Я боюсь твоей реакции...
После передачи они втроём непринуждённо общались. Асиль присел на край стола и обратился к Тунджаю:
— Бей, вы просто кладезь мудрости.
— Вот так и живёшь, думаешь, что всё знаешь. Потом встречаешь человека — и понимаешь, что ты неопытный новичок, — доброжелательно поддержала Кывылджим.
— Я считаю, что это взаимный процесс. Ведь у каждого из нас — свой опыт прожитых событий и разных переживаний.
— Одного эфира недостаточно, нам нужна групповая терапия, — пошутил Асиль, и все рассмеялись.
Кывылджим подняла глаза — и сразу увидела входящего Омера. Она перевела взгляд на Асиля.
— Спокойно, — тихо произнёс тот.
Тунджай заметил их переглядывания.
— У вас проблемы?
Кывылджим поспешно ответила:
— Нет-нет, что вы...
Омер, улыбаясь, подошёл к столу, за которым они сидели. Тунджай приветливо встал, протягивая ему руку — раньше у них были общие дела.
— Здравствуйте! Тунджай, я удивлён, — неуместно сказал Омер, не сдержавшись.
— Рад видеть, Омер. Вот, не смог отказать Кывылджим. — Он посмотрел на неё с почтением, и она ему улыбнулась. — И правильно сделал.
Радушие исчезло с лица Омера — проступила ревность. Кывылджим отвела глаза, демонстрируя нежелание общаться.
— Это была одна из лучших бесед в моей жизни, — с теплотой отметил Тунджай.
— Это взаимно, — Кывылджим порывисто поднялась, понимая, что Омер не уйдёт, и это выводило её из себя. Она обратилась с просьбой к Тунджаю: — Позвольте, я отойду на пару минут.
— Конечно.
Омер поджал губы и двинулся следом.
Кывылджим дошла до выхода, остановилась и резко повернулась к нему:
— Почему ты решил, что можешь появляться, когда захочешь? Кто дал тебе такое право? — начала она с напором.
— Я звонил тебе сто раз, но ты не ответила. Вот я и приехал, — пробормотал Омер, стараясь смягчить её реакцию.
— Я не хочу тебя видеть!
— Я прошу тебя, успокойся. Я приехал извиниться перед тобой за поступок Бадэ.
— Да мне не нужны извинения! — взвилась она. — Не звони мне и не приезжай. Просто держи свою жену подальше.
— Всё это уже в прошлом. Я развожусь с Бадэ.
Эти слова вызвали у Кывылджим боль и ярость.
— Не надо ко мне с этим приходить! — Она активно жестикулировала. — Разводишься — разводись, но только для себя, а не для меня. Я очень прошу: пока не придут результаты ДНК, не трогай меня. Так что позволь мне вернуться к гостям.
Она развернулась и ушла.
Асиль окликнул его:
— Омер, кофе будешь?
— В другой раз, Асиль, — растерянно ответил Омер и медленно вышел из студии.
Он шёл по коридору, почти не замечая ни людей, ни голосов — только гул в голове, который не стихал.
Кывылджим... ну зачем ты сразу так?
Почему даже не дала сказать?
Почему с тобой всегда так — резко, наотмашь?
Почему он рядом с ней каждый раз теряется?
Почему не может спокойно, по-человечески сказать то, что заранее продумал?
Я боюсь твоей реакции...
Я же совсем не это хотел сказать...
Он на секунду остановился, провёл рукой по лицу, будто пытаясь собрать мысли, которые снова рассыпались.
Он ведь планировал сказать другое.
Что всё зашло слишком далеко.
Что он сам уже не понимает, как оказался в этом браке.
Что всё, что сделала Бадэ, он осуждает и сожалеет, что не смог предотвратить и остановить это вовремя.
Что он не выбирал её.
Что это была не жизнь, а какое-то случайное, нелепое стечение обстоятельств, в котором он застрял.
Что этот брак для него невыносим.
И главное...
Он почти беззвучно проговорил, словно всё-таки пытаясь это удержать:
— Я хочу быть рядом с тобой, Кывылджим. Сейчас это так важно... Почему ты опять отталкиваешь меня?
Он стиснул зубы.
А получилось — «я развожусь».
Как будто это и есть главное.
Как будто этим всё можно объяснить.
Да не в этом же дело...
Опять вышло глупо.
Опять — мимо.
Словно он каждый раз уходит в сторону, когда нужно сказать прямо.
Словно снова перекладывает всё на обстоятельства — на ситуацию, на этот брак, на «так получилось»...
И ни слова о себе.
Ни слова о том, что он сделал.
Почему мы не можем услышать друг друга?
Он резко выдохнул и пошёл дальше.
Мне нужно снова с ней поговорить.
Я хотел сказать, что переживаю за неё... что я всё равно...
Мысль оборвалась.
Он попытался вернуть её, но она ускользала.
Что я всё равно... что?
Несмотря ни на что — хочу быть рядом?
Готов всё исправить?
Нет. Не то.
Он остановился на секунду, раздражённо.
Я же люблю её.
Почему это так трудно сказать?
Почему с ней — особенно?
Он снова пошёл, уже быстрее.
И так и не смог закончить ни одной своей мысли.