Тюльпаны в целлофане

Пиджак на голое тело — авантюра, безусловно, опасная, как прогулка босиком по раскалённым плитам Джидды. Даже слишком опасная, особенно если представить себе на секундочку, какой фурор это произведёт, когда свёкор всё-таки узнает. А тот узнает! Слуги обязательно донесут. По-другому просто быть не может! Но сейчас это не важно, сейчас можно позволить себе немного безумия. Тем более что так бурно на него давно уже никто не реагировал! Нет, конечно, Чимин ожидал ярких эмоций от Намджуна, но не думал, что тот будет так очевидно метаться между яростью и паникой, словно пойманный на солнце ящер. Прекрасно же! Просто изумительно! С нескрываемым удовольствием наблюдая за этим греющим самолюбие зрелищем, Чимин даже и не думал вести себя поскромнее. Ах, вот не зря же он тогда выклянчил у Хосока этот пиджак от Dior! Стоило лишь надеть — и сразу же «заслужил» огромный бриллиант! Может, в следующий раз стоит выйти в одних трусах? Вдруг Намджун на радостях дом на него перепишет. Или — ещё лучше — Юнги на бессрочное пользование отдаст. Второй вариант, кстати, предпочтительнее будет. Ведь этот омега, со своей тихой гордостью и глазами цвета пустынного ветра, стоил всех бриллиантов Саудовской Аравии вместе взятых. Один на миллион. А достался такому мудаку...

Скосив взгляд на Юнги, одетого в застёгнутую на все пуговицы белую рубаху с длинными рукавами и такого же цвета свободные штаны, Чимин едва поборол в себе желание раздеть того до гола и надеть что-нибудь более откровенное и сексуальное! Омеге бы пошли кожаные штаны или узкие джинсы, подчёркивающие тонкие линии бёдер. И шорты — да, на этих худеньких ножках они смотрелись бы просто превосходно. А руки! Каким же кощунством было скрывать такие запястья и тонкие длинные пальцы под тканью. Это ведь почти произведение искусства, а омега прячет его, как какую-то контрабанду. Может, попробовать как-то подбить Юнги надеть что-то из его вещей? Подбить — и сделать кучу фото — для памяти, для удовольствия, для себя любимого и, конечно же, для искусства! Да, это было бы чудесно. Только вот... Уговорить Фархада не убивать его явно будет проще, чем уболтать Юнги хоть немного обнажиться. Как говорится, жизнь — боль. Но мечтать ведь не вредно. Иногда даже полезно. Вот.

— Это что за стыдоба? — донеслось на фальцете со стороны выхода в сад. О, вот и «прима» этого дома пожаловал. Что сейчас будет... — Намджун!

— Папа, успокойся, — мигом напрягся Намджун, в голосе его так и сквозила обречённость. — Чимин уже идёт переодеваться!

— Иду, — уверенно кивнул Чимин, внутренне ликуя, будто только что выиграл сцену. — Чонгука я заберу с собой.

— Нет, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Намджун, взглядом обнажая стальную волю. — Единственный альфа, который может войти в твою спальню — это я!

— Он мой брат, — приподнял бровь Чимин, глядя на мужа с притворным недоумением, как на ученика, не выучившего очевидный урок. — Я с ним, как Фёдор Михайлыч со своим «Идиотом».

— Никаких исключений, Чимин, — сквозь зубы процедил Намджун, сдерживая раздражение. — Чтобы переодеться, брат тебе не нужен.

— А как же моральная поддержка? — округлил глаза Чимин, драматично приложив ладонь к груди. — Я так долго составлял этот образ, а ты его забраковал. Я в расстроенных чувствах. Кто, как не родная кровь, меня поддержит? С кем, как не с братом, я могу поделиться своей болью?

— Хватит ломать комедию, — прошипел свёкор, смерив взглядом Чимина, будто тот был не зятем, а сценическим противником. — Намджун, ещё не поздно позвать на ужин Сокджина!

— О-о-о, — не удержался Юнги, вытягивая гласную с едва заметной насмешкой. — Наша песня хороша...

— Юнги, — сквозь зубы процедил Намджун, не оборачиваясь.

— Папуля, если вам так сильно нравится этот Сокджин, сами на нём и женитесь, — фыркнул Чимин, выпятив грудь и изящно откинув прядь волос. — Намджуна едва хватает на меня и Юнги.

— Что? — опешил свёкор, побледнев от возмущения. — Ты смеешь мне перечить?

— Да, — легко кивнул Чимин с видом вдохновенного революционера. — Революция! Вот что нужно этому дому.

— Революция? — прыснул свёкор, криво усмехнувшись. — Ты хоть сам в это веришь?

— Я верю в революцию художественных смыслов! — с огнём в голосе воскликнул Чимин. — Перо становится мечом — но проигрывает кисти! О, у тебя сборник? Вау, какой тираж? Сколько его видят? Как за день витраж? — с выражением продекламировал он, театрально раскинув руки. — Что вы такие серые? Нужно больше красок, иначе затеряется эпоха среди вечных лагерей! Чтоб каждый понимал, чтоб каждый понимал: когда небо краснеет — это мой рисует гнев!

— Ты больной? — нахмурился свёкор, потрясённый тем, что из уст Чимина льётся что-то помимо пошлятины.

— Я литературно образованный, — мягко улыбнулся Чимин, кивнув с тем же достоинством, с каким актёр принимает аплодисменты. — Так что, Намджун-и, можно Чонгук поднимется ко мне в комнату?

— Да, но пока ты будешь переодеваться, он подождёт за дверью, — нехотя сдался Намджун, опустив плечи.

— Договорились, — не стал спорить Чимин. Да и зачем? Победа уже была за ним. — Пошли, Гук-и.

— Показывай дорогу, — расслабленно кивнул Чонгук, явно наслаждаясь этим семейным спектаклем.

— Мизансцены лягут плитами — могильными, накрытыми, — на распев протянул Чимин, подмигнув свёкру, и не спеша, с достоинством короля, принялся подниматься по лестнице.

— Намджун! — завёл привычную пластинку свёкор, причём во всю силу.

— Папа, успокойся, — потёр переносицу Намджун устало, будто стоял не в доме, а в порту на разгрузке товарного судна. — Сейчас Юнги...

— Ой, что-то голова закружилась, — тихо пискнул Юнги, цепляясь взглядом за перила. — Я пойду к себе.

Титаническим усилием воли сдерживая всплеск восторга и почти детский лик, Чимин едва смог продолжить путь, с трудом веря в то, что Юнги наконец не подчинился, а буквально бессовестно слился, оставляя охреневшего Намджуна один на один с папочкой и его упрёками. Сердце так и пылало гордостью, такой сильной, какой он никогда не испытывал ни к кому другому. Этот маленький, тихий бунт был хрупким шансом воскресить в Юнги любовь к себе, разбудить ту смелость и гордость, что скрывались под покровом послушания. Прислуги в доме и так хватает. И без Юнги справятся. И он этой целью лично озадачится.

Намеренно неторопливо дойдя до спальни и, конечно же, «совершенно случайно» встретив по пути Тэхёна, Чимин вошёл в свою обитель и, дождавшись остальных, запер дверь. Хотелось бы на ключ, но увы и ах, если Намджун решит подняться к ним и проверить всё лично, явно этого не оценит. Придётся быть максимально осторожными. А то мало ли... Даже у стен есть уши.

— У вас тут всегда так весело? — притягивая к себе Тэхёна, спросил Чонгук, увлекая того в поцелуй.

— Вот обязательно со старта начинать сосаться? — скривился Чимин. — Других дел нет?

— Не завидуй, — прямо в поцелуй прыснул Тэхён.

— Было бы чему!

— Засосать Юнги тебе точно не светит.

— А вот с этим я бы поспорил.

— Засосать того красавчика? — нехотя отлипая от губ мужа, переспросил Чонгук. — Ого! Губа не дура.

— Да, это пока единственная цель, которую поставил себе Чимин, — закатил глаза Тэхён. — А мог бы уже составить список того, что мы заберём собой, сваливая из этого гадюшника.

— Не единственная! — приподнял бровь Чимин. Список? Хм... ну Юнги он бы точно туда вписал. Не будь у него, конечно, шанса сыграть в ящик раньше, чем омега ответил бы ему взаимностью. А ведь из них бы получилась отличная пара. Жили бы себе где-то на берегу моря и растили вместе ребёнка. Тем более что ребёнок уже имеется и в нём как раз-таки течёт кровь Юнги.

— Ах да, ты его ещё трахнуть хочешь.

— Грешен, — склонил голову Чимин, нехотя выныривая из своих фантазий. — Каюсь!

— Это всё, безусловно, хорошо, — на глазах помрачнел Чонгук. — Но план у нас какой-то есть? Или хотя бы наброски плана? Импровизация уже боком выходит. Я пока из Сеула добрался в Эр-Рияд — трижды с людьми Фархада пересёкся. Если бы не горячая милфа со своим частным самолётом, я бы уже кормил червей.

— Что ж он всё не успокоится... — закусив ноготь, прохрипел Чимин.

— Похоже, убить нас для него — дело чести, — скривился Чонгук. — Я трижды писал ему за последнее время. Опять предлагал вернуть деньги, ещё и за моральный ущерб закинуть. Втирал, что мы раскаиваемся и вообще Чимин ужасно страдает, что предал любимого альфу. Ему всё как соловью: не то похуй, не то похую!

— Мудила, — цокнул языком Тэхён. — А с семьёй его ты говорил?

— Да, я имел короткий разговор с его старшим братом, — выпустив Тэхёна из объятий и садясь в кресло, кивнул Чонгук. — Он помогать не будет. Сказал, что измена мужу — это не то, что ударит по их семье. А если мы вынесем на всеобщее обозрение угрозы и прочее, он лично поможет брату показать нам, где наше место и как оно глубоко под землёй. И это ещё не все плохие новости.

— Что ещё? — на глазах сник Чимин; старший брак Фархада был их шансом... Не большой, конечно, но шанс. Что теперь делать — не ясно.

— Фархад нашёл ещё три наши жертвы, — сложил руки на груди Чонгук. — Один сразу отказался помогать, ибо боится огласки, а вот два другие — в деле.

— И кто они? — напрягся всем телом Тэхён.

— Чхве Шивон и Абу Бакр ас-Сыддик.

Час от часу не легче. Абу Бакр ас-Сыддик — проблема не из крупных, хоть и человек заметный: бизнесмен, богатый, но корни его не уходят дальше песков собственной страны. А вот Чхве Шивон — совсем иная история. Эта фигура — как тень, простирающаяся через континенты. Его конгломерат вплёлся в мировую паутину, словно сеть из стали и шёлка: незримая, но неотвратимая. Стоит ему лишь захотеть — и люди Фархада смогут куда плодотворнее искать их по всем меридианам, от пыльных улочек Азии до блестящих витрин Европы и заокеанских небоскрёбов. Мир, казавшийся когда-то огромным, теперь сжимался, как петля на шее. Мест, где можно было бы исчезнуть, схорониться, становилось всё меньше, словно сама земля под ногами учуяла страх и медленно начала отторгать их. Если так пойдёт и дальше, единственное, что им останется — это арендовать катер и уплыть к «точке Немо». Но даже там есть шанс скоропостижно скончаться, получив космическим мусором по голове.

— С какой стороны ни посмотри, а нам пора бронировать место на кладбище, — озвучил всеобщую мысль Чимин. — В такой жопе мы ещё никогда не были.

— Намджуна попросить об помощи вообще не вариант? — прохрипел Чонгук, сжав руки в кулаки. — Он тебя любит. Вдруг что-то получится?

— Как ты себе это представляешь? — отмахнулся Чимин. — Намджун, детка, тут такое дело, я с пятнадцати лет развожу альф на бабки и обворовываю их. До недавнего времени мне ничего за это не было, но в последний раз я немного просчитался, поверил в себя, решил, что раз твоего шурина поиметь смог, то и с дубайскими нефтяными магнатами справлюсь, но что-то пошло не так, и теперь меня хотят убить. Помоги по-братски, а я тебе отсосу за это.

— Ну как вариант — да, можно всё так и сказать, — хмыкнул Чонгук. — С чем чёрт не шутит?

— Как ты думаешь, через сколько в его голове начнут появляться вопросы, на которые я не смогу ответить?

— Это какие такие вопросы?

— О нашем браке, например, — повысил голос Чимин. — Как только он поймёт, что замуж за него я вышел не от большой любви, сразу за двери выставит.

— А почему сразу не от большой любви? — подзадумался Тэхён. — Пусти слезу, расскажи, как тебе было нелегко, пока ты его не встретил, как отталкивал его, боясь, что он может пострадать. Альфы падки на подобное.

— Не знаю, — покачал головой Чимин. — Он не дурак. И это проблема.

— А если ты забеременеешь? — задумчиво протянул Чонгук.

— А если ты пойдёшь на хуй?

— К кому? К Намджуну? — прыснул Чонгук. — Если он решит нашу проблему, я готов дать ему разок.

— Начни заливать Намджуну в уши, какой он сильный, а ты слабый, — немного подумав, прошептал Тэхён. — Но не меняй манеру своего поведения, ему всё нравится — это очевидно, да и возмущается он явно лишь для вида, чтобы папочка мозги не делал. Если ничего не придумаем и нас-таки найдут, попробуем этот вариант. Терять нам всё равно нечего.

— Это да, — не стал спорить Чимин.

— Значит, так и сделаем, — почесал затылок Чонгук. — Трахай мужа поактивнее, Чимин, регулярно устраивай ему эмоциональные качели, а я в это время пробью его связи и попытаюсь понять, сможет ли он помочь нам.

— А мне что делать? — выдохнул Тэхён.

— Драить полы и не отсвечивать, — не смог промолчать Чимин.

— Вот вы суки, — рыкнул Тэхён.

— Попрошу! Я кобель, — прыснул Чонгук.

— Кобель, готовый дать в жопу другому кобелю.

— Никто не идеален.

Вполуха ловя жалобы и возмущённые выкрики Тэхёна, Чимин плюхнулся на постель и на мгновение потерялся в собственных мыслях, пытаясь распутать клубок дальнейших действий. Запудрить мозги Намджуну — да это на раз-два, как песок с ладони сдуть; куда сложнее — сохранить тайну, если про его проделки вдруг узнает свёкор. Нужно как-то выжить его из дома. Причём в кратчайшие сроки. Как это сделать — не ясно. Кто ему может в этом помочь? Конечно же Юнги! Согласится ли тот? Тут пятьдесят на пятьдесят. Хм... Ладно, попытка не пытка. С кем ему ещё интриги плести, как не с первым мужем своего мужа. Должно быть весело. А там как получится.