Наслоение обстоятельств.
Омер вышел из своей спальни.
— Бадэ? — позвал он, оглядываясь.
Ни на кухне, ни в гостиной никого не было.
— Да неужели. Утро без Бадэ, — на выдохе произнёс Омер, доставая телефон из кармана.
Поверить не могу. Неужели она добровольно ушла? Дай Аллах, она поняла: насильно мил не будешь. Как ей вообще в голову пришло, что нас может что-то связывать, кроме моих обязательств перед этим неродившимся ребёнком? Она реально сумасшедшая? Как я ничего не замечал?
Мысли были тягучими — впрочем, как и вся история с этой Бадэ. Омеру хотелось поскорее избавиться от всего этого и забыть, как страшный сон. Сейчас в голове безраздельно царили мысли о Кывылджим и Кемале. Он ходил по гостиной, пытаясь понять, что делать дальше.
Так сложно сейчас общаться с тобой, Кывылджим — ты вся на нервах. Но мне надо позвонить и узнать про тест. И это будет поводом поговорить и увидеться с ней.
Он стал набирать номер.
— Это Омер Унал, здравствуйте. Я звоню по поводу ДНК-теста Кемаля Унала. Мне говорили, пару дней... — он внимательно слушал, слегка нахмурившись. — Понял вас. Через неделю. Ладно, спасибо, — произнёс Омер и отключил телефон.
— Хоть бы это побыстрее закончилось, — сказал он вслух, сам себе.
Омер медленно подошёл к окну. Взгляд зацепился за яхту, проплывающую по Босфору, — она напомнила ему, как легко он позволил случайному человеку войти в свою жизнь. А теперь провожает её взглядом, и пространство вокруг наконец очищается.
Никто и никогда не сможет занять их место. Это просто невозможно. Кывылджим и Кемаль были его подлинной жизнью. Всё остальное — Бадэ, этот нелепый поспешный брак — казалось теперь досадным недоразумением, наслоением обстоятельств, в которых он, как ему казалось, поступал «как мужчина».
Он не привык называть свои действия ошибками. Для Омера Унала это были скорее вынужденные шаги.
Я ведь просто хотел поступить правильно. У меня были обязательства. Я не мог бросить женщину, которая ждала моего ребёнка. Я должен был дать ему свою фамилию, статус.
Он пытался убедить себя в правоте своих действий, но где-то глубоко внутри неприятно покалывало осознание: он сам загнал себя в этот угол, пытаясь заглушить боль от разрыва с Кывылджим.
Мне нужно с кем-то посоветоваться. Я нуждаюсь в этом.
Он взглянул на часы.
Поеду в офис. Брат всегда был для меня мерилом рассудительности, и сейчас его совет нужен мне как никогда. Как же ужасно признаваться близким, что Бадэ обвела меня вокруг пальца с этой лжебеременностью. Но придётся всё рассказать Абдуллаху.
Он направился к выходу.