Одержимость.
Утром, после того как их навестили Салкым и Абдуллах, Бадэ и Омер завтракали в гостиной.
— После вчерашнего тебе лучше? — Омер попытался изобразить искреннее участие.
— Да, мне действительно лучше. Приятно, когда кто-то из семьи проявляет заботу. — Она скривила губы, намекая на безразличие Омера.
Он, конечно, заметил её недовольный и надутый вид.
После вчерашних размышлений о Кывылджим и о том, как много она значит, он понял: пора объясниться, ждать нечего.
— В общем, Бадэ, нам с тобой нужно серьёзно поговорить.
— Говори. — Она демонстративно покачала головой, повышая тон. — Ты хочешь поговорить с тех пор, как я потеряла ребенка. Так выскажись.
— Я, как и ты, расстроен из-за потери малыша. Но ты ведь знаешь, что мы поженились только из-за ребенка.
— И? Нет ребенка — и конец браку?
— Не совсем так. Но ты несправедлива по отношению к себе. — Ему хотелось убедить её в том, что их брак бессмыслен. — Ты — молодая, красивая женщина. Ты заслуживаешь лучшей жизни.
— Ты избавишься от меня и вернешься к своей старой жизни? — взвилась она, понимая, к чему он ведёт. — Я потеряла ребенка из-за твоей связи, Омер. Только своей семье я не могу пока рассказать. Тебе придется потерпеть. Извини.
Она совершенно не хотела отступать и была готова во что бы то ни стало сохранить их брак.
— Хорошо, не проблема. Я подожду. Но это ничего не изменит. Лучше смирись с этим. — Произнёс он спокойно, чувствуя, как она заводится с каждой произнесённой фразой.
— Мне сложно смириться с тем, что ты меня использовал, Омер.
— Бадэ, не говори глупости. — Он выдохнул и сделал паузу. — Как же я тебя использовал?
— Ты воспользовался мной и потом выбросил, как игрушку.
— Бадэ, я женился на тебе, когда узнал о ребенке. — Омер попытался снова спокойно донести свою позицию. — Да, верно, мы переспали, совершили ошибку, мы оба виноваты.
— А расплачиваюсь я. Из-за твоей мимолётной прихоти я осталась разведённой, потерявшей ребенка. — Она продолжала нападать, не желая ничего слушать и не принимая никаких аргументов.
Это уже какая-то одержимость, — подумал Омер и понял, что дальнейшие попытки продолжить разговор бесполезны.
— Бадэ, ты сейчас слишком нервная. Пожалуйста, успокойся, а я — в офис. — Он встал и направился к выходу.
Бадэ, не глядя на него, отправила в рот кусочек сыра и бросила ему вслед:
— Ага, иншалла, успокоюсь.
Омер сел в машину и сжал руль. В голове билась одна и та же мысль — как он мог быть настолько слеп? Раньше Бадэ казалась другой, а теперь эта её холодная одержимость напрягала. С ней стало невозможно разговаривать — каждое слово превращалось в скандал.
И ещё он осознавал: ему во что бы то ни стало надо увидеться с Кывылджим. Она не брала трубку, и это жгло изнутри. Омер чувствовал острую необходимость извиниться за безобразное поведение Бадэ, за оскорбления, которыми та её осыпала. Ему было невыносимо стыдно за эту грязь.
Может, стоит сказать ей, что я развожусь? Что моему браку конец? — подумал он неуверенно, колеблясь, уместно ли сейчас это признание.
Чувство, что он застрял в тупике, не отпускало. Он задыхался в этом браке, пока Кывылджим всё больше отстранялась.
Как правильно поступить? Может, поехать прямо к ней в офис? Там у неё не будет возможности просто уйти. Придётся ей меня выслушать.
Омер резко нажал на газ.