Убью сначала её, потом его.
После рабочего дня — и откровений Асиля — Кывылджим вернулась домой и села ужинать с мамой.
— Когда Кемаля нет, мне этот дом кажется совсем пустым, — сказала Сонмез.
— Мне тоже, мама. Омер привезёт его утром. Немножко осталось.
— Это хорошо, — встревоженно произнесла Сонмез, чуть наклонившись к Кывылджим. — Его же жена не тронет нашего мальчика?
— Мамочка, я и так о сыне больше всего думаю. Не накручивай меня ещё больше.
— Мне просто в голову пришло...
— Если такое случится, я убью сначала её, а потом и Омера, — резко и возмущённо бросила Кывылджим.
— Нет, нет, забудь, что я наговорила. Упаси Аллах! — размахивая руками, Сонмез сразу ретировалась.
Кывылджим опустила голову, вздыхая.
— Так ты собираешься на ужин с Тунджаем? — поинтересовалась Сонмез. Ей очень хотелось, чтобы дочь сменила обстановку.
— Мне неудобно ему отказать. Он ведь просто хотел меня поблагодарить. Посижу и уйду.
— А мне так не кажется. Он прислал тебе розы, так ведь? — Сонмез решила донести до Кывылджим то, что Тунджай оказывает ей внимание именно как женщине.
Кывылджим вопросительно посмотрела на маму.
— Мог выбрать хризантемы или, скажем, ромашки. Но он выбрал именно розы.
— Так ты у нас в цветах разбираешься? — понимая, куда клонит мать, усмехнулась Кывылджим.
— А ты что думала? Я в молодости тоже кое-что повидала! Не смейся и не смотри, что я вышла из высшей лиги!
Они рассмеялись.
— Ну, мама, ну ты даёшь! — сказала Кывылджим.
После ужина мама сказала, что устала, хочет посмотреть сериал и уйдёт к себе.
Кывылджим осталась одна.
Она села на диван. Ей захотелось занять то место, где сидел Омер. Посмотреть под его углом.
Почему я так резко сегодня за ужином — и несвойственно для себя — сказала: "Убью сначала её, потом его"? Я же не люблю таких жёстких слов. Про насилие. Про угрозы. Откуда это во мне взялось?
Значит, внутри живёт злость. Возмущение. Из-за того, что Омер увозит Кемаля в тот дом, где живёт та женщина. Неуравновешенная. Она и правда очень странная. Человек, способный на слежку, на публичный скандал, на истерику. Как Омер может находиться с ней в одном пространстве вместе с нашим сыном?
Кывылджим оперлась на подлокотник, обхватила голову руками.
Я ведь никогда не использовала Кемаля как средство давления на Омера. Никогда не хотела, чтобы он почувствовал: я могу манипулировать ради наших отношений. Как бы мне хотелось, чтобы он поговорил со мной тогда, когда всё это произошло. Но я никогда не позволяла себе использовать нашего сына.
А Бадэ постоянно манипулирует. Не важно чем. Не важно ради чего. И Омер этого ничего не замечает. Всё терпит. Но кажется, и у него терпение на исходе. Ведь сказал же, что разводится.
— Господи, — вслух произнесла она.
Когда я обо всём этом думаю, мне кажется, что я нахожусь в каком-то нереальном фантастическом фильме. Все смыслы, все акценты сместились. Поменяли окраску. Как же я устала от этого всего.
И ещё этот тест Кемаля висит надо мной, как дамоклов меч. Но ведь этого не может со мной произойти?
Она подняла голову вверх — с мольбой, обращаясь к кому-то.
Чего только со мной уже не происходило. Как только судьба меня не била с момента родов сына. Но Кемаль же мой сын. Это уже изменить нельзя. Такие же испытания не могут свалиться на меня снова.
Господи, я в себе не могу разобраться. Со своей жизнью.
А мама так настаивает на ужине с Тунджаем. Я, конечно, схожу. Неудобно отказывать. Человек хотел поблагодарить, сказать спасибо за программу. Проявил внимание. Ничего плохого.
И я же не хуже мамы понимаю: розы — это не просто цветы. Это знаки внимания.
Но у меня холодно внутри. Никакие такие события не вызывают у меня ни отклика, ни интереса. Мне даже скучно об этом думать.
Она закатила глаза.
Мне абсолютно всё равно на этот ужин.
И не потому, что я не рассматриваю Тунджая. Я никого не рассматриваю.
Она провела рукой по волосам.
А почему?
Потому что внутри занято.
Всё ещё занято.
Вздохнула и опять тихо задала себе вопрос вслух:
— Я когда-нибудь смогу отпустить Омера?
Несмотря на разводы, на этот брак, на Бадэ, на весь ад и ужас, который был, — я всё ещё не отпустила.
Я же умная женщина. Но почему не могу идти дальше?
Я застряла в этом небытии. Не могу вернуться назад. Не могу двинуться вперёд. А в моменте — только пустота и страх за Кемаля.
Неужели я заслужила такую жизнь?
Я же сильная. Мне надо двигаться дальше.
И я пойду на этот ужин. Я уже начала работать, вести программу. Началось новое общение, новые гости. Я смогу. Ну, или хотя бы попробую. Я сделаю всё, чтобы вернуть себя к жизни. Ведь если признаться честно — эти месяцы я не жила. Я существовала.
— Всё!
Она решительно встала.
— Завтра новый рабочий день. Пусть он будет интересным.
— Завтра ужин. Пусть и он будет... — она замялась, — хотя бы не скучным.
И пошла в спальню.