Глава 23. Тень договора
Холли припарковала свой чёрный кабриолет у подножия широкой мраморной лестницы, ведущей к трёхэтажному особняку — величественному, мрачному сооружению из тёмно‑серого камня.
Высокие стрельчатые окна, украшенные резными ставнями, напоминали глаза древнего зверя, следящего за каждым движением. Над входной дверью висел герб семьи — серебряный волк на чёрном фоне, сжимающий в зубах серебряную цепь.
Она на мгновение замерла, положив ладонь на прохладную кожу руля. Пальцы слегка дрожали, хотя Холли изо всех сил старалась это скрыть.
Глубоко вдохнув, она вышла из машины, поправила пальто и направилась к двери.
Два охранника в строгих чёрных костюмах стояли по обе стороны от входа. Они не шелохнулись, когда Холли приблизилась, лишь синхронно повернули головы в её сторону.
Один из них молча протянул руку к панели у двери, нажал кнопку — и массивные дубовые створки медленно распахнулись.
— Мисс Холли, — коротко кивнул второй охранник. — Ваш отец ожидает вас.
Она молча кивнула в ответ и вошла внутрь.
Вестибюль особняка поражал своим размахом: высокие сводчатые потолки, массивная люстра из хрусталя и позолоты, свисающая на кованых цепях, мраморный пол с инкрустацией в виде всё того же волчьего герба.
Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева, воска и чего‑то ещё — едва уловимого, но тревожного, словно напряжение висело в атмосфере этого дома.
Холли не стала задерживаться. Она направилась к широкой лестнице с резными перилами, ведущей на верхние этажи. Ступени глухо отзывались под её шагами, а тени от витражных окон ложились на стены причудливыми узорами.
На втором этаже она свернула в коридор с портретами предков — суровые лица в старинных нарядах следили за ней с полотен.
Последний этаж был отведён под личные покои отца и кабинет. Холли остановилась перед массивной дверью из чёрного дуба, украшенной серебряной резьбой.
Несколько секунд она просто стояла, собираясь с духом, затем подняла руку и постучала.
— Войдите, — раздался низкий, властный голос изнутри.
Она толкнула дверь и оказалась в кабинете. Просторное помещение с высокими окнами, зашторенными тяжёлыми бордовыми портьерами.
В центре — огромный письменный стол из тёмного дерева, за которым сидел её отец. Он даже не поднял глаз, продолжая перебирать бумаги.
— Отец, ты просил меня приехать, — тихо произнесла Холли, закрывая за собой дверь.
Мужчина наконец оторвался от документов и поднял взгляд. Его лицо было строгим, черты — резкими, а глаза — холодными, как лёд. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на пальце — массивное кольцо с чёрным камнем.
— Холли, — его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Когда договор будет выполнен?
Девушка сглотнула. Она знала этот тон — он не предвещал ничего хорошего.
— Пап, я не хочу этого, — она сделала шаг вперёд, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул. — Он мне уже не нравится. Мне нравится другой... уже пять лет.
Отец резко отложил бумаги и выпрямился в кресле.
— Какой я тебе «пап»? — его голос стал жёстче. — Отец. Только отец.
Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе, и продолжил:
— Тебя не спрашивали, кто тебе нравится. Ты либо начинаешь с ним отношения, а потом разбиваешь ему сердце и жизнь. Либо сразу можешь его убить. Выбор за тобой.
Холли почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Отец, но у него Диана! — она шагнула ближе к столу. — Он на меня даже не смотрит! А убивать... убивать я его не хочу.
Мужчина резко ударил ладонью по столу. Звук эхом разнёсся по кабинету.
— Холли! — его голос прогремел, как раскат грома. — Либо ты это делаешь, либо я сам убью. И тебя. И Тома с Дианой. И всех ваших друзей. Ту весёлую, но настолько надоедливую парочку — Билла и Кайлу. И ту вечно спорящую «дружескую связку» — Георга и Густава.
Холли побледнела. Её пальцы вцепились в край стола, костяшки побелели.
— Отец... — она не успела договорить.
— Я всё сказал, — отрезал он. — И иди позови Никена к столу.
— Хорошо, — прошептала Холли.
Она развернулась и вышла из кабинета, едва сдерживая слёзы. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, словно захлопнулась какая‑то часть её жизни.
Коридор казался бесконечным. Холли шла, не замечая ничего вокруг. В голове крутились слова отца, эхом отдаваясь в сознании. «Либо ты это делаешь...» Но как? Как она может причинить боль Тому? Или кому‑то из друзей?
Она остановилась у окна, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном раскинулся парк — ухоженный, но какой‑то безжизненный. Деревья стояли неподвижно, словно застывшие в вечном ожидании.
Пять лет. Пять лет она любила другого — тихо, тайно, боясь даже признаться в этом самой себе. Но теперь выбор стоял между её чувствами и жизнями тех, кто ей дорог.
Глубоко вздохнув, Холли выпрямилась. Она должна выполнить приказ — хотя бы для того, чтобы выиграть время. Найти выход. Что‑то придумать.
Развернувшись, она направилась к лестнице, ведущей в восточное крыло особняка, где обычно находился Никен. Шаги снова глухо отдавались в тишине, но теперь в них звучала решимость.
«Я не позволю ему их тронуть», — подумала Холли, сжимая кулаки. — «Не позволю».