Глава 20. Игра у костра
После купания мы вернулись к костру, который Георг и Густав успели разжечь как следует — пламя весело трещало, бросая золотистые отблески на наши мокрые волосы и одежду. Билл достал из рюкзака бутылку вина, оставшуюся почти нетронутой, и предложил:
— А давайте в бутылочку?
— О, классика! — Густав тут же подхватил идею. — Только правила: задание должно быть весёлым, но не слишком жестоким.
— И никаких отказов! — добавил Билл, подмигивая Кайле. Она улыбнулась в ответ, слегка покраснев.
Мы расселись в круг вокруг костра: я рядом с Томом, Кайла с Биллом неподалёку, Георг и Густав по другую сторону пламени, а Холли — чуть в стороне, будто не до конца решаясь присоединиться.
Густав раскрутил бутылку. Та указала на Холли.
— Холли, — объявил он с озорной улыбкой, — твоё задание: спеть куплет любой песни, но голосом оперного певца!
Холли замерла, явно не ожидая такого. Её губы сжались, а взгляд метнулся по кругу — все ждали, улыбались, подбадривали.
— Ну же, Холли, не стесняйся! — подначил Билл. — Мы все здесь друзья.
— Да, давай, покажи нам свой талант! — подхватила я, стараясь поддержать.
Она вздохнула, выпрямилась и, сделав драматическую паузу, затянула куплет популярной поп‑песни — нарочито высоко, с вибрато, подражая оперной диве.
Получилось настолько комично, что мы все покатились со смеху. Холли, сначала смущённая, вскоре и сама рассмеялась вместе с нами.
— Отлично, Холли! — Том хлопнул в ладоши. — У тебя настоящий дар пародии!
— Спасибо, что не заставили петь по‑настоящему, — она шутливо поклонилась. — Иначе бы вы все оглохли.
Очередь перешла к Биллу. Он хитро улыбнулся, раскрутил бутылку — и та указала на Тома.
— О‑о, — протянул Билл, театрально потирая руки. — Том, твоё задание: поцелуй Диану. И не просто поцелуй — посади её к себе на колени и не убирай, пока мы не скажем!
Все захлопали и засмеялись. Том вскинул брови, глядя на меня с игривой ухмылкой:
— Что ж, приказ есть приказ.
Он резко притянул меня к себе, усадил на колени и крепко обхватил за талию. Его пальцы медленно скользнули по моей спине, вызывая волну мурашек.
— Ну как, достаточно убедительно? — спросил он, обращаясь к компании, но при этом глядя прямо мне в глаза. Его голос стал ниже, бархатнее.
— Ещё нет! — крикнул Густав. — Поцелуй её так, чтобы мы все позавидовали!
— С удовольствием, — прошептал Том мне на ухо, и его губы коснулись моих — медленно, дразняще, с едва заметным нажимом. Его руки тем временем крепче прижали меня к нему, и я отчётливо почувствовала, как участилось его дыхание.
Когда он наконец отстранился, все зааплодировали.
— Вот это да! — присвистнул Георг. — Теперь я понимаю, почему Диана всё время рядом с тобой.
— Потому что он не даёт мне выбора, — я шутливо толкнула Тома в плечо, но не попыталась встать с его коленей.
— И не собираюсь, — он крепче прижал меня к себе и подмигнул. — Правила есть правила.
Бутылка пошла дальше. На этот раз она указала на Кайлу. Билл, не раздумывая, объявил:
— Кайла, обними меня и шепни на ухо что‑нибудь такое, от чего у меня мурашки побегут!
Кайла улыбнулась, придвинулась ближе, обняла его за шею и что‑то тихо прошептала. Билл вздрогнул, рассмеялся и притянул её к себе:
— Ты жульничаешь! Это было слишком... слишком!
Игра продолжалась. Задания становились всё смелее. Несколько раз бутылка снова указывала на нас с Томом — и каждый раз он выполнял их с особым, дерзким удовольствием:
Когда Густав велел Тому «показать Диане, как правильно шептать на ухо», Том притянул меня ближе, его губы почти касались мочки уха, а дыхание обжигало кожу. Он прошептал что‑то вроде: «Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать...» — и я почувствовала, как кровь прилила к щекам.
В другой раз Георг приказал: «Том, покажи Диане, как надо правильно обнимать — чтобы она забыла обо всём на свете». Том тут же развернул меня к себе лицом, обхватил руками за спину и прижал так тесно, что я ощутила биение его сердца. Его губы скользнули по моей шее, оставив лёгкий поцелуй, а пальцы слегка сжали талию.
Время летело незаметно. Костёр догорал, звёзды высыпали на небо, а мы всё смеялись, шутили, выполняли задания, которые становились всё более откровенными.
— Ладно, — наконец сказал Георг, взглянув на часы. — Пора собираться. Родители ждут нас дома, да и прохладно уже становится.
— Да, замёрзли все, — согласился Густав, потирая руки. — Вода была тёплой, а вот воздух — нет.
Мы быстро собрали вещи, затушили костёр, сложили пледы и остатки еды в рюкзаки. Все были мокрыми, холодными, но счастливыми.
По дороге домой в машине было шумно и весело. Билл и Кайла тихо перешёптывались на заднем сиденье, иногда смеясь. Густав с Георгом спорили, кто в следующий раз придумает самую безумную игру. Холли молчала, глядя в окно.
Я сидела рядом с Томом на переднем сиденье. Дрожь от холода начала пробирать всё сильнее.
— Замёрзла? — Том заметил это сразу.
— Немного, — призналась я, пытаясь унять дрожь.
— Так дело не пойдёт, — он тут же снял свою куртку и накинул мне на плечи. — Держи. И давай, прижмись ко мне поближе.
Он обнял меня, прижал к себе, и его руки начали медленно растирать мои плечи, спускаясь к спине. Каждое движение было нарочито неторопливым, дразнящим.
— Лучше? — его голос стал тише, интимнее. Его губы почти касались моего уха.
— Да... — я почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь одежду, а дыхание щекочет кожу.
— Значит, работает, — он усмехнулся. — А знаешь, что будет ещё теплее?
— Что? — я подняла на него глаза.
— Когда мы вернёмся, я не дам тебе переодеться в сухое. Вместо этого я буду согревать тебя своими руками... и губами.
Он сделал паузу, его пальцы скользнули по моему запястью, потом поднялись выше, к внутренней стороне предплечья. — И поверь, к утру ты забудешь, что когда‑то мёрзла.
Его слова прозвучали так, что по спине пробежали мурашки — но уже не от холода. Я почувствовала, как внутри разливается жар, предвкушение чего‑то запретного, волнующего.
— Звучит заманчиво, — я улыбнулась, прижимаясь к нему ещё ближе.
— Тогда держись крепче, — он крепче обнял меня. — До дома осталось совсем немного.
Машина мчалась по тёмной дороге, фары освещали путь, а за окном мелькали деревья. Внутри же было жарко, шумно и волнующе — и я знала, что эта ночь только начало чего‑то гораздо более страстного.