Холод бессмертия || Том Каулитц

Машина медленно въехала в просторный гараж особняка Каулитцев. Том аккуратно припарковал её рядом с другими автомобилями семьи, заглушил двигатель и выдохнул с облегчением:
— Ну вот и дома.

Я огляделась. Все начали выбираться из машины, отряхиваться, перебрасываться шутками. Билл, всё ещё на взводе после весёлого вечера, хлопнул Тома по плечу:
— Брат, это было эпично! Надо повторить как‑нибудь!

— Обязательно, — усмехнулся Том. — Только в следующий раз без вина, а то Георг опять будет жаловаться, что его укачало.
— Эй! — возмутился Георг, вылезая с заднего сиденья. — Я просто чувствительный к алкоголю!
— Да‑да, конечно, — Билл рассмеялся и обернулся к Кайле: — Пойдём? У меня есть ещё пара идей для продолжения...
— Билл, уже полночь! — Кайла шутливо покачала головой, но улыбнулась и взяла его за руку. — Но пару минут я тебе выделю.

— О, двух минут тебе точно не хватит! — Густав, уже выбравшийся из машины, подмигнул Биллу. — Знаю я твои «идеи»!
— Зато они всегда весёлые! — Билл расхохотался и потянул Кайлу к лестнице.
Георг потянулся, разминая плечи:
— Я, пожалуй, спать. Завтра рано вставать — обещал отцу помочь в мастерской.
— И я с тобой, — Густав хлопнул его по спине. — Кто‑то же должен следить, чтобы ты не заснул над деталями.

Холли задержалась у выхода из гаража. Я заметила, как она бросила взгляд на нас с Томом, стоящих рядом, и сделала шаг в нашу сторону:
— Том, — её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, — может, поможешь мне кое‑что перенести? Там, в моей комнате...
— Холли, уже поздно, — мягко, но твёрдо ответил Том, не отрывая взгляда от меня. — Давай завтра?
— Но это срочно... — она попыталась сделать обиженное лицо.
— Завтра, Холли, — повторил Том, беря меня за руку. — Спокойной ночи.

Холли сжала губы, но ничего не сказала. Она развернулась и направилась к лестнице, бросив на меня короткий, колючий взгляд. Я невольно вздрогнула, но тут же почувствовала, как пальцы Тома слегка сжали мою ладонь — словно он хотел напомнить: «Я с тобой».

Мы с Томом поднялись на второй этаж. В коридоре было тихо, только где‑то вдалеке слышался смех Билла и Кайлы. Георг и Густав уже разошлись по комнатам — из‑за двери Георга доносилось бормотание:
— Густав, не трогай мои инструменты! Это не «забавная железка», а микрометр!
— Да ладно тебе, — донёсся в ответ голос Густава. — Просто хотел посмотреть...

Том открыл дверь своей комнаты и пропустил меня вперёд:
— Прошу, миледи.
— Ты всё ещё играешь в джентльмена? — я улыбнулась, входя внутрь.
— Только с тобой, — он закрыл дверь и прислонился к ней, глядя на меня с озорной улыбкой. — Хотя, знаешь, джентльмены иногда бывают очень... неджентльменскими.

Он сделал шаг ко мне, медленно, нарочито неторопливо. Его глаза блестели в полумраке комнаты, а улыбка стала ещё шире.
— Ну что, малявка, — вдруг произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая дерзкая нотка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание, — готова к ещё одному раунду?

«Малявка». Он впервые так меня назвал — не обидно, а как‑то... по‑своему, с этой его фирменной игривостью. И мне неожиданно понравилось.
— Том, мы же устали, — я сделала вид, что отступаю, но на самом деле просто дразнила его.
— Утомление — это не повод отказываться от удовольствия, — он снова приблизился, теперь уже вплотную.
Его руки скользнули по моей талии, слегка сжимая. — Особенно когда рядом такая девушка, как ты, малявка.

Его губы коснулись моей шеи, оставив лёгкий, дразнящий поцелуй. Пальцы медленно провели по моей спине, вызывая волну мурашек. Я закрыла глаза, наслаждаясь этими ощущениями, но в голове всё равно крутилась мысль: «А что будет завтра? Не станет ли он снова холодным, отстранённым?»

— Том... — мой голос дрогнул, но я не отстранилась. — Я правда не уверена...
— Всего один поцелуй, малявка, — прошептал он, его дыхание обжигало кожу. — И если ты скажешь «нет», я остановлюсь. Обещаю.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, с той самой дерзкой игривостью, которая сводила меня с ума. Его руки скользили по моему телу, то слегка сжимая, то едва касаясь, заставляя моё дыхание сбиваться.
Но вдруг я отстранилась — не резко, а мягко, почти нежно:
— Том, я не хочу, — мой голос был тихим, но твёрдым. — А то проснусь завтра, а ты опять холодный и отстранённый.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Том рассмеялся — искренне, от души:
— Диана, ты серьёзно? — он всё ещё держал меня за талию, но теперь просто смотрел на меня, улыбаясь. — Ты думаешь, я могу быть холодным с тобой? Тем более с моей любимой малявкой?
— Бывало, — я тоже улыбнулась, но в моих глазах читалась лёгкая тревога. — Иногда ты как будто... отключаешься. И мне это не нравится.
— Прости, — его голос стал серьёзнее. — Я не хотел, чтобы ты так думала. Просто иногда я... не знаю, как показать, что ты для меня значишь.
— А сейчас покажи, — я подняла руку и провела пальцами по его щеке. — Без игр. Просто будь со мной.

Том на мгновение замер, потом глубоко вздохнул и притянул меня к себе, на этот раз без намёков на что‑то большее. Он обнял меня крепко, почти отчаянно, и прошептал:
— Ты — самое важное, что у меня есть. И я не хочу, чтобы ты когда‑либо сомневалась в этом. Моя маленькая малявка.

Я почувствовала, как напряжение покидает моё тело. Прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо:
— Тогда просто обними меня. И давай спать.
— С удовольствием, — он улыбнулся, чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и добавил: — Но завтра я всё равно найду способ тебя переубедить, малявка.
— Посмотрим, — я рассмеялась и потянула его к кровати.

Мы легли, обнявшись. Том укрыл нас обоих одеялом, прижал меня к себе и поцеловал в макушку:
— Спокойной ночи, Диана.
— Спокойной ночи, Том, — я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.

Через несколько минут мы уже мирно спали.

Первые лучи солнца пробились сквозь плотные шторы, окрасив комнату в нежные розовые тона. Я приоткрыла глаза, ещё не до конца проснувшись. Ощутила, что Том всё ещё обнимает меня, его дыхание ровно касается моих волос.

Осторожно повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть на него. Том спал, его лицо было расслабленным, без привычной дерзкой ухмылки. В этот момент он выглядел таким... настоящим. Я улыбнулась и осторожно провела пальцем по его щеке.

Том чуть нахмурился, потом приоткрыл один глаз:
— Уже утро? — его голос был хриплым после сна.
— Да, — я улыбнулась шире. — И ты всё ещё тёплый.
— О, я могу стать ещё теплее, малявка, — он попытался притянуть меня ближе, но я шутливо оттолкнула его.
— Нет, сначала завтрак. И душ. И вообще, я хочу знать, что там с Биллом и Кайлой.
— Ладно‑ладно, — он рассмеялся, потянулся и сел на кровати. — Но учти: я ещё не сдался, моя маленькая малявка.
— Посмотрим, — я встала и направилась к двери. — Жду тебя на кухне через двадцать минут!

Выйдя в коридор, я услышала голоса из комнаты Билла и Кайлы:
— Билл, если ты ещё раз попытаешься использовать мою расчёску как дирижёрскую палочку, я тебя прибью! — доносился возмущённый голос Кайлы.
— Но она так хорошо подходит! — оправдывался Билл. — К тому же ты вчера сказала, что я похож на маэстро!
— Я имела в виду, что ты маэстро хаоса!
Рядом Георг и Густав громко спорили:
— Я же говорил, что это не микрометр, а штангенциркуль! — настаивал Густав.
— Да какая разница? — ворчал Георг. — Главное, что ты его чуть не сломал!

Я заметила, что дверь в комнату Холли приоткрыта, а сама комната пуста. На кровати аккуратно сложена одежда, на тумбочке — записка. Я подошла ближе и прочла: «Уехала по срочным делам. Вернусь позже. Холли».

Странно. Что могло заставить её уехать так рано, да ещё и без предупреждения? Я пожала плечами и направилась в ванную. Возможно, это и к лучшему — сегодня я хотела провести день с Томом, без чьих‑либо вмешательств.

Когда я спустилась на кухню, Том уже был там — стоял у плиты и что‑то помешивал в сковороде.
— Оладьи? — я подошла ближе, вдыхая аппетитный аромат.
— Специально для тебя, малявка, — он обернулся и подмигнул. — С клубничным сиропом и свежими ягодами.
— Ты волшебник, — я обняла его со спины. — Спасибо.
— Всё для тебя, Диана, — он повернулся, взял меня за руки и слегка сжал их. — И помни: я всегда буду рядом. Без «отключений», без холодности. Просто... я. И моя любимая малявка рядом.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Может, наконец‑то всё станет по‑настоящему?

— Тогда давай завтракать, — я потянула его к столу. — И потом... может, найдём чем заняться вдвоём?
— О, у меня уже есть пара идей, — его улыбка снова стала дерзкой, игривой. — Но сначала — оладьи.

Мы рассмеялись, но тут же я заметила, что края оладьев уже начали подгорать.

— Том! — я шутливо толкнула его в бок. — Ты же их сожжёшь!
— Что? — он обернулся к сковороде и рассмеялся. — Ну ладно, признаю, кулинария — не мой конёк.
— Отходи от плиты, шеф, — я решительно отодвинула его и взяла лопатку. — Сейчас покажу, как надо.
— Да я почти справился! — он сделал вид, что возмущён, но отступил на шаг.
— Почти — ключевое слово, — я ловко перевернула оладьи, стараясь не показать, как приятно, что он вообще попытался что‑то для меня приготовить.

Том усмехнулся и, пока я сосредоточенно следила за оладьями, подошёл сзади и обнял меня за плечи. Его подбородок лёг на мою макушку.

— Ладно, признаю поражение, — прошептал он. — Ты лучшая.
— Ещё бы, — я улыбнулась, не оборачиваясь. — Но спасибо, что пытался. Это очень мило.
— Для тебя — всё что угодно, малявка.

В этот момент дверь распахнулась, и на кухню вошли Билл с Кайлой. Билл, как всегда, размахивал расчёской, изображая дирижёра, а Кайла закатывала глаза, но улыбалась.
— Доброе утро, голубки! — Билл плюхнулся на стул рядом со мной. — Вижу, Том уже успел очаровать тебя оладьями?
— И не только оладьями, — подмигнула Кайла, наливая себе кофе. — Судя по сияющим глазам Дианы, ночь прошла... продуктивно?

— Кайла! — я покраснела, но не смогла сдержать улыбку.
— Ничего не было, — Том невозмутимо откусил кусок оладьи. — Но планы на день — грандиозные.
— Какие планы? — Густав вошёл на кухню, зевая и поправляя футболку. — Можно я в них тоже впишусь?
— Только если пообещаешь не трогать инструменты Георга, — рассмеялась я.
— Эй! — Георг появился следом, вытирая руки полотенцем. — Я уже спрятал всё самое ценное.

Все дружно расхохотались. Мы сели за большой деревянный стол, ели оладьи с клубничным сиропом, свежие ягоды и тосты с маслом. Том налил всем апельсинового сока, и мы подняли стаканы:
— За отличное утро и ещё более отличный день! — провозгласил Билл.

— И за оладьи, которые Диана спасла от гибели, — добавил Том, подмигивая мне.
— Эй! — я шутливо стукнула его по плечу. — Я же сказала — ты старался. Это главное.
— Главное, что теперь мы все сытые и счастливые, — Кайла откусила кусок тоста. — И готовы к приключениям!

Мы смеялись, перебрасывались шутками, делились впечатлениями от вчерашнего вечера. Билл в красках описывал, как Георг чуть не уснул в машине по дороге домой, а Георг в ответ напомнил, как Билл пытался спеть оперную арию — точно так же, как Холли накануне.

Пока парни спорили, кто из них был смешнее, я повернулась к Кайле:
— Ну, и как у вас с Биллом? — тихо спросила я. — Вы так быстро сошлись...
Кайла улыбнулась, её глаза засветились.
— Знаешь, с ним так легко, — она пожала плечами. — Он может быть дурашливым, но в то же время... он очень внимательный. Вчера, когда я замёрзла, он сразу накинул на меня свою куртку. И не просто так — он ещё и карманы нагрел заранее!

— О, Билл умеет удивлять, — я рассмеялась. — А Том... — я бросила взгляд на Тома, который в этот момент спорил с Густавом о том, какой маринад лучше для шашлыков. — Он бывает таким... непредсказуемым. То холодный, то вдруг такой тёплый и заботливый. Но когда он делает что‑то вот так, как сегодня с оладьями... я понимаю, что он старается. И это важно.

— Конечно, важно, — Кайла накрыла мою руку своей. — Главное — говорить друг с другом. Мы с Биллом вчера тоже поговорили — он признался, что иногда боится показаться слишком серьёзным, поэтому всё время шутит.
— А Том, — я вздохнула, — он боится показать слабость. Ему кажется, что если он будет слишком нежным, его перестанут воспринимать всерьёз. Но я‑то знаю, какой он на самом деле.

— Вот и хорошо, — Кайла подмигнула. — Значит, вы на правильном пути.
— О чём шепчетесь? — Билл наклонился к нам. — О нас, да?
— Конечно, — Кайла улыбнулась и чмокнула его в щёку. — Говорили, какие вы с Томом замечательные.
— Ну наконец‑то здравая мысль! — Билл расправил плечи. — Я всегда говорил...
— Что ты самый скромный, — закончила я, и мы все снова расхохотались.

— Ладно, — Билл хлопнул в ладоши. — Раз уж мы все здесь, предлагаю план на день: сначала завтрак, потом — поездка к озеру. Вода, говорят, прогрелась.
— И шашлыки! — добавил Густав. — У меня есть отличный маринад.
— Поддерживаю! — Кайла подняла чашку с кофе. — Диана, Том, вы с нами?
Я посмотрела на Тома. Он улыбнулся и слегка сжал мою руку под столом:
— Конечно, — сказал он. — Только сначала я кое‑что покажу Диане. В частном порядке.
— О‑о, — Билл театрально схватился за сердце. — Опять эти ваши «частные показы»!
— Ревнуешь? — Том поднял бровь.
— Ещё чего! — Билл рассмеялся. — Просто завидую белой завистью.

Кайла толкнула его локтем:
— Зато у нас с тобой тоже есть свои секреты, да?
— Самые лучшие, — Билл подмигнул ей и чмокнул в щёку.

Георг, молча наблюдавший за этой сценой, вдруг сказал:
— А Холли что, не поедет?
В кухне на мгновение повисла пауза. Все переглянулись.
— Она уехала утром, — я первой нарушила молчание. — Оставила записку.

— Странно, — Густав нахмурился. — И ничего никому не сказала?
— Может, срочные дела? — предположила Кайла. — Иногда такое бывает.
— Да, наверное, — я пожала плечами, но внутри что‑то ёкнуло. Было в этом отъезде что‑то... напряжённое.
— Ну и ладно, — Билл махнул рукой. — Меньше народу — больше кислороду! Тем более что мы всё равно отлично проведём время.

Том слегка сжал мою ладонь под столом, словно говоря: «Не переживай, всё будет хорошо». Я улыбнулась ему в ответ, и в этот момент почувствовала, что, несмотря на все вопросы и неясности, рядом со мной — люди, которые действительно мне дороги.