Бестыжая.
Кывылджим вошла в гостиную к Уналам и окинула взглядом собравшихся.
— Всем здравствуйте.
Фатих поднялся ей навстречу, кивнул коротко.
— Здравствуйте.
Салкым расплылась в дежурной улыбке, жестом приглашая пройти.
— Добрый вечер, а вот и моя сватья, рада видеть.
Она расцеловалась с Кывылджим.
— И я. Это вам. — и протянула ей букет.
Салкым приняла цветы, довольно прищурилась.
— Спасибо большое, очень приятно. Пойдем к столу, там и поедим, и побеседуем. Располагайся, прошу.
Фатих с участием смотрел на Кывылджим. В глазах была поддержка. Он слегка доброжелательно подмигнул, шагнул вперед, отодвигая для нее стул.
— Прошу.
— Спасибо.
Она села, оглядывая стол, уставленный яствами, как на праздник.
— Как много всего наготовили. Спасибо за ваше внимание.
Салкым села напротив, довольно сложив руки.
— Всегда пожалуйста. Вчера вечером мы были у наших детей — у Эмира и Чимен. А сегодня хотим с тобой поужинать.
— Да, я знаю. Мне сказали, что вы ходили к ним.
Абдуллах-бей, сидевший рядом с Салкым во главе стола, подал голос.
— Спасибо моей жене. Проявила инициативу. Сходили вместе. Проведали детей. У них все хорошо, не беспокойтесь.
Ниляй усмехнулась, бросив взгляд на Нурсему.
— Сонмез ханым тоже в порядке.
Несмотря на внешнюю приветливость, Кывылджим испытывала напряжение. Фатих, почувствовав это, повернулся к ней. В его глазах было искреннее участие.
— Как вы, Кывылджим ханым? У вас все в порядке? Все хорошо?
Салкым фыркнула, не дав ей ответить.
— Что за вопрос? Как все может быть хорошо? Дочь сбежала... мать сбежала... муж сбежал... Ради Аллаха.
За столом повисла тишина. Салкым, спохватившись, сменила тон на более мягкий, фальшиво отыгрывая заботу.
— Мы не хотели оставлять тебя одну. Теперь мы одна большая семья.
Кывылджим почувствовала, как раздражение поднимается внутри. Она сделала паузу, посмотрела Салкым прямо в глаза. Терпеть такое было выше ее сил.
— Салкым ханым. Я приняла ваше приглашение, потому что моя дочь достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения. Я не могла препятствовать их браку — нравится мне это или нет. Так же, как не могла препятствовать своей старшей дочери.
Фатих опустил голову. Кывылджим помолчала, придавая вес словам.
— Но я пришла к вам не для того, чтобы терпеть ваше бестактное и грубое поведение в виде неуместных шуток.
Ниляй обратилась к Нурсеме, но сказала громко, чтобы слышали все.
— Салкым ханым, связалась не с тем человеком. Кывылджим ханым будто прокурор.
Кывылджим не повысила голос, но ответила твёрдо.
— Ни в коем случае. Я ведь никого тут не обвиняю.
В этот момент в прихожей раздался звонок.
Абдуллах-бей удивленно нахмурился.
— Мы кого-то ждем?
— Нет, — Салкым пожала плечами. — Может, Эмир с Чимен решили прийти?
Кывылджим отпила воды из стакана. Ей явно было некомфортно в этой обстановке.
И в этот момент в гостиную влетела Бадэ — раскрасневшаяся, с горящими глазами.
Ниляй толкнула Нурсему локтем и тихо произнесла:
— Смотри, какая она злая.
Абдуллах-бей поднялся навстречу.
— Бадэ, добро пожаловать. А где Омер?
Бадэ не посмотрела на него. Ее взгляд метался по комнате, пока не наткнулся на Кывылджим.
— Вы не меня спросите. Вы спросите ту, кто за вашим столом.
Кывылджим резко развернулась к ней.
— Что ты такое говоришь?
Салкым попыталась сгладить ситуацию, успокоить.
Но Кывылджим уже не держалась.
— Что ты несешь?
Бадэ было уже не остановить.
— Эта бесстыжая гадина спит с моим мужем! — громко заявила она.
Все, что умели Уналы, — так это громко ахнуть. Кто-то пробормотал:
— Какие странные новости.
Нурсема обратилась к Бадэ:
— О чем ты говоришь?
— Вчера ночью Омер пришел к ней и пробыл там до утра. — Бадэ выкрикивала слова, задыхаясь. — Пока я страдала от того, что мужа нет дома, эта женщина затаскивала его к себе в постель.
Она выхватила телефон, протянула его, показывая всем запись. Там Омер входил в дом.
— Вот, взгляните. Посмотрите на эту стерву.
Салкым ахнула, прижав руку к груди. Остальные удивленно открыли рты.
— Кывылджииим... — протянула Салкым. — Разрушить семью из-за пятиминутной прихоти?
Лицо Кывылджим побелело.
Она резко встала. Голос дрогнул лишь слегка.
— Всё, хватит! Это выше моих сил.
Она отрезала и резко направилась к выходу.
Бадэ истерично выкрикнула ей в спину, срываясь на визг:
— Беги, беги, блудница! Бесстыжая!
— Бадэ! — попытался ее одернуть Абдуллах-бей.
И вдруг Бадэ резко согнулась, ей стало плохо. Она застонала.
Салкым подбежала к ней.
— Присядь, Бадэ. Что с тобой? Дайте ей воды. Позаботьтесь о ней. А я провожу госпожу Кывылджим.
Она быстрыми шагами пошла в прихожую.
— Кывылджим, подожди, не уходи. Мы же еще даже не поужинали.
Кывылджим уже стояла у двери. Она резко обернулась.
— Вы серьезно предполагаете, что я могу еще хоть на секунду здесь задержаться? Каждый раз... каждый раз я зарекаюсь не приходить в этот дом. Но жизнь меня приводит сюда. Не по моему желанию. И каждый раз я прохожу через испытания.
— Кывылджим. Но мы, правда, не звали Бадэ. Она сама пришла.
— Да мне все равно. В этом доме такая обстановка, что меня здесь могут унижать и оскорблять.
Салкым чуть понизила голос, заговорщически приблизилась.
— А что, Омер и правда к тебе приходил?
Кывылджим замерла. Посмотрела на неё так, что Салкым на мгновение сжалась.
— Вашему любопытству нет границ. Вы не знаете рамок. Как вы смеете задавать мне этот вопрос? Кто вы такая?
— Мы с тобой сватьи, — удивленно сказала Салкым, будто не понимая причины гнева. — И мы теперь одна семья. Мы не можем безучастно отнестись к этой новости.
— Я представить не могу, чтобы люди были настолько бестактны. Где хоть грамм элементарного воспитания? Неужели вы и правда считаете, что я вам буду что-то объяснять?
Она наклонилась, застегивая обувь, но голос не терял жесткости.
— Мне кажется, я в сумасшедшем доме нахожусь, когда я здесь. Я не сомневаюсь, что вам сейчас тут будет о чем поговорить и перемыть мне кости, когда я уйду.
— Кывылджим, не говори так. Мы, правда, взволнованы. И совершенно не хотели этого скандала. Но Бадэ... и правда, в последнее время странно себя ведет. Может быть, это гормоны? Она же беременная.
Кывылджим закатила глаза.
— Все себя ведут так, как им позволяют себя вести. Я думаю, ваше участие в поведении Бадэ огромно. Это вы ей такую смелость придаете.
Она выпрямилась, взялась за ручку двери.
— Ну, пусть это останется на вашей совести. Я очень сожалею, что пришла к вам сегодня.
И резко вышла, хлопнув дверью.