Две женщины.
Свет уже заливал комнату, когда он услышал сквозь сон:
— Омер.
Он вздрогнул, открыл глаза. Бадэ стояла напротив, смотрела на него с удивлением.
— Проснулся?
— Доброе утро... ууф... — он слегка кряхтя, отлежав какие-то части тела, начал подниматься. — Ай...
Он сел на диван, провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Голова была тяжелая, шея затекла.
— Ты вчера поздно вернулся?
Меньше всего сейчас ему хотелось разговаривать с ней.
— Не смотрел на часы. Поэтому не знаю.
— Я пойду приготовлю что-нибудь для нас двоих на завтрак, — мило предложила она.
— Готовь для себя. У меня дела. Мне надо ехать. Я пойду.
Она растерялась. Но кивнула — привычно, покорно.
— Ясно. Хорошо. Я тогда...
Он уже не слушал. Прошел мимо нее в сторону своей спальни.
— Будто я не знаю, во сколько ты от нее ушел, — пробурчала она ему вслед.
Стоит. Смотрит. Ждет чего-то. Слова какого-то. Взгляда.
Как я буду жить с тобой? Ты же абсолютно чужая для меня.
Он зашел в спальню, но это не отпустило, провалилось глубже.
Почему я сейчас так думаю о Бадэ? Она же не ужасная. Совсем нет. Столько помогала мне. Исполнительная. Отзывчивая. Красивая. Всегда старалась. Всегда улыбается. А теперь еще и носит моего ребенка. Что мне со всем этим делать?
Я смотрю на нее. Ничего нет внутри. Вообще ничего. Ни тепла, ни раздражения, ни нежности, ни злости. Но ее вины в этом нет.
Еще она моя жена. Это как сон. Как наваждение какое-то. Мои мысли, все помыслы и чаяния — около Кывылджим. А здесь, в реальной жизни, у меня Бадэ.
Она как мебель для меня. Часть интерьера. Часть этого дома. Но не часть меня.
Мне, наверное, должно быть стыдно, что Бадэ мне абсолютно безразлична. Но я ничего не могу с этим сделать.
Он быстро пошел в душ — в надежде, что вода смоет это странное состояние. Встал под струи, поднял голову. Тёплая вода потекла по лицу.
Как я здесь оказался? В этой точке.
Он вспомнил ту ночь. Пьяный. Раздавленный. Одинокий. И здесь появилась она. Бадэ. Молодая, легкая, услужливая. Заботливая. На протяжении полугода она была всегда рядом. Во всем помогала. И в делах, и с Кемалем. Была ненавязчивой. Я ведь действительно был как без рук без нее. Она была рядом. Слушала. Выполняла.
И вот в ту ночь она подошла ко мне.
Омер сжал челюсть.
Одна ночь. Одна проклятая ночь, которой не должно было быть.
И теперь она моя жена. Носит моего ребенка. Готовит завтрак. Ждет.
А я смотрю на нее и вижу только ошибку. Свою ошибку. Свою слабость.
В висках стучало. Вода лилась, и было ощущение, что она сдирает кожу.
Одна ошибка перевернула мою жизнь. Я даже не помню, что между нами было. Но теперь эта чужая девушка — моя жена. Она будет рожать. Будет ждать. Пока я... Пока я что? Пока я проживаю жизнь со своей бывшей женой? Это бред какой-то.
Он выключил воду — в надежде, что и поток сознания остановится вместе. Но из головы не выходила одна мысль:
Как это всё могло со мной случиться?
Он быстро вышел, вытерся и начал собираться.
Я с ума сойду от всех этих мыслей. Ни на секунду не останавливаются в голове. Надо быстрее выйти хотя бы из этого дома.
Сегодня я опять увижу Кывылджим. Как мы с ней будем общаться после этой ночи?
Я знаю её.
Он закрыл глаза — и снова эта картина стала перед ним. Она смотрела на него.
— Так смотрят только когда любят, — произнес он вслух.
Несмотря на всю боль, она любит меня. Она до сих пор любит меня. Когда она перестала себя контролировать, я чувствовал её любовь в каждой клеточке. В каждом ее поцелуе. Ее такое родное тело, сводящее меня с ума.
Мне казалось, что я уже умер и ничего не испытываю. А этой ночью я опять понял, что я живой.
Я снова целовал её грудь — медленно, с той жадностью, с какой возвращаются домой после долгой разлуки. Ощущал, как бьётся её сердце от моих прикосновений.
Она произнесла моё имя — тихо, одними губами. И мне показалось будто боялась: если громче — всё исчезнет. Я целовал ниже. Её живот. Водил губами по горячей коже, она еле уловимо вздрагивала, ее руки обнимали меня, как она умеет и ласково и страстно, не отпускали. В каждом её движении было столько доверия, что у меня внутри всё сдавило.
Она столько выдержала без меня. И сейчас — вся здесь. Со мной. И не останавливала. Хотела...
— Кывылджим... — выдохнул он, проваливаясь в воспоминание.
Он сжал переносицу, прогоняя наваждение. А потом сознание снова захлестнуло.
Ну как она? Как она сейчас? Как мы встретимся? Как она будет на меня смотреть? Как реагировать?
Он вздохнул, понимая, как сейчас это всё она переживает.
Я поговорю с ней. Я объясню ей всё. Но ты была настоящая, Кывылджим. Хотя... ты всегда настоящая. И ты меня не разлюбила, Кывылджим. И я люблю тебя, Кывылджим. Но я не знаю, что будет с нами. Эта жизнь скрутила мне руки. Но я не могу вырвать душу из себя.
Закончил собираться и быстрыми шагами пошел к выходу. Больше всего сейчас он не хотел разговаривать с Бадэ.
Она заметила его и подошла.
— Ты уходишь?
— Да. Я же сказал, у меня много дел.
— Я буду ждать тебя. Приходи скорее.
— Я позвоню.
Он не мог из себя выдавить ни грамма тепла. Открыл дверь и вышел.
Имею ли я право хотеть Кывылджим, когда у меня есть она? — с горечью подумал он.
Как мне жить дальше? Ничего не понимаю. Ведь Кывылджим не потерпит всё это. Но я поговорю с ней сегодня.
Мысли рвали на части.
А что с Бадэ? Бадэ — это моя ошибка. Моя вина.
Он вышел из дома и сел в машину.