Холод бессмертия || Том Каулитц

Я проснулся ещё до рассвета, когда небо на востоке только начинало светлеть, окрашивая облака в нежные розовые и сиреневые тона. В голове крутились мысли о Диане — о её взгляде, полном боли и недоумения, о том, как жестоко я с ней обошёлся утром.

«Нужно всё исправить», — твёрдо решил я. Но как? Просто подойти и сказать «извини»? Слишком просто и слишком мало после того, что я натворил. Нужно что‑то более весомое, что покажет ей мои настоящие чувства.

Пока Диана спала, приехали Амалия и Лорд. Мы с ребятами — Биллом, Кайлой, Георгом и Густавом — вышли их встречать у ворот.

— Том, сынок! — Амалия распахнула объятия, и я шагнул к ней, чувствуя, как напряжение последних дней чуть отпускает. — Как вы тут без нас?
— Нормально, — я улыбнулся, обнимая её в ответ. — Скучали, конечно.
Лорд похлопал меня по плечу:
— Вижу, атмосфера в доме по‑прежнему живая. Это хорошо.

Мы помогли занести вещи, провели родителей в их комнату, а потом все вместе отправились на кухню завтракать. За чашкой кофе и свежими круассанами разговор сам собой перешёл к тому, что произошло между мной и Дианой.

— Ну что, план в силе? — спросил Билл, помешивая сахар в чашке. — Ты готов его реализовать?
— Готов, — кивнул я. — Но всё равно волнуюсь. Вдруг она воспримет это как насмешку?

— Не воспримет, — уверенно сказала Кайла. — Главное — делай всё искренне. Покажи ей, что это не просто игра.
— Да, — подхватил Георг. — Поцелуй должен быть таким, чтобы она почувствовала: ты действительно этого хочешь. Не просто чмок в щёку, а по‑настоящему.

Мы уже обсуждали детали накануне, но сейчас решили ещё раз пройтись по каждому шагу.
— Итак, — Билл постучал пальцами по столу, — сначала мы играем в «Правду или действие». Ты, Том, должен вести себя как обычно — не слишком активно, но и не отстранённо. Пусть Диана не заподозрит подвоха.

— Понял, — кивнул я.
— Потом, — продолжил Билл, — мы с Георгом подстроим так, чтобы жребий выпал вам двоим одновременно. И тут мы выдаём нашу коронную фразу: «Помиритесь уже, а потом засоситесь!»

— И тут ты действуешь, — добавил Георг. — Подходишь к ней, целуешь — крепко, уверенно. Потом подхватываешь и сажаешь к себе на колени. Руки — на... ну, ты понял. Главное — не стесняйся, покажи, что она для тебя не просто случайная ночь.

— А если она оттолкнёт меня? — осторожно спросил я. — Если не захочет?
— Тогда мы сразу переключим внимание на что‑то другое, — быстро ответила Кайла. — Густав придумает какую‑нибудь шутку, я начну рассказывать смешную историю — в общем, сгладим ситуацию. Но я думаю, она не оттолкнёт. Она же тоже к тебе неравнодушна.

— Точно, — подтвердил Густав. — Я вчера заметил, как она на тебя смотрит. В её глазах не только обида — там ещё и надежда.
Я глубоко вздохнул:
— Ладно. Значит, действуем по плану. Но после этого мне всё равно придётся с ней поговорить. По‑настоящему. Объяснить, почему я так поступил утром.

— Конечно, — кивнула Кайла. — Этот жест — только первый шаг. Он должен показать ей твои чувства, а слова всё расставят по местам.
— Главное, не затягивай с разговором, — предупредил Билл. — Иначе она решит, что это была просто игра на публику.

Когда Диана проснулась и спустилась к нам, я старался не смотреть на неё слишком пристально, чтобы не вызвать подозрений. Она выглядела сонной и немного растерянной, но, увидев всех нас, улыбнулась.

— Доброе утро, — тихо сказала она, садясь рядом с Кайлой.
— Присоединяйся к игре! — радостно предложила Кайла, протягивая ей карту. — Мы как раз собирались начать новый раунд.

Игра пошла своим чередом. Мы смеялись, выполняли нелепые задания, рассказывали истории из детства. Я ловил на себе взгляды Дианы — короткие, осторожные, будто она пыталась понять, что я чувствую.

И каждый раз, встречаясь с ней глазами, я видел в них ту самую боль, которую сам же и причинил.

Наконец настал момент, которого мы ждали. Жребий выпал на нас двоих одновременно. Георг и Билл переглянулись — я заметил, как Билл едва заметно кивнул, давая знак.
— Помиритесь уже, а потом засоситесь! — хором выдали они, стараясь, чтобы это прозвучало как спонтанная шутка, а не заранее подготовленный ход.

Все замерли, ожидая реакции. Диана посмотрела на них с недоумением:
— Вы что, с ума сошли? Он же не любит меня.

Сердце забилось чаще. Пора. Я поднялся, подошёл к ней — она даже не успела закончить фразу. Не раздумывая, я поцеловал её. Не просто чмокнул в губы — а по‑настоящему, глубоко, настойчиво, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог сказать словами.

Не дав ей опомниться, я подхватил её и усадил к себе на бёдра, откидываясь на стену. Мои руки крепко обхватили её задницу, прижимая ближе — так, как мы и договаривались.

Комната взорвалась овациями и восторженными криками. Кайла завизжала от восторга, Георг захлопал в ладоши, Билл поднял большой палец вверх, а Густав присвистнул:
— Ну наконец‑то!

Диана отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела на меня. Её глаза были широко раскрыты, щёки пылали. Я не произнёс ни слова — просто слегка улыбнулся и чуть ослабил хватку.

В этот момент я понял, что план сработал лишь наполовину: поцелуй показал ей мои чувства, но не объяснил их. Она всё ещё не знала, почему я так резко оттолкнул её утром и почему сейчас поступил так импульсивно.

Она неловко сползла с моих колен и вернулась на своё место, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
Кайла подмигнула мне, но я лишь пожал плечами, делая вид, что всё нормально. Игра продолжилась, но атмосфера изменилась.

Я старался сосредоточиться на картах, на шутках друзей, но всё время ощущал на себе взгляд Дианы — теперь он был ещё более настороженным, полным вопросов, на которые я пока не мог дать ответа.

Позже, когда все начали расходиться, Билл подошёл ко мне:
— Ну что, сработало?
— Частично, — признался я. — Она всё ещё ничего не понимает.
— Зато теперь у тебя есть шанс всё объяснить, — он хлопнул меня по плечу. — Не упусти его.

Я кивнул. Да, нужно будет поговорить с Дианой. По‑настоящему поговорить. Но не сейчас — пусть она сначала переварит то, что произошло.

Ближе к ночи я вышел в коридор вместе с Георгом. Мы остановились возле двери Дианы, прислушиваясь к звукам внутри. Было тихо, но я почти физически ощущал её присутствие за этой дверью.

— Она нас слышит, — тихо сказал я, понизив голос.
— Пусть слышит, — ответил Георг, слегка улыбнувшись. — Она уже часть этого дома. И часть нашей истории.

Я посмотрел на него, и в груди что‑то ёкнуло. Он был прав. Диана больше не просто гостья — её судьба теперь связана с семьёй Каулитцев. Лорд выкупил её у прежней семьи, чтобы дать ей шанс на новую жизнь в этом доме, полном тайн и призраков.

— Думаешь, она справится со всем этим? — спросил я. — С призраками, с нашими странностями, с тем, что я... не совсем обычный?
— Если она осталась после твоего утреннего «выступления», — усмехнулся Георг, — значит, она крепче, чем кажется. И явно готова бороться за то, что ей дорого.

— Но она ведь не могла просто уйти, — тихо произнёс я. — Её купили. Она здесь не по своей воле.
— Может, и так, — пожал плечами Георг. — Но сейчас она здесь, с нами. И, кажется, начинает чувствовать этот дом своим. А это главное.

Я снова посмотрел на дверь. Где‑то внутри комнаты, наверное, Диана сейчас лежит на кровати, смотрит в потолок и пытается понять, что всё это значит. И мне нужно было дать ей ответы — не только о моих чувствах, но и о том, какое место она теперь занимает в мире Каулитцев.

— Ладно, — я выпрямился. — Завтра я с ней поговорю. По‑честному. Без игр, без подстроек. Просто скажу всё, как есть. Объясню, что происходит, и дам ей выбор — остаться по‑настоящему или... хотя бы почувствовать, что он у неё есть.
— Вот это другой разговор, — одобрительно кивнул Георг. — Давай, Том. Пора брать ответственность.

Я постоял ещё минуту у двери, потом тихо повернулся и пошёл прочь по коридору, а Георг последовал за мной. Где‑то вдалеке послышался лёгкий звон, будто кто‑то встряхнул связку колокольчиков, а затем — едва уловимый шёпот, который растворился в ночной тишине.