Я действительно всё время жду его.
Кывылджим завтракала с мамой. Настроение было немного приподнятое — работа всегда значила для неё много, это было то место, которое помогало отвлечься от всех проблем, беспрерывно сыпавшихся на её голову.
— Это будет один из лучших моих выпусков. Персона интересная, и до сегодняшнего дня он не давал интервью. Рейтинг будет высокий.
Сонмез подняла бровь и с интересом включилась в обсуждение предстоящей передачи.
— Он ведь отец Башак, так ведь?
— Да.
Сонмез восхищённо сказала:
— Ай, он такой красавец! — и вскинула голову с лихим видом.
— Во, опять началось. — Кывылджим усмехнулась, понимая, куда клонит мать. — К чему ты ведёшь?
— Он видный мужчина, богатый, к тому же джентльмен. — Сонмез продолжала, пытаясь переключить внимание дочери на Тунджая.
Кывылджим скорее веселила настойчивость матери, она улыбнулась.
— Интересно, куда заведёт этот разговор.
Сонмез подалась чуть вперёд, придавая своим словам большую значимость, и назидательно произнесла:
— Кывылджим, тебе давно пора открыть глаза. Нельзя всю жизнь ждать Омера.
Может, ты поладишь с этим Тунджаем?
Кывылджим закатила глаза и вздохнула.
— Ай, мама, хватит, пожалуйста. Мне никто не нужен. Я довольна своей жизнью. Сына и работы мне вполне достаточно.
В этот момент в комнату вошла Севиляй, неся на руках Кемаля.
— А вот и наш принц проснулся!
Кывылджим сразу расцвела, встала и протянула к нему руки.
— Ай-ай, кто это тут у нас? Иди ко мне, сынок! Мой любимый мужчина! Как я рада тебя видеть! Садись, позавтракай с нами, давай. Ты проголодался? Хочешь есть? Погоди, сынок!
Сонмез смотрела на дочь и внука — и её посетила ужасная мысль:
О, Аллах, если окажется, что Кемаль не наш малыш...
Кывылджим целовала Кемаля, заигрывала с ним, пытаясь отвлечься от слов, сказанных матерью.
— Стой, а теперь бери!
Она повозилась с сыном, потом позвала Севиляй и отдала его ей.
— Мама, я пойду собираться на работу. Сегодня важный день.
— Хорошо, дочка. Удачи тебе.
Кывылджим зашла в спальню и плотно прикрыла дверь. Подошла к зеркалу, всматриваясь в своё отражение.
Кто эта женщина, которая смотрит на меня? — она не узнавала себя прежнюю — уверенную, категоричную, твёрдо стоящую на ногах.
Ведь есть правда в словах мамы. Я действительно всё время жду его. Все попытки посмотреть в другую сторону разлетались в дребезги.
Она перевела дыхание.
Я могу попробовать не думать о нём. У меня есть работа. Я могу забыться и увлечься ею. И есть мой прекрасный сын — единственный мужчина, который любит меня без всяких «но» и «если». Господи, какой ужас... Я действительно не могу представить рядом другого. Но и Омера уже не получалось видеть рядом.
Память услужливо подсунула картины последних месяцев. То жуткое состояние, которое не передать словами: когда на празднике Кемаля Бадэ сказала, что беременна. Кровь тогда застыла в жилах. Всё стало как в старом немом кино. Земля ушла из-под ног. Она такого и вообразить не могла. А потом — его абсурдный брак. Эта ненормальная его жена. Её постоянные нападки. И он, с чувством вины взирающий на неё.
Известие о выкидыше Бадэ не принесло ей радости. Она была не из тех, кто строит счастье на чужих трагедиях. Но оно принесло странное, выматывающее облегчение. Она понимала: исчезла последняя нить, которая окончательно приковывала Омера к той женщине.
Почему я всё ещё думаю о нём в таком ключе? — она строго одёрнула себя. — Как будто питаю какие-то надежды после всего, что произошло. Он выбрал свой путь. Пусть и дальше строит свою судьбу. Пусть и на пепелище.
Она повернулась — и взгляд упал на кровать. И как бы она ни гнала от себя мысли, сразу встала перед глазами та ночь. Его взгляд, в котором было столько невысказанной боли. И столько любви, которую он не скрывал. Его руки обхватившие её лицо. А потом — его губы. Мягкие, тёплые, те самые, которые она помнила наизусть — с первого их поцелуя. Он поцеловал её так, будто хотед запомнить её навсегда. А она — его. Они целовались и не могли остановиться. И им казалось, что время замерло. Что весь мир сжался до этой комнаты, до этих губ, рук, этого его дыхания.
И тогда они забыли всё — обиды, боль, месяцы пустоты. Остались только они и их израненная любовь.
Она закрыла глаза. Дрожь прошла по телу.
Встряхнула головой, прогоняя наваждение.
На смену этим эмоциям резко пришли гордость и здравый смысл.
Прекрати, Кывылджим! Прекрати об этом думать. Прекрати это вспоминать. Он в твоей жизни останется лишь как отец Кемаля. Всё. Другого места в твоей жизни у него не будет. Ты не можешь позволить ему снова ворваться и ждать, когда всё опять разрушится.
Она быстро подошла к шкафу и деловым жестом стала выбирать наряд.