маска радости?
Снаружи выл ветер, заставляя стены старого охотничьего домика содрогаться. Сибирь не прощала ошибок, и эта ночь в глухой тайге казалась бесконечной. Внутри, у догорающего камина, воздух был тяжелым от недосказанности.
Блейн и Чейз сидели на грубых деревянных лавках, их тени плясали на бревенчатых стенах, напоминая причудливых монстров. Лилия, закутавшись в тяжелое армейское одеяло, смотрела в окно, за которым бушевала метель.
— Что ты слышала? — голос Блейна разрезал тишину, как острый нож. Он пристально наблюдал за девушкой, пытаясь уловить малейшее изменение в её лице.
Лилия медленно повернула голову. Её глаза в полумраке казались холодными, как лед на Байкале.
— Всё, — коротко бросила она.
Чейз, который до этого нервно перебирал пальцами, подался вперед:
— А конкретней? Нам нужно понимать, Лилия, насколько глубоко ты вникла в наш разговор.
Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.
— Вы обсуждали то, что у вас есть будущее, и что Блейн нам не всё про тебя рассказал. Довольны? — она обвела их резким взглядом. — Теперь дайте мне поспать. Завтра нам нужно выдвигаться засветло, если не хотим замерзнуть в этом лесу.
Блейн усмехнулся. В этой усмешке не было радости, только любопытство хищника.
— Раз уж ты всё равно не спишь из-за нашего «шумного» будущего, расскажи подробнее о своей работе. Откуда у тебя такие навыки выживания?
Лилия поджала губы. Она знала, что этот вопрос возникнет рано или поздно.
— Засекречено. Я разве не говорила об этом раньше? — её голос стал суше.
— Брось, — вклинился Чейз. — Тут только мы. Двое услышат и всё. Эти стены не умеют говорить, а волки снаружи не выдадут твоих тайн. Нам нужно доверять друг другу, чтобы выбраться отсюда живыми.
— Нет, всё равно засекречено, — отрезала она. — Есть вещи, которые не выносятся за пределы протокола, даже в Сибири.
Чейз разочарованно откинулся назад, но Блейн не сдавался. Он чувствовал, что за этой броней скрывается нечто большее, чем просто «служебный долг».
— Ладно, оставим работу в покое. Тогда про себя хоть расскажи. Какая ты на самом деле, без этой формы и кобуры на бедре?
Лилия прищурилась, глядя на танцующее пламя.
— Зачем это вам? Мы здесь не на свидании и не в кабинете психолога.
— Просто интересно, — пожал плечами Блейн. — Мы заперты в снежной ловушке. Может, это наш последний честный разговор.
Лилия молчала долго, так долго, что Чейз уже решил, что она проигнорирует вопрос. Но потом она заговорила — тихо, почти шепотом, перекрывающим свист ветра.
— Ладно, если так просите... Я родилась в самой обычной семье. Жили просто, без излишеств. У меня были два брата и сестра. К сожалению — или к счастью, я так и не решила — я была старшей. Вечная ответственность, понимаете? Следить, чтобы все были сыты, чтобы никто не влез в драку.
Она сделала паузу, и на её лице промелькнула тень воспоминания о прошлой жизни.
— В младших классах я была совсем другой. Ходила на театралку, занималась рисованием, танцами... Я хотела видеть мир ярким. Мечтала поступить в МВД, в спецназ или стать кинологом. Собаки честнее людей, понимаете? Они не умеют предавать.
— Ничего себе, — искренне удивился Блейн. — Ты была талантливым ребенком. Театр и спецназ — довольно странное сочетание, не находишь?
Лилия горько усмехнулась.
— Ага. Но в учебе я поначалу не догоняла. Всё изменилось в седьмом классе. Мы переехали в другую страну. Новая среда, чужой язык, полное одиночество. Пришлось зубами выгрызать свое место. Почти сразу стала ударницей. Я поняла: либо ты умнее всех, либо тебя раздавят.
— Значит, не только талантлива, но и с умом, — подытожил Чейз, с неким новым уважением глядя на неё.
— Допустим, — Лилия выпрямилась, её взгляд снова стал колючим. — А ваше детство? Хватит копаться в моей голове. Теперь ваша очередь.
Блейн поднял руки в защитном жесте, его глаза блеснули.
— Нене-не, стой. Сначала вопросы, потом мы. Мы еще не закончили с тобой, «старшая сестра».
Лилия почувствовала, как внутри нарастает раздражение, смешанное с тревогой.
— Ладно, валяйте. Что еще вы хотите вытянуть?
Чейз задал вопрос, который казался обычным, но в их ситуации имел двойное дно:
— У тебя есть зависимости? Алкоголь, таблетки... что-то, что может подвести в неподходящий момент?
— Вроде нет, — спокойно ответила она. Её единственной зависимостью был контроль, но об этом она предпочла промолчать.
Блейн подался ближе, его лицо оказалось в полосе света от свечи.
— Болезни или операции были? В экстремальных условиях старые раны имеют привычку открываться.
— Да, — лаконично ответила Лилия, не вдаваясь в подробности о шраме на левом боку, полученном во время учебки, который до сих пор ныл перед бурей.
Наступила тишина. Чейз долго смотрел на неё, словно пытался заглянуть под кожу. Его следующий вопрос ударил под дых.
— Умеешь подавлять эмоции? Скрывать всё за маской улыбки, когда внутри всё рушится?
Лилия замерла. Сердце пропустило удар. Она не ожидала такого вопроса — слишком личного, слишком точного. Она надевала эту маску каждый день. Она улыбалась коллегам, когда хотела кричать; она сохраняла ледяное спокойствие, когда страх парализовал тело. Вся её жизнь была этой маской.
Она посмотрела Чейзу прямо в глаза.
— Нет, — твердо произнесла она.
Ложь. Это была наглая, холодная ложь. Впервые за год она нарушила клятву, которую дала самой себе: никогда не врать тем, с кем идешь в одной связке. Но признаться сейчас — значило обнажить свою самую уязвимую часть.
Блейн прищурился, чувствуя фальшь в воздухе.
— Точно? Ты выглядишь как человек, который профессионально владеет собой.
— Точно, — повторила Лилия, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и защитной реакции.
— Не врем? — Блейн склонил голову набок, его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим.
Лилия резко встала, сбросив одеяло. Она больше не могла выносить этот допрос под аккомпанемент сибирской вьюги.
— Короче, спать. А то уже темно, и завтра будет тяжелый день. Спокойной ночи.
Она ушла в темный угол комнаты, где лежала её сумка, и отвернулась к стене. Снаружи выл ветер, и ей казалось, что в этом вое она слышит шепот собственного предательства. Маска была на месте. Она снова была в безопасности. Но почему тогда ей было так холодно в теплом одеяле посреди заснеженной Сибири?