бесконечное доверие и жажда.
Он чуть отстранился и заглянул ей в глаза. Его руки медленно скользнули под её пиджак.
— Я весь вечер ждал этого момента, — прошептал он. — У тебя ничего нет под пиджаком... Как я люблю, когда там ничего нет...
Она мягко улыбнулась и сама потянулась к его губам, обрывая его слова поцелуем.
Он осторожно начал расстёгивать пуговицы на её пиджаке, действуя медленно, смакуя каждую секунду. Кывылджим чувствовала, что с каждым движением его пальцев реальность уходит из-под ног, оставляя только это всепоглощающее чувство — быть его...
Он аккуратно снял с неё пиджак. Под ним — только кружевной бюстгальтер. Губы скользнули по шее, по ключицам. Она прикрыла глаза, слегка запрокидывая голову.
Расстегнул брюки, помог снять. Она осталась в белье. Он коснулся её талии, провёл ладонями по бёдрам, развернул, прижав спиной к себе.
— Пойдём в ванну.
Они зашли. Он стоял сзади, она — прислонившись к нему. Свет не включали, но в полумраке их силуэты отражались в зеркале.
— Какая ты восхитительная, — прошептал он. — Особенная женщина. Притягательная, манящая.
Она улыбнулась, откинулась, опираясь головой на его плечо.
— Мне нужно достать заколки из волос, — тихо сказала она.
— Давай помогу.
Он подвёл её к длинному столу у зеркала, аккуратно посадил с торца. Запустил руки в её пучок, пытаясь найти шпильку. И усмехнулся.
— Нет, я не смогу. Это, оказывается, слишком сложная задача.
Она подняла руки, ловко освобождая булавки. Одна за другой они падали на столешницу.
— Ты так красиво сидишь с поднятыми руками, — любовался он. — Как необыкновенная скульптура. Грациозная, застывшая в этом полумраке.
Его пальцы щёлкнули по застёжке. Бюстгальтер ослаб, и волосы рассыпались по плечам, по спине. Она тряхнула головой — пряди упали на грудь, закрывая, открывая, дразня. Он аккуратно снял его.
— Ты завораживающая...
Потом схватил её за шею, притянул к себе, жадно целуя. Язык проник в рот — и она ответила, не сдерживаясь, растворяясь в нём. Он касался её, и она невольно отклонялась назад, пока не оперлась на локте.
Он провёл поцелуйную дорожку по шее, спустился к груди, ниже. Пальцы скользнули по кружеву, чуть ниже, задерживаясь на ощущении, затем он выпрямился и быстро снял с себя одежду.
Она сидела, слегка откинув голову, и наблюдала за ним.
— Ты тоже невероятно хорош, — бросила она. — Я очень тебя люблю и хочу.
Он демонстративно взглянул на её отражение в зеркале. Силуэт: распущенные волосы, грудь, живот. Снял с неё трусы и аккуратно поставил обе ноги на стол.
— Я хочу начать здесь. Не возражаешь?
Поцеловал внутреннюю сторону бедра, поднялся выше. И проник в неё языком, касаясь всё глубже, с нарастающей настойчивостью, точно зная её желания. Она застонала тихо. Он продолжил, взяв её за ноги и раздвинув чуть шире.
Она застонала громче, запрокидывая голову.
Он на мгновение оторвался.
— Моя громкая, страстная жена, — произнёс, глядя на неё. — Здесь тебя никто не услышит. Стони сколько хочешь. Только я. Хочу знать, что тебе хорошо.
Она выгнулась на столе, когда его язык стал особенно яростным и настойчивым. Хваталась то за край, то за его голову, то за воздух — и стонала, не сдерживая себя. Её тело жило отдельно от разума. Живое, открытое, ищущее отклика.
Её накрыла волна, и она не смогла сдержать протяжный крик.
Он довольно улыбнулся, поднимаясь к ней.
— Ты особенная, — прошептал, целуя её в живот. — Самая особенная.
Он подхватил её под спину, помогая встать. Взял за руки, обнял, прижал к себе — показывая, что уже абсолютно готов. Она провела рукой по его бёдрам, взяла его член в ладонь, аккуратно поглаживая.
— Идём, хочу тебя, — тихо и тонко проговорила она.
Они опустились на кровать. Он лёг на спину. Она сразу поняла, чего он хочет, и медленно стала усаживаться сверху, опираясь руками ему на грудь. Он глядел на неё снизу вверх — растрёпанную, уже слегка раскрасневшуюся, с глазами, полными желания.
— Какая же ты красивая...
Провёл ладонями по её груди, сжал, погладил большими пальцами соски. Она задвигалась медленно, чувственно, ощущая его полностью. А он просто смотрел, дышал — и был в ней.
Она не меняла ритм, только наклон. Он схватил её за бедра — и она поняла, что ему нужно быстрее. Начала ускоряться. Но он ловким движением перевернул её на спину, навис сверху.
— Теперь я.
Осторожно вошёл в неё. Она выдохнула:
— Омер...
Двигался плавно, глубоко, не выходя.
— Омер... — повторила она.
Она обхватила его ногами, приглашая глубже. Его дыхание стало громким, прерывистым. Он ускорился.
— Ах, ах, ах! — выкрикивала она, исчезая в ощущениях.
Оба были близки. Он сделал ещё несколько резких рывков — и в следующий момент они растворились друг в друге.
Они лежали. Она — на нём, как всегда. Водила пальцами по его щетине.
— Прости меня, — тихо начала она.
— За что?
— Мне кажется, после рождения Кемаля я не уделяю тебе должного внимания. Иногда я устаю. Не всегда хочу. Или не могу. Мне кажется, тебе этого не хватает.
Он молчал, слушая.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — продолжила она. — Чтобы ты чувствовал, что рядом с тобой женщина, которая тебя безумно любит, которая хочет тебя. Просто иногда...
Он сжал её, прерывая.
— Что ты, милая. Всё хорошо. Я всё понимаю. Я совсем не в претензии к тебе. Я чувствую твою любовь. И это для меня главное. Мы столько проблем пережили. Наступит момент — и всё это пройдёт. И мы будем как раньше. Не кори себя, ни в коем случае.
— Ты же мне скажешь, если что-то будет не так?
— Всё прекрасно. Мне нечего тебе сказать. Просто нам надо почаще куда-нибудь выходить и проводить такие вечера. Я люблю тебя.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.
— Что такое? Что там блестит на твоих ресницах, дорогая?
Он провёл пальцем под её глазами.
— Это от эмоций. Всё-таки гормоны ещё не встали на место. Я очень тронута. И мне очень хорошо с тобой. Я сейчас испытываю блаженство и счастье.
Она прижалась к нему плотнее, положила голову на плечо, обхватила за талию. Он накрыл её руку своей.
— Спи, — сказал он. — Ты моя любовь...