Тюльпаны в целлофане

Притворяться недалёким дурачком, не понимающим элементарных вещей, — задача не из лёгких. Особенно если ты к этой роли подходишь не больше, чем волк к овечьей шкуре. Улыбка в нужный момент, пустой взгляд, пара легкомысленных реплик — и вот уже приходится играть в театре, где ты никогда не мечтал быть актёром и даже сценарий в глаза не видел. Казалось бы, что тут сложного? Улыбайся, смейся и кивай в нужный миг. Но в реальности это похоже на хождение по тонкому канату над пропастью: оступишься — и весь тщательно скрываемый ум обнажится. А за этим последуют последствия. Разрушительные. Нельзя быть умнее мужа. Особенно в здешних пустынных реалиях. Альфа — существо нежное: обидеться может. Вот тебе и «сильный пол»: стоит лишь намекнуть альфе, что его слово не закон природы, и гордость у того трещит громче, чем лёд весной на реке. А там и гнев, и наказания, и прочие проявления «власти». Смешно и жалко одновременно. Впрочем, что поделать — у каждого своя слабость: у одних сладкое, у других сигареты, у альф — собственное эго.

Титаническим усилием воли взяв себя в руки и лишь чудом удержав в себе весь тот словесный ураган, который так и чесался сорваться при одном воспоминании о Намджуне и его ледяном «не заслужил», Чимин молча вернулся в спальню, на полпути не забыв лениво махнуть рукой прислуге — дескать, несите ужин. Если уж «страдать» в одиночестве, то лучше с достоинством: в компании бокала хорошего вина и идеально прожаренного стейка. Гораздо ведь приятнее запивать «обиду» красным, чем собственными слезами, и насыщать «пустоту» не тоской, а мясом с кровью. Вино, в отличие от мужа, никогда не спросит, «заслужил ли ты его». Оно принимает тебя таким, какой ты есть, и отвечает лишь мягким теплом, скользящим по горлу. Сегодняшняя ночь, которую Намджун так гордо преподнёс как наказание, обещала стать пиршеством тихого неповиновения: маленький праздник свободы, где он сам себе и хозяин, и зритель, и аплодисменты. А там, глядишь, и «страдать» расхочется — ведь кто будет спорить с вином и стейком?

А вообще — это даже забавно. Намджун ведь всерьёз поверил в то, что теперь может командовать им так же легко, как и Юнги. Ага, конечно! Мордочка не треснет? Ни один альфа не будет указывать ему, как жить и что говорить. Один вон как-то попытался и моментально был ниспослан на хрен. И это даже несмотря на беременность! Помнится, тогда он блевал от лютого токсикоза и при этом обвинял альфу, что это «реакция на его лицо». А лицо, к слову, было ничего такое — вполне симпатичное, без лишних изъянов. И нет, он ни о чём не жалел. Чтобы воспитать ребёнка, не обязательно иметь рядом с собой альфу. Он и сам справится. Причём на отлично. Главное только выжить. Всё остальное — мелочи.

И, кстати, про «выжить». Знал бы Намджун, как его «не дам денег, никуда не пойдёшь» играло Чимину на руку, наверное, сидел сейчас бы в углу и рыдал, словно капризный ребёнок, лишённый сладостей. Вот так бывает: большой и сильный альфа хотел «поставить на место» глупого и слабого омегу, а вместо этого решил огромную такую проблему этому самому омеге. Нет шопинга — нет нужды выходить из дома, а значит, никакой опасности пересечься с людьми Фархада. И это прекрасно! Практически выигрыш в лотерею. И он для этого даже пальцем не пошевелил. Вот Тэхён офигеет, когда узнает.

Что ж, ничего не поделать, Чимин «смиренно» примет своё наказание. Кто он такой, чтобы противиться воле мужа? Примет, а потом наглядно продемонстрирует, что «не заслужил» можно трактовать на обе стороны. Намджуну теперь придётся неслабо так потрудиться, словно тому шахтёру в полной экипировке, чтобы достичь хоть малейшего прикосновения с ним. Раз он должен «заслужить» деньги и закрытие своих базовых потребностей, не выходя при этом на работу, ибо альфа против, то почему бы Намджуну не «заслужить» секс, ласку и доброе слово? Иначе выходит, что альфе всё, а ему — лишь суровое «знай своё место». Так не пойдёт. Справедливость, конечно, как феникс — иногда прилетает, но чаще лишь на бумаге. Но раз феникс может воскреснуть, то и справедливости под силу восторжествовать. Здоровья павшим, как говорится!

— Что-то ты больно довольный для того, кто остался без внимания мужа, — с ноги открыв дверь и войдя в комнату, проговорил Тэхён, балансируя с подносом, на котором красовались вино и мясо. — Уже вся прислуга об этом судачит. Свёкор твой так вообще в нирване.

— Я не довольный, а глубоко расстроенный, — весело прыснул Чимин, принюхиваясь к дивному аромату мяса. — Сейчас заплачу просто.

— По тебе и видно, — фыркнул Тэхён, поставив поднос на стол так, будто совершил подвиг. — Из-за чего весь сыр-бор?

— Намджун хотел пойти на званый ужин с милашкой Юнги, а я подсунул ему его любимого папочку, — небрежно бросил Чимин, запирая дверь на ключ. — Он почему-то не оценил. Даже расстроился. Сильно. Попытался выставить меня негодяем, попирающим нежные чувства Юнги. Я сделал вид, что поверил.

— Сделал вид? — переспросил Тэхён, усаживаясь на кровать и уже наливая себе вино.

— Конечно, — с беззаботной улыбкой кивнул Чимин. — Намджуну плевать на Юнги с высокой колокольни. Его задело только то, что я сделал не так, как он хотел. Он ведь «глава семьи»! А я, гад такой, ослушался его священной воли.

— И что теперь? — нахмурился Тэхён, явно предвкушая трагедию.

— Мне запретили ехать на шопинг, — прошептал Чимин, едва удерживаясь от смеха. — И денег на мелкие хотелки не дадут.

— Вот тебе везёт! — искренне воскликнул Тэхён, хлопнув ладонью по колену. — Удачливая ты сука!

— Можем выдыхать, — промурчал Чимин, откидывая с лица чёлку, словно отмахиваясь от дурного глаза. — Живём пока.

— У меня просто нет слов! — театрально развёл руками Тэхён.

— Раз у тебя нет слов, может, новости какие-то есть?

— Чонгук завтра вечером будет в Эр-Рияде, — выдохнул Тэхён, осушив бокал в один глоток. — Подцепил какого-то престарелого богатенького омегу, и тот везёт его сюда на частном самолёте.

— Его член всемогущий, — протянул Чимин, закатывая глаза. — Столько проблем он им решает.

— Ага, без его члена и твоего горла мы бы давно подыхали с голоду, — не удержался Тэхён.

— Не прибедняйся, — хмыкнул Чимин. — Ты реально мог бы устроиться горничным. В совершенстве ведь владеешь пипедастером и шваброй.

— А ты мог бы пойти на панель.

— Мы с Гуком заняли бы лучшие места!

— Шлюха!

— Поломойка!

— А вино ничего такое, — не стал спорить Тэхён, подливая себе. — Пить можно.

— Про Хосока что-то известно? — подойдя к столу и взяв в руки бутылку с вином, спросил Чимин.

— В городе он. Будет на званом ужине, но в гости к младшему братику пока не собирается, — лениво махнул рукой Тэхён. — Он не в ладах с твоим мужем. Мне тут по секрету рассказали, что он был категорически против свадьбы Намджуна и Юнги. По его скромному мнению, Намджун не достоин такого бриллианта, как его брат.

— Ну... — протянул Чимин, закусив губу. — С этим не поспоришь! Юнги явно не смотрел, что брал. Он такая сладкая детка, а Джун — мудак.

— В каком месте этот омега сладкий? — скривился Тэхён. — Ни рожи ни кожи.

— Я бы поспорил, — хищно оскалился Чимин. — Клянусь, перед тем, как свалить из этого дома, я его трахну.

— Фу! Ну и вкус у тебя!

— Напомню, радость моя, ты сам замужем за Чонгуком.

— Да, я восхитителен, как и мой муж, — надменно вскинул подбородок Тэхён.

— Мне бы твоё самомнение!

Устало покачав головой, Чимин сделал несколько больших глотков вина прямо из горла и, нахмурившись, плюхнулся в кресло. Вино горьковато обжигало рот, но это не помешало мыслям закручиваться в голове словно вихрь, где каждая новая идея сталкивала предыдущую в пропасть. Хосок был против свадьбы Юнги и Намджуна? Почему? Что именно в этом союзе вызывало у того неприязнь? Род Кимов — семья знатная и уважаемая, сам Намджун — альфа с безупречным образованием, влиянием в бизнес-кругах и харизмой, которая открывает двери. С какой стороны ни посмотри, а найти более выгодную партию для Юнги вряд ли получилось бы. Что же не так? Он чего-то не видит? Хосок знает что-то такое, что не знают остальные? Хм... насколько палевно будет поговорить об этом с Юнги?

Не моргая и не отрывая взгляда от собственных ног, Чимин упрямо пытался ухватить суть происходящего, но она скользила между мыслями, словно тень на стене, которую невозможно схватить. Если Намджун где-то что-то скрывает — он обязан об этом знать. Это не любопытство, а вопрос личной безопасности. Слишком много врагов вокруг него. Твою ж... Только-только ему начало казаться, будто жизнь начинает налаживаться, как реальность снова подкидывает свои хитрые ловушки. Сердце сжалось, а в груди возникло лёгкое, едва уловимое напряжение, будто предчувствие бури, которая уже кружится где-то на горизонте, готовая ворваться в привычный порядок вещей. Как только Чонгук переступит порог этого дома, он тут же пустит альфу по следу здешних тайн. В противном случае коммуницировать с Хосоком придётся напрямую. А ему бы этого очень не хотелось.

В этом мире есть тайны, которые должны остаться тайнами.

— Когда ты так долго думаешь, мне становится страшно, — неловко попытался пошутить Тэхён.

— Не ссы, всё под контролем, — отставляя вино в сторону, проговорил Чимин.

— Поверю тебе на слово, — потёр переносицу Тэхён. — Ладно, пойду я. Работать нужно.

— Приятного мытья полов.

— Ой, иди ты на хрен!

— Единственный хрен, который мне сегодня светит, — это тот, что растёт на огороде.

— Так тебе и нужно!

Махнув рукой на кривляние Тэхёна, словно отгоняя назойливую муху, Чимин дождался, пока тот покинет комнату, и только тогда притянул к себе тарелку с мясом. Стейк дышал паром, пах дымком и специями, и он тут же принялся неторопливо ужинать, смакуя каждый кусок. Сочно, недурно... почти утешительно. Почти — если бы не мысли, что роились в голове, как пчёлы в потревоженном улье. Ему нужно было всё обдумать ещё раз. Хосок не из тех альф, что плывут по течению. Он проницателен, будто видит людей на просвет и зачастую читает их, как раскрытую книгу. Даже его самого разгадал — всего лишь на втором ужине, словно сорвал маску, к которой он так привык. Причём в оба их бурных романа. Значит, совершенно точно, нелюбовь к Намджуну возникла не на пустом месте. Там прячется причина. И, скорее всего, весомая, как камень в кармане утопленника.

Что это могло быть? Бизнес? Омега? Могли ли они когда-то ухаживать за одним и тем же? Встать друг против друга из-за сердца, что казалось им лакомым призом? Но речь, конечно, не о Юнги. В отношении брата Хосок всегда был чист и искренен, его чувства к тому не омрачала похоть — лишь теплая привязанность и забота. И Хосок, и Юнги как-то вскользь упоминали, что их дед недолюбливает отца Юнги. Может, вот где скрыт корень вражды? Намджун и глава семьи Чон... связаны, а точнее — замешаны в какой-то старой истории, о которой предпочитают молчать? Это похоже на правду. Их бизнесы исходят из одной и той же отрасли. Выходит... твою ж! Ему явно стоило получше слушать Хосока, пока тот ещё делился с ним своими секретами. Вопросов сейчас явно было бы меньше. Если бы вообще были...

Доев мясо и залив остатки мыслей вином, Чимин лениво забрался в постель. Простыни приняли его, как теплая пасть зверя, и едва веки сомкнулись — он провалился в тревожный сон. Снилось ему чёрте что: лица и фигуры Хосока мелькали калейдоскопом, сменяя друг друга, будто тот примерял на себя десятки масок — от мудреца до палача, от насмешливого друга до холодного судьи. Разбудило Чимина около девяти утра не солнце, а мягкое шуршание слуг. Те деловито меняли в вазах цветы — жёлтые тюльпаны на... те же самые жёлтые тюльпаны. С фантазией у Намджуна явно было туго. Интересно, а какие цветы тот преподнёс Юнги? Тоже тюльпаны? Скорее всего. Определённо тюльпаны, но другого цвета. Может, даже алые. Как банально! Такое чувство, будто вся «любовь» альфы к своим мужьям выражалась только в одном этом цветочном жесте, застрявшем в бесконечной петле.

Приподнявшись на постели, Чимин задержался на мгновение, будто прислушиваясь к собственным мыслям, и вдруг хитро оскалился. Вот оно, то, что нужно! Повторение — мать учения, но не в их с альфой случае. Пришло время вспомнить про «заслужить» и немного подпортить любимому мужу утро. Тем более что тот явно прошлой ночью трахал Юнги. И это обидно, да! На месте альфы вполне себе мог быть он! И Юнги бы с ним точно понравилось больше.

Резко поднявшись с постели и наскоро приняв контрастный душ, Чимин сделал аккуратную укладку, подкрасил губы сладким прозрачным блеском, надел тонкую шёлковую пижаму, идеально сидящую по фигуре, и поспешил спуститься вниз. Естественно, выглядел он при этом совершенно расслабленным. Намджун нашёлся буквально сразу. Юнги и свёкор тоже. Все они дружно сидели в просторном зале в ожидании завтрака. Довольно улыбнувшись, он проговорил:

— Всем доброе утро! Я так чудесно выспался.

— Вот прямо-таки чудесно? — приподнял бровь Намджун, жадным взглядом осматривая его с ног до головы, словно проверяя, где именно скрыта ложь. — Может, это цветы так на твоё настроение повлияли?

— У тебя есть сомнения? — прыснул Чимин, искры в глазах выдали задорное настроение. — Ко мне никто не лез, не прижимался, не храпел, не тыкался в задницу членом! И-д-е-а-л-ь-н-о же. А цветы... Было бы там чему радоваться. Жёлтые тюльпаны. Серьёзно? Нет, в первый раз они правда смотрелись уместно, новое начало там, все дела, а сегодня... Веник как веник. Мне больше розы и пионы нравятся. Это так, тебе на будущее, Джун-и.

— Учту, — недовольно процедил сквозь зубы Намджун, поднимаясь на ноги, тень раздражения скользнула по его лицу. — Иди ко мне, обниму! Всю ночь ведь не виделись.

— Спасибо, но нет, — покачал головой Чимин, будто играючи, но с холодком в голосе, проигнорировав то, как альфа выделил слово «ночь». — Не заслужил.

— В каком это смысле? — совершенно очевидно опешил Намджун, его тяжёлый взгляд вонзился в Чимина, как гвоздь.

— Я вчера много думал о твоих словах и знаешь... Всё понял и принял! В чужой монастырь со своим уставом больше не лезу, — просиял Чимин, подходя ближе к мужу, улыбка заиграла на лице, но в глубине глаз сверкнуло коварство. — Отношения — это ведь работа! А на любой работе предусмотрена система штрафов и поощрений. Если в отношениях я работаю плохо — ты наказываешь меня, так сказать, штрафуешь. Если ты — я наказываю тебя. Если я хочу что-то получить, мне нужно работать лучше. Так и тебе: хочешь что-то от меня — секс, ласку, банальное внимание — ты должен это заслужить. Тюльпаны меня сегодня не впечатлили, моя задница такая же сухая, как пустыня за окном. Что будем с этим делать, милый?

— Что? — хрипло переспросил Намджун, в его голосе дрогнула ниточка ярости, едва удерживаемая, но при этом такая заметная.

— Мне повторить? — совершенно невинно захлопал ресницами Чимин, профессионально играя в беззащитного ангела. — Как от тебя Юнги пахнет! Ты специально в душ не ходил? Моё наказание продолжается? Кстати, у меня тут созрел один вопрос!

— Какой? — не своим голосом прошипел Намджун, его челюсти стиснулись так, что слышался скрип зубов.

— Прикройте ушки, папа, — подмигнул свёкру Чимин, а затем, вернув внимание мужу, промурчал: — Ты, когда трахаешь меня, Юнги ведь не изменяешь. Так?

— Да.

— И когда ты спишь с Юнги, мне тоже не изменяешь. Верно?

— Естественно, — не понимая, к чему клонит Чимин, кивнул Намджун. — Вы оба мои супруги.

— А если я и Юнги переспим — это будет считаться изменой?

— Вы оба омеги! — выплюнул Намджун, потерев переносицу, словно пытаясь унять назревающую головную боль. — Что за странный вопрос?

— И? — приподнял бровь Чимин, в его голосе звенела насмешка. — В сексе мне пол партнёра не особо важен.

— Что за стыдоба! — вскочил на ноги свёкор, голос его гулко отозвался в стенах. — Намджун!

— Чимин... — протянул Намджун, оттесняя папу назад, в глазах читался страх, что омега и вправду пойдёт дальше. — Что ты несёшь?

— Ты против? — хмыкнул Чимин, скосив взгляд на красного, словно закат, Юнги. — Жаль, у нас вышел бы отличный тройничок.

— Сын, верни его, откуда взял! — завёл привычную пластинку свёкор, схватившись за голову. — Хорошо, я согласен на пробирочного внука!

— Злой вы, папа, — покачал головой Чимин, краем глаза замечая Тэхёна, который, как назло, запнулся о собственную ногу. — У самого секса нет, так и сына его лишаете.

— Чимин! — уже куда менее уверенно рыкнул Намджун. Неужели мысль о тройничке его так ошарашила?

— Юнги, мы просто обязаны как-то поесть рамен в моей спальне, — обворожительно улыбнулся омеге Чимин, каждый звук капал мёдом и ядом одновременно. — Устроим омежий вечер. Только ты и я!

— К-конечно, — выдавил из себя Юнги, абсолютно не понимая, на что сейчас подписался. А Тэхён понимал. Вон аж дышать походу перестал.

— И я! — нагло влез свёкор. — Я больше вас наедине не оставлю.

— Папа, вы не в моём вкусе, — закашлялся Чимин. — Простите.

— Это тут причём? — не понял свёкор.

— Поесть рамен — это сленговое выражение, — любезно пояснил Чимин, с видом лектора, объясняющего прописные истины. — Если перевести на обычный язык — это предложение заняться сексом. И, Юнги, заметь, ты согласился!

— Намджун! — схватился за сердце свёкор.

— Папа, успокойся!

— Скучные вы, — фыркнул Чимин, как избалованный кот, которому не дали играть со шторой. — Пойду к себе.

— Будь так добр, — хватая папу под руку, прохрипел Намджун.

— Тэхён, принеси мне рамен в спальню, — не смог промолчать Чимин, нагло щёлкнув пальцами. — Трусы можешь не снимать.

— Конечно, — даже в лице не изменившись, проговорил Тэхён. — Вам острый или пикантный?

— Такой, как трусики с открытым доступом, — послав Юнги воздушный поцелуй, хихикнул Чимин.

— Понял, — кивнул Тэхён.

Понимая, что утро удалось на славу и нервы всех присутствующих доведены до точки кипения, Чимин с благородной скоростью таракана, убегающего из-под тапка, оперативно ретировался в свою спальню. День в кое-то веки обещал быть тихим, как пруд перед грозой: свёкра как минимум несколько часов будут откачивать от шока, Намджун до изнеможения будет фантазировать о тройничке — тут хоть свечку ставь, а бедный Юнги ближайшие дни смотреть ему в глаза не сможет без того, чтобы не залиться краской до корней волос. Маленький триумф? Ещё какой! Грех не отпраздновать. А почему, собственно, нет? До вечера впереди вагон времени, можно даже с музыкой и шампанским. А там... Там приедет Чонгук. Приедет, и, как водится в хороших трагикомедиях, занавес сорвут, декорации рухнут, и начнётся самое интересное.

Так что... Вино или шампанское?