Не за отношения - за любовь.
Асиль как хозяин и глава компании рассказывал Тунджаю о работе студии, пока они ждали Кывылджим.
Он обвёл рукой пространство — сдержанно, но с заметной гордостью за то, что здесь создано.
— Не переживайте, что коллектив молодой — они у нас опытные.
Тунджай огляделся внимательно, без спешки — отмечая детали.
— Хорошо, так когда начинаем?
— Скоро! — Асиль заметил входящую Кывылджим и сразу оживился: он очень ценил её и по-настоящему уважал. — Ах, Кывылджим! Вот и она.
— Здравствуйте, Тунджай-бей, рада вас видеть.
Она действительно сияла — не скрывая радости. Этот гость был для неё важен, и она этого не скрывала.
— Здравствуйте.
Кывылджим держалась открыто, легко входя в контакт, без лишней дистанции.
— Благодарю, что вы не отказали нам в интервью.
— Это я вас благодарю, что пригласили меня.
Он посмотрел на неё с интересом — её искренность не осталась незамеченной.
— Что вы... — начала было Кывылджим, но Асиль перебил её шутливым тоном.
— Расслабьтесь, всё закончится, не успев начаться.
Кывылджим, улыбаясь, взяла инициативу в свои руки, объясняя гостю свои правила:
— Кстати, я с гостями программы не особо беседую перед интервью, иначе потом при записи не останется тем для разговора. Пропадёт интерес. Поэтому за камерой продолжим.
Тунджай внимательно выслушал, затем одобрительно кивнул. Ему понравилось — чёткость без излишней формальности.
— Я всё понял. Видно, что вы профессионал. Я доверюсь вам.
В этот момент в студию бодро вошла Нурсема, привлекая всеобщее внимание.
— Ещё раз, здравствуйте!
— Здравствуй, здравствуй! — отозвался Тунджай.
— Как вам здесь? — поинтересовалась Нурсема.
— Мне нравится.
Асиль повернулся к ней почти сразу:
— Ты как добралась?
— Хорошо, без особых пробок. — Нурсема перевела взгляд на Кывылджим. — Кывылджим-ханым, как вам декор?
Ей было важно услышать это именно от неё.
Кывылджим оглядела студию, и её лицо озарилось искренней улыбкой.
Без оценки — просто тёплая, живая реакция.
— Нурсема! Всё очень красиво. Ты большая молодец!
Асиль посмотрел на Нурсему с одобрением.
— Благодарю вас, — довольно произнесла Нурсема.
Кывылджим повернулась к оператору, помогающему закрепить микрофон:
— Ой да, микрофон. — Она поправила, проверяя звук. — Всё, я готова.
Движения быстрые, уверенные — Кывылджим уже была полностью в процессе.
Оператор взял управление в свои руки:
— Вы готовы? Если да, займите места.
Кывылджим жестом пригласила гостя:
— Прошу.
Остальные заняли места сбоку; полукруг замкнулся, оставляя центр за ними двоими.
Оператор скомандовал:
— Итак, камера. Тишина на площадке... Три, два, один... начали!
Кывылджим включилась в работу мгновенно, её голос стал спокойным, уверенным.
Её открытость никуда не исчезла — просто собралась в точную форму профессиональной ведущей.
— Здравствуйте, сегодня у меня в гостях Тунджай Кискин. Здравствуйте, Тунджай-бей.
Ильхами сидел сбоку и не сводил взгляда с Нурсемы. Асиль это заметил; их взгляды на мгновение пересеклись — напряжение было коротким, но ощутимым.
— Здравствуйте, Кывылджим-ханым.
— Не стану тянуть и сразу перейду к вопросу.
— Давайте.
— Скажите, можно ли одновременно любить нескольких людей?
В её голосе появилась мягкость — естественная, не сыгранная, она умела удерживать внимание без давления.
Тунджай сделал паузу, словно сначала проверил ответ внутри себя, и потом ответил спокойно:
— Прошу обращаться ко мне на «ты». Отвечу так: любить одновременно нескольких нельзя. Я любил только одну.
— Хорошо. А моногамия — это вопрос выбора или характера, как считаешь?
— Для меня это, конечно же, вопрос характера. Когда человек любит, он других не замечает.
Слова прозвучали просто, без нажима — и именно поэтому убедительно.
— Как мы поняли, ты любил только одну женщину. Ты не чувствовал себя неполноценным?
Тунджай стал серьёзнее — эта тема была для него не абстрактной.
— Ну и вопросы пошли. Нет, наоборот, я был цельным. Человек считает себя собственником. Считает, если любит, то владеет другим, но это не так.
Никто тебе не принадлежит, каждый уникален, надо знать одно: любовь крепнет не тогда, когда остаёшься, а когда даже уходя решаешь не причинять боли другому.
На этих словах Асиль внимательно посмотрел на Нурсему — она почувствовала это, но не обернулась.
— Я убеждён, любовь требует отдачи. Я любил свою супругу, но, увы, потерял её. Только благодаря своей жене я остался прежним, таким, каким стал рядом с ней. Любовь порой двух людей, а порой бывает только одного удерживает на плаву.
Эти слова явно задели Кывылджим глубже, чем она ожидала. На секунду она словно вышла из роли.
— Я никогда не думала об этом так.
Тунджай продолжил, углубляясь в рассуждения:
— Моногамия, верность — это ведь... Не договор, а форма памяти, сердце понимает, что есть другие варианты, но ты будешь верен. Любовь не проходит, а умолкает. Пока ты остаёшься верен тихому молчанию, взрослеешь.
Асиль снова заметил взгляд Ильхами на Нурсеме. На этот раз он не остался на месте — поднялся и вышел.
Кывылджим кивнула, размышляя над глубиной сказанного — эти доводы явно проникли внутрь неё.
Она на мгновение замолчала.
И в эту короткую паузу — почти без перехода — всё обрушилось разом, как вспышки молнии.
Не новые — те самые, которые мучили её постоянно.
И теперь они мгновенно выстроились в чёткую цепочку.
Чётко. Жёстко. Без оправданий.
Как будто слова Тунджая просто расставили всё по местам.
Вопросы пронеслись один за другим — быстро, почти болезненно, не давая зацепиться ни за один.
Почему Омер не такой?
Почему не боролся?
Не за отношения — их можно разрушить.
А именно — за любовь.
Он ведь любил меня?
Почему он не может выдержать паузу?
Почему сразу — другая?
Он искал утешения?
Не от любви к ним — от слабости? От неумения быть одному?
Зачем идти туда, где нет любви, Омер?
Или там... проще?
Там не нужно ничего.
Значит, он выбирал не другую женщину...
Кывылджим на секунду огляделась, возвращаясь в реальность, и, уже собравшись, снова стала точной, собранной ведущей.
— Мы не только получили ответ, но и услышалиточку зрения нашего гостя. Тунджай-бей, у меня остался последний вопрос...