Глава 8. Сладкая ложь и горькая правда
Холли буквально приклеилась к Тому. Она то «случайно» спотыкалась рядом с ним, и он был вынужден её подхватить, то настойчиво просила научить её играть на гитаре — и тогда её руки оказывались поверх его рук, а лицо — слишком близко к его лицу.
Однажды она даже принялась поправлять его брейды — медленно, нарочито аккуратно, будто это требовало особой сосредоточенности. Её пальцы скользили вдоль косичек, задерживаясь чуть дольше, чем нужно.
Том неловко поправлял плечо, пытаясь отстраниться, но Холли лишь смеялась и говорила: «Да ладно тебе, я же просто помогаю!»
Я старалась не смотреть, но взгляд сам собой возвращался к этой картине. Каждый раз, когда Холли смеялась слишком громко над шуткой Тома или поправляла его брейды, а он при этом слегка морщился, внутри меня что‑то сжималось.
Но... время от времени я ловила на себе взгляд Тома. Короткий, почти незаметный — он смотрел на меня, когда думал, что никто не видит. В эти мгновения сердце замирало, а потом начинало биться чаще.
Но стоило мне поднять глаза, как он тут же отворачивался или переключался на Холли, которая тут же заполняла собой всё пространство вокруг него.
Однажды за ужином Амалия и Лорд объявили:
— Завтра утром мы уезжаем на несколько дней, — сказала Амалия, аккуратно складывая салфетку. — По делам в город.
— Но вы же только вернулись! — Билл поднял брови.
— Да, но возникли срочные вопросы, — лорд кивнул. — Билл, Том, на вас остаётся дом и Диана. Присмотрите за ней, чтобы ничего не случилось.
— Что может случиться? — я невольно нахмурилась. — Я не ребёнок.
— Конечно, не ребёнок, — Амалия улыбнулась. — Но осторожность не помешает. К тому же, Холли завтра вернётся к себе — у неё какие‑то дела. Так что вы трое останетесь здесь.
Холли на мгновение скривилась, но тут же натянула улыбку:
— О, ну что ж, значит, я буду скучать по всем вам! Особенно по Тому, — она положила руку ему на плечо.
Том едва заметно поморщился, но промолчал.
Я опустила глаза в тарелку. Значит, Холли уезжает. А я остаюсь здесь, с Томом и Биллом. И что это изменит? Ничего. Совсем ничего.
Ночью я не могла уснуть. Мысли крутились вокруг Тома, Холли, их отношений, его взглядов на меня. Всё это смешивалось в голове, как в калейдоскопе, и никак не давало покоя.
«Надо с кем‑то поговорить, — решила я. — С кем‑то, кто поймёт».
Билл. Он был моим лучшим другом в этом доме. Весёлый, открытый, он всегда умел подбодрить. Я встала с кровати, накинула халат и тихо спустилась в библиотеку — Билл часто засиживался там допоздна.
Дверь была приоткрыта. Он сидел в кресле у камина, листая какую‑то книгу.
— Билл? — тихо позвала я.
— Диана? — он поднял глаза. — Что случилось? Ты не спишь?
— Не могу, — я вошла и остановилась у порога. — Можно... можно с тобой поговорить?
— Конечно, — он отложил книгу. — Садись. Что‑то случилось?
Я села напротив, сжала руки на коленях и наконец выпалила:
— Я ревную. Ревную Тома к Холли. И это сводит меня с ума.
— Понимаю, — Билл кивнул.
— Правда? — я подняла глаза. — Ты не считаешь это глупым?
— Нет, — он слегка улыбнулся. — Это нормально. Ты к нему привязалась, это видно. И он... он тоже к тебе неравнодушен.
— Не говори так, — я покачала головой. — Он с Холли.
— Он с Холли, потому что она сама его выбрала, — Билл пожал плечами. — А вот как он относится к тебе — это другой вопрос.
Мы ещё немного поговорили. Билл рассказывал какие‑то смешные истории про Тома в детстве, пытался меня отвлечь.
Я даже начала улыбаться, когда вдруг из коридора донеслись звуки — стоны Холли из комнаты Тома.
Улыбка застыла на моих губах. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Она... она опять... — я всхлипнула.
— Эй, — Билл тут же оказался рядом, положил руку мне на плечо. — Не обращай внимания. Это просто Холли. Она всегда так.
— Пусть он мне скажет сладкую ложь, — прошептала я, и голос дрогнул. — Пусть скажет прямо в лицо, пусть скажет, что любит меня...
— Может, он просто ещё не готов, — тихо сказал Билл. — Или боится. Но это не значит, что ты должна страдать.
— Хотя уже всё равно... — я опустила голову, и слёзы покатились по щекам.
Билл встал, налил в стакан прозрачной жидкости и протянул мне:
— Выпей. Это успокоительное. Поможет расслабиться.
Я послушно выпила. Билл усадил меня к себе на колени и начал покачивать, как маленького ребёнка.
— Всё будет хорошо, — шептал он. — Ты сильная. И ты не одна. Мы с Томом — мы рядом. Просто верь в это.
Слёзы катились по моим щекам, но постепенно успокоительное начало действовать. Дыхание выровнялось, веки отяжелели. Я прижалась к Биллу, уткнулась лицом в его плечо и наконец уснула.
А он всё покачивал меня, гладил по волосам и что‑то тихо бормотал — наверное, какие‑то детские сказки или песни. И в какой‑то момент я услышала его ровное дыхание — он тоже уснул, сидя в кресле, с моей головой у себя на груди.
В ту ночь мне снилось, что я стою на краю обрыва, а внизу бурлит река. Кто‑то держит меня за руку — но я не вижу, кто. И голос шепчет: «Не бойся. Я рядом».