Тюльпаны в целлофане

Перед глазами всё неумолимо плыло, словно мир вдруг оказался под толщей мутной кроваво-красной воды. Истерика тяжёлыми ударами била по голове, будто кто-то раз за разом опускал на виски чугунный молот, однако Юнги из последних сил пытался держать себя в руках. Сейчас он не имел права сломаться. Не мог! Не тогда, когда рядом находился непривычно тихий Чимин. Альфы, сидевшие напротив, были ему хорошо знакомы. Все они долгие годы работали на Хосока, сопровождали семью, охраняли их дом, рисковали собой, когда того требовали обстоятельства. Он помнил их лица на семейных праздниках, помнил вежливые поклоны, уважительные взгляды, спокойные разговоры. Ещё вчера эти люди улыбались ему, называли «господин Юнги» и всем своим видом показывали почтение. Сегодня же они без малейших сомнений избили Чимина прямо у него на глазах. И от этого становилось по-настоящему страшно. Вот так живёшь рядом с кем-то, и даже понятия не имеешь, какие шайтаны бушуют в чужой душе.

Чимин едва доставал головой до плеча большинства из этих альф. Про разницу в силе и массе не стоило даже говорить. Альфы, которым по воле Всевышнего было поручено защищать слабых, словно забыли и о милосердии, и о чести, и о том, что сила дана человеку не для жестокости. В священных книгах немало говорится о справедливости, о сострадании, о защите тех, кто нуждается в помощи. Но сейчас перед ним сидели не защитники. Сейчас он видел людей, которые без колебаний подчинились приказу и сделали то, за что им наверняка щедро заплатили. Как говорится: ничего личного, это просто бизнес. И дело здесь было не только в охране, но и в Хосоке. Мысль о предательстве брата причиняла боль куда сильнее любых ударов. Она обезоруживала, отрезвляла, выбивала почву из-под ног и безжалостно сбрасывала с отвесного обрыва. От такой боли нельзя заслониться руками или переждать её, стиснув зубы. Она рождалась где-то глубоко внутри, медленно расползалась по всему телу и раз за разом разбивала о суровую реальность всё то, во что он верил долгие годы.

У Юнги просто не укладывалось в голове, как брат мог так поступить с ним. Нет, он никогда не был настолько наивен, чтобы верить, будто известие о его близости с Чимином не вызовет ярости. Он понимал, что Хосок будет потрясён, разгневан, возможно, даже жесток. Но он ни разу за всю жизнь не допускал мысли, что брат так легко вычеркнет его из своего сердца. Хосок ведь всегда был рядом. Когда они были детьми, именно тот брал на себя вину за разбитые во время игр вазы, закрывал его собой от родительского гнева, приносил любимые игрушки, а позже — драгоценности, исполнял почти любой каприз, заботился так естественно, будто это было его предназначением. Всю жизнь он чувствовал себя за спиной брата, как за каменной стеной. И вот теперь эта стена рассыпалась в прах. Одним решением, одним приказом, одной страшной фразой Хосок собственными руками оборвал ту невидимую нить, которая связывала их с самого детства. Был родной человек, и вот его не стало... не буквально, но от этого не менее больно.

И ведь не только с ним такое произошло. Точно так же оказалось и с Чимином. Хосок ведь когда-то любил этого омегу. Любил настолько сильно, что был готов строить семью, пусть даже скрывая свои чувства от семьи и окружающих. А вот сегодня именно по его приказу альфы с таким усердием избивали того, кого тот когда-то мечтал обнимать. И если раньше Юнги не понимал, почему Чимин так отчаянно скрывал беременность, почему не доверился Хосоку, то теперь всё неожиданно стало до боли очевидным. Чимин увидел настоящего Хосока гораздо раньше него. Увидел без прикрас, понял и сделал выводы. Пресвятые небеса! До чего же это разрушительно.

Лишь чудом сдержав рвущийся наружу всхлип, Юнги наклонился вперёд и, не обращая внимания на пристальные взгляды охраны, осторожно подтянул Чимина к себе, усадив того рядом и крепко прижав к груди. Омега не сопротивлялся. Не плакал. Только тяжело дышал, время от времени размазывая рукавом кровь по лицу. Что происходило сейчас в его душе, он не знал. Но это нетипичное спокойствие пугало. Очень пугало. Будто Чимин уже заранее примирился со всем, что ждало их впереди, и теперь лишь молча ожидал собственной участи. Собственной печальной участи.

За окнами автомобиля один за другим вспыхивали фонари. Пустыня быстро оставалась позади, растворяясь в ночной темноте так же безвозвратно, как исчезали последние остатки прежней жизни. Осторожно повернув голову, Юнги понял, что их внедорожник ехал третьим в колонне. Две машины впереди держали приличную дистанцию, полностью контролируя дорогу. Позади двигалось ещё несколько автомобилей сопровождения, а вот по бокам никого не было. Почему-то именно эта деталь неприятно царапнула сознание. В салоне, помимо людей Хосока, находился и глава охраны отца — крепкий, суровый альфа лет пятидесяти. Именно он бил Чимина особенно яростно, будто вкладывая в каждый удар собственную ненависть. Сейчас тот сидел впереди и негромко переговаривался с водителем, изредка бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Контроль всегда и во всём. Да, это был именно он.

Сильнее прижав к себе Чимина, Юнги болезненно прикрыл глаза, напрасно надеясь хотя бы на несколько минут забыться. Но где там! Едва он попытался расслабиться, как один из сидевших напротив альф неожиданно ткнул его носком ботинка по ноге и молча указал взглядом на ремень безопасности. Возражать он не стал. Да и смысл? Лишний спор легко мог снова обернуться побоями для Чимина. Молча потянув ремень, он пристегнул сразу их обоих. Сидеть так было весьма неудобно, ремень неприятно врезался в плечо, но это казалось сущей мелочью. Время превратилось в вязкую бесформенную массу. Минуты растягивались до бесконечности, а мысли кружили по одному и тому же кругу, не находя выхода. Когда впереди показались очертания широкого моста, он сам, до конца не понимая зачем, попытался понять, куда именно их везут, однако закончить эту мысль он так и не успел.

Неожиданно резко выпрямившись, водитель крепче вцепился в руль. Лицо того мгновенно побледнело, взгляд метнулся в зеркало заднего вида, затем вперёд. Коротко, сквозь зубы, альфа крайне матерно выругался и неожиданно ударил по тормозам, одновременно выкручивая руль и пытаясь сдать машину назад. Всё произошло настолько стремительно, что сознание не успело осознать происходящее. В следующую секунду ночную трассу разорвал чудовищный грохот. Что-то с невероятной силой врезалось в передний внедорожник колонны. Вспышка ослепительного света ударила по глазам, тяжёлый металлический скрежет буквально разорвал воздух, а затем передняя машина, потеряв управление, полетела прямо на них. Их водитель отчаянно пытался уйти от столкновения, но места уже не оставалось. Последовал второй удар — ещё сильнее первого. Автомобиль резко отбросило назад, заднюю часть занесло, колёса с визгом сорвались с асфальта, и внедорожник боком влетел в машину сопровождения, шедшую следом. От нового столкновения их закрутило.

Мир вокруг превратился в хаотичный вихрь из вспышек фар, летящих осколков стекла, смятого металла и оглушительного скрежета. Юнги инстинктивно закрыл собой Чимина, прижимая омегу к груди так сильно, словно собственным телом ещё мог защитить от всего этого кошмара. Ремень безопасности с такой силой впился в грудь, что стало невозможно дышать, голова болезненно ударилась о подголовник, а где-то впереди закричал один из альф. Машина несколько раз перевернулась через бок, каждый новый удар сопровождался треском кузова, звоном разбивающихся стёкол и глухими стонами людей. Потом последовал особенно сильный толчок, будто автомобиль всей своей массой врезался в бетонное ограждение моста, и наступила почти невозможная, оглушающая тишина. Лишь где-то под капотом продолжал натужно шипеть двигатель, из искорёженного металла тонкими струйками поднимался дым, а в салоне отчётливо запахло бензином.

Несколько бесконечно долгих секунд Юнги вообще не понимал, жив ли он. Казалось, вместе с ударом из него выбило не только воздух, но и способность чувствовать собственное тело. Мир распался на глухой звон в ушах, запах горячего металла, бензина и пыли, а перед глазами всё плыло так, словно кто-то размазал реальность влажной кистью. Единственным, что сейчас имело значение, было найти Чимина. Дрожащими руками он на ощупь потянулся вперёд, судорожно цепляясь за одежду омеги, коснулся его щеки, ощутил под пальцами тёплую кожу и, услышав тяжёлое, сбивчивое, но всё-таки живое дыхание, только тогда позволил себе сделать первый рваный вдох. До этого мгновения он будто и сам не жил. Страшно даже подумать, что было бы, не пристегнись они.

В какой именно момент распахнулась дверь автомобиля, Юнги при всём желании сказать не смог бы. Всё произошло слишком быстро. Из темноты, словно демон из преисподней, вынырнула высокая фигура в чёрной одежде и маске. Незнакомец одним уверенным движением отстегнул ремень безопасности, подхватил его под руки и буквально выдернул наружу, словно он ничего не весил. Он даже вскрикнуть не успел. Не то что как-то возмутиться. Следом появилась ещё одна фигура — ниже ростом, но двигавшаяся с той же пугающей слаженностью. Она так же быстро освободила Чимина, осторожно, но без лишних церемоний вытащила омегу из искорёженного салона и поставила на ноги. И омега стоял. Не то от шока, не от пережитого адреналина. Стоял! Восхититься бы стойкости, да ситуация не та!

Не успел он прийти в себя и хоть как-то проанализировать происходящее, как широкая ладонь плотно закрыла ему рот. Его почти волоком потащили под мост, заставляя пригибаться. В голове всё ещё гудело после аварии, мысли путались, но даже сквозь этот вязкий туман он успел заметить одну странность, от которой внутри всё перевернулось. Люди Хосока вовсе не пытались их отбить. Они метались вокруг разбитых машин, что-то кричали друг другу, перекрывали дорогу людям отца, создавали видимость хаоса и отчаянной борьбы, однако никто из них даже не посмотрел в сторону тех, кто сейчас уводил их прочь. Слишком правильная суматоха. Слишком удобная. Будто каждый заранее знал свою роль в этом странном спектакле.

Под мостом их уже ждала старая неприметная машина с работающим двигателем. Чуть поодаль стоял ещё один тёмный внедорожник, готовый в любой момент сорваться с места. Юнги почти втолкнули на заднее сиденье, и прежде чем он успел хоть что-то сказать, рядом столь же стремительно оказался Чимин. Дверца с глухим хлопком захлопнулась, водитель резко утопил педаль газа, и автомобиль, взвизгнув шинами, растворился в ночном потоке. Тот, кто вытащил его из машины, всё время нервно поглядывал назад через заднее стекло, будто ожидал погони. Только когда внедорожник, ехавший следом, резко свернул совсем в другую сторону и исчез за поворотом, незнакомец впервые за всё время заметно расслабился и позволил себе перевести дыхание. Второй же похититель молчал. Он спокойно достал из бардачка пистолет, проверил магазин и, положив оружие на колени, не сводил взгляда с дороги, словно был готов открыть огонь в любую секунду.

Однако вопреки всем ожиданиям Юнги из города они не выехали. Напротив, машина сделала несколько запутанных кругов по окружной, будто намеренно сбивая возможную слежку, после чего нырнула в ярко освещённый центр Эр-Рияда. Огни витрин, высотки, редкие прохожие — всё мелькало за окнами с такой скоростью, что казалось ненастоящим. Лишь спустя несколько минут автомобиль неожиданно свернул с основной дороги и направился к небольшому частному аэродрому. Что за...

Напрасно пытаясь лихорадочно складывать в голове происходящее в единую картину, Юнги почти не дышал, но чем больше он думал, тем меньше понимал. Кто эти люди? Почему их не увезли обратно к отцу? Почему охрана Хосока не вмешалась? Ответов не было. А так хотелось! Скользнув взглядом к Чимину, он крайне неожиданно для себя заметил, что тот вовсе не смотрит по сторонам. Омега неотрывно наблюдал за вторым похитителем так внимательно, словно пытался вспомнить его лицо или узнать по одному лишь силуэту. Это сосредоточенное спокойствие насторожило его ещё сильнее. Неужели Чимин видел то, чего он сам сейчас не замечал?

Глубоко погрязнув в своих отнюдь не радужных мыслях, Юнги не сразу понял, когда машина остановилась. Двигатель смолк, и тишина ударила по ушам почти болезненно. Первый похититель быстро вышел наружу, распахнул дверь и жестом приказал Юнги следовать за ним. Чимин же выбрался из салона самостоятельно — молча, без единого вопроса. Перед ними возвышался небольшой вертолёт с уже запущенной предполётной подготовкой. Внутри находилось ещё несколько человек. Все были одеты в тёплые куртки, а в руках держали шерстяные шапки, словно собирались лететь совсем не туда, где сейчас стояла удушающая жара. Эта деталь показалась ему настолько странной, что по спине пробежал холодок. Привычно уже не сопротивляясь, он сел на свободное место, машинально наблюдая, как рядом устраивается Чимин. Сердце колотилось где-то в горле. Он уже было открыл рот, собираясь хоть что-нибудь спросить, но первый похититель неожиданно вложил ему в ладонь мобильный телефон, а второй молча опустился в кресло напротив. Не моргая, он лишь беспомощно наблюдал, как первый похититель покидает салон.

Едва дверь герметично закрылась, лопасти над головой медленно дрогнули, затем закрутились всё быстрее, превращаясь в размытую тёмную окружность. Корпус вертолёта завибрировал, воздух вокруг наполнился тяжёлым гулом, от которого задрожали стёкла. Вцепившись в руку Чимина так крепко, что пальцы побелели, Юнги почти перестал дышать. Что, во имя Всевышнего, сейчас происходило? Кто эти люди? Куда они собирались их везти? И почему из них двоих только он один чувствовал себя так, словно земля окончательно исчезла из-под ног, тогда как Чимин оставался пугающе спокойным, продолжая внимательно смотреть на второго похитителя, будто давно ждал этой встречи?

— И что ты тут делаешь? — спустя несколько долгих секунд нарушил тишину Чимин, устало утирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

— Старший братик твоей сучки очень хорошо умеет убеждать, — с нескрываемым раздражением выплюнул второй похититель, до боли знакомым голосом, и стянул с головы маску.

На короткий миг Юнги всерьёз решил, что после пережитого удара у него начались галлюцинации. Настолько невозможным казалось происходящее. Сидящий напротив Тэхён совершенно не вписывался в ту картину мира, которую он ещё несколько минут назад пытался собрать по осколкам. Последний раз он видел того холодным, красивым и пугающе собранным, словно выточенным из чёрного мрамора. Сейчас же перед ним сидел совсем другой человек. Осунувшийся, измученный, с потухшим взглядом и свежими синяками, расползающимися по скуле и подбородку густыми лиловыми пятнами. Нижняя губа была рассечена, на костяшках пальцев виднелись ссадины, а движения стали заметно скованнее, будто каждое отзывалось болью.

Не сдержавшись, Юнги нахмурился. Неужели это тоже работа людей Хосока? Иначе зачем Тэхён сразу заговорил о его брате? Выходит, между ними уже состоялся весьма... содержательный разговор. Только вот чем именно он закончился и почему после него Тэхён оказался здесь, в одном вертолёте с ними, он пока совершенно не понимал. Вопросов становилось всё больше, а ответы, казалось, намеренно ускользали, словно кто-то собирал из их судеб новую партию, где правила были известны всем, кроме них самих.

— Какой же ты красавчик, — язвительно фыркнул Чимин, осторожно устраиваясь в кресле поудобнее и едва заметно морщась от боли.

— Кто бы говорил, — скривился Тэхён и, презрительно зыркнув на Юнги, достал у себя из-под ног спортивную сумку. — Давно мы втроём не летали, да?

— Маньячело... — лицо Чимина мгновенно вытянулось. — Ты что, прах Гука с собой притащил?

— А мне, по-твоему, нужно было оставить его в Эр-Рияде? — холодно бросил Тэхён.

— Тебе нужно было его похоронить, — прорычал Чимин, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— И похороню, — спокойно ответил Тэхён, расстёгивая молнию на сумке. — Но не здесь. Гук-и всегда любил Пусан. Там и останется. Не в чужой земле, не среди людей, которым до него никогда не было дела.

— Ты больной на голову, Тэхён.

— Да, — неожиданно легко согласился Тэхён, даже не пытаясь оправдываться. — Сейчас я действительно не в самом стабильном состоянии. Поэтому ты мне нужен. Один я уже не справляюсь.

— Я тебе нужен? — невесело усмехнулся Чимин, вновь поморщившись от боли в разбитых рёбрах. — Серьёзно? Только за эту ночь я мог умереть раза два.

— Не преувеличивай, — устало отмахнулся Тэхён. — Авария была тщательно спланирована. Никто не собирался вас убивать.

— Тэхён...

— Поговорим позже. Когда приземлимся, — перебил омегу Тэхён, отводя взгляд к иллюминатору. — Наедине. Твоя сучка вызывает во мне яростное желание крови.

— Пингвины? — неожиданно спросил Чимин.

— Пингвины, — коротко кивнул Тэхён, вытаскивая из сумки тёплый шерстяной свитер. — Тебе нужно переодеться. И обработать ссадины.

— У Юнги тоже полно ссадин... — начал было Чимин, но договорить ему не позволили.

— Мне плевать на эту суку.

— Тэхён...

— Я ревную, — без тени смущения произнёс Тэхён. — Лучше не провоцируй меня.

Молча наблюдая за разговором, Юнги чувствовал себя третьим лишним. Слова, взгляды, недосказанности — всё это словно существовало только между Чимином и Тэхёном, а он лишь случайно оказался рядом. И именно это раздражало сильнее всего. До неприятного скрежета в зубах. Так, значит, Тэхён ревнует Чимина к нему? Вот уж действительно новость. Только вот, помимо этого, была ещё одна маленькая проблема, о которой, похоже, никто пока не догадывался. Сам он тоже ревновал. И ревновал ничуть не меньше. Ревновал и имел на это полное право. Он слишком многое потерял за последние сутки, чтобы добровольно отказаться ещё и от Чимина. Дом, семья, брат, привычная жизнь — всё это рассыпалось, словно карточный домик, едва подул первый сильный ветер.

Плевать. На всё плевать, но Чимина он не отдаст никому. Ни отцу. Ни Намджуну. Ни тем более Тэхёну, каким бы несчастным тот сейчас ни выглядел. Этот омега — его. И если Тэхён только попробует доказать обратное, он очень быстро объяснит тому, насколько обманчивой бывает внешняя мягкость. Каждый вечер тюльпаны судорожно сжимают свои лепестки, превращаясь в тугие кулаки. Они прячут свою уязвимость, замирая в темноте и не зная, вернётся ли завтра солнце. В конце концов, не только пингвины умеют казаться безобидными.

***

Пятьдесят шестая глава уже доступна на Бусти: https://boosty.to/tarantallegra