Холод бессмертия || Том Каулитц

День у озера закончился, и мы отправились домой — весёлые, расслабленные, с лёгким послевкусием счастья и усталости.

Мы с Кайлой, как всегда, слегка перебрали с вином по дороге: Кайла ещё держалась и была более‑менее трезвой, хотя периодически хихикала без причины и цеплялась за Билла, а вот я... Я была совсем не в форме. Впрочем, мне можно — столько в жизни натерпелась, что пара бокалов вина — это скорее лекарство, чем излишество.

Том вёл машину аккуратно, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Я сидела, прижавшись к окну, и пыталась сосредоточиться на мелькающих за стеклом деревьях.

В голове крутились обрывки песен, смеха, разговоров — всё сливалось в один тёплый, размытый комок воспоминаний.

— Малявка, держись, — Том обернулся ко мне с ухмылкой. — Ещё немного, и будешь в своей кровати.
— Я и так могу, — я попыталась выпрямиться, но тут же покачнулась. — То есть... я в порядке. Просто... просто дорога такая... волнистая.

— Волнистая, — Билл рассмеялся с переднего сиденья. — Кайла, ты слышала? Дорога волнистая!
— Да, — Кайла зевнула, но улыбнулась. — Как твои шутки, милый.
— Эй! — Билл притворно возмутился. — Мои шутки — это искусство!

— Искусство вызывать фейспалм, — Георг, сидевший рядом, фыркнул.
— Зато все смеются! — Билл гордо поднял подбородок.
— От отчаяния, — Густав подмигнул мне.
Все расхохотались, даже я, хотя мне было сложно сосредоточиться на шутках.

Том только покачал головой, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.
Машина въехала в гараж. Том припарковался, выключил двигатель и повернулся ко мне:
— Ну что, малявка, идём?
— Идём, — я попыталась встать, но ноги не слушались. — Только... я сама.

— Конечно, сама, — Том усмехнулся, легко подхватил меня на руки и вынес из машины. — Вот, держишься отлично.
— Я серьёзно! — я попыталась возмутиться, но получилось слишком смешно, и я снова рассмеялась.

Билл тем временем взял Кайлу на руки — она хоть и была трезвее меня, но от помощи не отказалась, обняла его за шею и что‑то шепнула на ухо. Билл расплылся в улыбке и понёс её в дом.

Георг и Густав, продолжая спорить о чём‑то, тоже направились внутрь.
Мы с Томом остались вдвоём. Он на мгновение замер, глядя на меня, и я поймала его взгляд — тёплый, внимательный, но в то же время с той самой дерзкой искринкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание.

— Ну что, малявка, — он слегка качнул меня на руках. — Пойдём спать?
— А может... — я прижалась к его плечу. — Может, не сразу спать?
— Диана, — он вздохнул, но улыбка не исчезла. — Не сегодня. Ты пьяная.

— Я трезвая! — я попыталась выглядеть убедительно. — Да и тем более, недавно... я тоже была пьяная! И ничего.
— Малявка, — Том покачал головой. — Того, что было в прошлый раз, я не повторю. Давай спи нормально. Потом, когда будешь трезвой.

Я ещё немного поныла, упрашивала, но он был непреклонен. Аккуратно уложил меня в постель, укрыл одеялом и провёл рукой по волосам.

— Спи, малявка, — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Завтра будет новый день. И тогда... посмотрим.
— Обещаешь? — я уже почти засыпала.
— Обещаю, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Спи.

Ночью я несколько раз просыпалась — то от кошмаров, то просто от того, что тело не могло найти удобное положение. Но каждый раз, когда я открывала глаза, Том был рядом.

Он не спал — вампир всё‑таки — и, заметив, что я проснулась, тут же наклонялся ко мне, гладил по волосам, шептал что‑то успокаивающее. Его голос действовал, как колыбельная: мягкий, низкий, с лёгкой хрипотцой.

— Всё хорошо, малявка, — он шептал. — Я здесь. Спи.

И я снова засыпала, чувствуя, как напряжение покидает тело, а тревога растворяется в тепле его рук.

Утром Том разбудил меня нежно — провёл пальцами по щеке, слегка коснулся губ и прошептал:
— Малявка, вставай, сладкая. День начинается.

Я приоткрыла глаза и улыбнулась.
— Уже? — я потянулась, чувствуя, что голова совершенно ясная, а тело отдохнувшее.
— Да, — он сел на край кровати. — Все уже внизу, завтракают. Пойдём?
— Пойдём, — я села, поправила волосы и вдруг почувствовала, как внутри всё наполняется теплом. — Спасибо, что был рядом ночью.
— Всегда, — он подмигнул. — Для этого я и нужен. Ну, и ещё для кое‑чего, но об этом позже.
— Дерзкий, — я шутливо толкнула его в плечо.
— Только иногда, — он рассмеялся и помог мне встать.

Мы спустились вниз. В кухне пахло кофе, тостами и чем‑то сладким. Билл и Кайла сидели за столом, держась за руки. Билл что‑то оживлённо рассказывал, размахивая тостом, а Кайла смеялась.
Георг и Густав спорили у плиты — на этот раз о том, какой сыр лучше для омлета.

— О, сони! — Билл обернулся к нам. — Наконец‑то! Мы уже думали, вы решили проспать весь день.
— Мы просто отдыхали, — Том сел за стол и притянул меня к себе. — В отличие от некоторых, кто вчера чуть не упал с лестницы.
— Это была стратегическая посадка! — Билл поднял палец. — Тактика уклонения от вопросов Кайлы.
— О да, — Кайла закатила глаза. — Очень убедительно.

Мы рассмеялись, начали завтракать, делиться впечатлениями от вчерашнего дня. Я чувствовала себя лёгкой, счастливой, полной сил. Всё было так правильно, так уютно...

И вдруг дверь в коридоре распахнулась с такой силой, что все вздрогнули. Звук удара о стену прозвучал резко, неожиданно, нарушив тёплую атмосферу завтрака.

— Что это? — Георг обернулся, нахмурившись.
— Родители Тома и Билла? — предположила Кайла. — Но они же вроде дома...
— Семья призраков? — Билл усмехнулся. — Вряд ли, они же призраки, им двери не нужны.

Густав, сидевший ближе всех к выходу, вскочил и выбежал в коридор. Через мгновение мы услышали его голос — удивлённый, даже потрясённый:

— Холли?!