Её прозвали тёмный ангел

Коридор больничного крыла пах антисептиком и тишиной. Мои шаги глохли в мягком ковролине, и только редкие писки аппаратуры за дверями напоминали, что здесь всё ещё теплится жизнь. Делайла лежала в палате интенсивной терапии, и каждый раз, когда я подходила к этой двери, внутри что-то сжималось — не страх, а холодная ярость, которую я научилась прятать за маской спокойствия.

Охрана у входа молча расступилась. Я вошла.

Делайла лежала на кровати, бледная, с трубкой капельницы в руке, но глаза её уже не были пустыми — в них читалась та же стальная решимость, которая когда-то привела нас в этот мир.

— Нурия, — голос её сорвался на шёпот. — Ты выглядишь так, будто только что свернула горы.

— Почти, — я присела на край стула и взяла её свободную ладонь. — Лэндон выдал всех, кого мы просили. Список уже в работе.

— А Лили? — Делайла прищурилась. — Ты ведь не отдашь её ему?

— Отдам, — ответила я, чувствуя, как пальцы Делайлы сжимаются сильнее. — Но только потому, что это часть плана. Лили не должна страдать за грехи брата. И потом, она — наш козырь, даже когда окажется в самолёте.

Делайла хрипло рассмеялась, но тут же закашлялась. Я подала ей воду.

— Ты всегда умела играть в долгую, — сказала она, отпив. — Но Маттео... ты уверена, что он жив?

— Более чем. Я нашла его след в Лондоне, на счетах, оформленных на фантомные компании. Он переводит деньги Лэндону каждые две недели. И теперь я знаю, где он скрывается, — я наклонилась ближе. — Пока Лэндон будет верить, что выиграл, и улетит с Лили, мы возьмём его братца. Тихо. Без лишнего шума.

Делайла кивнула, и в её взгляде мелькнула тень прежней уличной отчаянности.

— Только будь осторожна. Маттео — не пешка. Он — игрок старой закалки. Если он почувствует угрозу, он может уничтожить всё, до чего дотянется. Даже Лили.

— Поэтому я не дам ему почувствовать. Ничего, — я поднялась, поправила одеяло на её ногах. — Отдыхай. Завтра утром у нас будет новый город.

Я вышла из палаты и сразу же направилась к оперативному штабу, расположенному в подвальном этаже резиденции. Там уже кипела работа: десятки мониторов, карты с отмеченными адресами, люди в наушниках, сверяющие данные. Алессио стоял у центрального стола, склонившись над планшетом.

— Нурия, — он поднял голову. — Первые три точки уже взяты. Тихо, как ты и просила. Пока Лэндон спит в своей камере, его крысы разбегаются или молчат навсегда.

— Отлично, — я подошла к карте, где красными булавками были отмечены гнёзда. — А где Доменико?

— Он выехал на четвёртый адрес. Сказал, что хочет лично убедиться в чистоте, — Алессио усмехнулся. — Передаёт привет и просит не рисковать без него.

Я невольно улыбнулась — впервые за долгое время. Доменико был тем, кто всегда прикрывал спину, даже если я не просила.

— Тогда начнём подготовку к Маттео, — я развернула ноутбук и вывела на экран фотографию мужчины с сединой на висках и холодным взглядом. — В Лондоне у него частная резиденция. Въезд строго по приглашениям, но у меня есть старый друг в местной полиции. Он поможет нам войти через чёрный ход.

— Ты ведёшь себя как настоящий дон, Нурия.

Я улыбнулась. Хоть и не до конца приняла тот факт, что Алессио мой отец, но я чувствую, что он действительно хочет, чтобы я привыкла к этому. И я чувствую, что Алессио гордится мной.

Алессио подошёл ближе, его пальцы скользнули по фотографии Маттео.

— Лондон, значит. Не самое спокойное место для таких дел, но с твоими ресурсами и связями, я уверен, всё пройдёт гладко. Ты учла все возможные риски?

— Да. Но у меня есть подозрения, что он несколько лет назад работал с Эроглу, над которыми мы недавно одержали победу.

Алессио нахмурился, его палец застыл над скулой Маттео на снимке.

— Эроглу? — переспросил он, и в голосе проскользнула та нотка, которую я научилась распознавать как опасное предчувствие. — Ты уверена?

— Не на сто процентов. Но когда мы взяли архив Эроглу в Стамбуле, я нашла несколько писем, подписанных инициалами «M.C.». Тогда я не придала значения — мало ли теневых дельцов с такими инициалами. Но позже, когда я сопоставила даты, я поняла, что Маттео в те месяцы летал в Турцию каждый раз, когда в переписке Эроглу появлялись эти буквы.

Алессио молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Если он работал с Эроглу, значит, он знает о наших операциях больше, чем мы думаем. Эроглу не доверяли информацию просто так. Они продавали её, словно ценные акции, и те, кто платил, получали доступ к целым досье на семьи.

— Именно, — я откинулась на спинку стула, чувствуя, как усталость пульсирует в висках. — Поэтому в Лондоне нам нужно быть вдвое осторожнее. Маттео уже мог получить сведения о том, как мы работаем, о наших слабых местах, даже о Делайле.

— Значит, операцию нужно ускорить, — Алессио посмотрел на часы. — Когда вылетаешь?

— Через шесть часов. Частный рейс, без регистрации и без следов. Я возьму с собой только троих: Доменико, Рокко и Афину.

— Уверена, что это правильное решение? — спросил Алессио, его брови сошлись на переносице. — Маттео может почувствовать, что что-то не так.

— Поэтому мы и летим так быстро. Пока Лэндон думает, что он победил, и у него есть Лили, он будет праздновать, а не следить за теми, кто рядом. Маттео же, скорее всего, будет пытаться связаться с братом. Мы будем ждать, когда он сделает первый ход, — я закрыла ноутбук. — А пока, мне нужно поговорить с Доменико.

Я покинула оперативную и направилась в столовую. Доменико сидел за столом, склонившись над чашкой кофе, с усталым, но сосредоточенным выражением лица. Увидев меня, он поднял глаза.

— Нурия. Готова?

— Почти. Мне нужно, чтобы ты взял на себя часть работы с Маттео. Я подозреваю, что он может быть связан с Эроглу.

— Эроглу? — он отложил чашку, в его глазах появился знакомый блеск. — Это значит, что у него могут быть не только деньги, но и информация.

— Именно. Поэтому нам нужно быть особенно осторожными. Я хочу, чтобы ты провёл разведку, изучил его привычки, узнал, кто входит и выходит из его лондонской резиденции. Без риска, Доменико.

— Как всегда, — он кивнул, и я знала, что он меня понимает. — Но, Нурия, если Маттео действительно был с Эроглу, то он не просто пешка. Он знает протоколы, шифры, возможно, даже наши старые явки. Такой человек не станет сидеть сложа руки, пока брат развлекается с Лили.

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты не просто наблюдал, а копнул глубже. У него должна быть «чёрная» бухгалтерия, контакты в Лондоне, которые он использовал для Эроглу. Найди их. Если мы сможем перехватить его каналы связи до того, как он успеет предупредить Лэндона, мы получим преимущество.

Доменико допил кофе одним глотком и поднялся.

— Сделаю. Дай мне двенадцать часов с момента нашего вылета. К тому времени, как мы приземлишься в Лондоне, у меня будет первый отчёт.

— Хорошо. И, Доменико... — я положила ладонь ему на плечо, — если почувствуешь, что он вышел на твой след, сворачивайся. Мы не можем потерять ещё одного человека. Не сейчас.

Он коротко кивнул, и в его взгляде мелькнула та стальная искра, которая делала его лучшим разведчиком в моей команде. Я оставила его в столовой и направилась в свою комнату, чтобы собрать дорожную сумку.

Сборы прошли быстро, лишь несколько необходимых вещей, и я уже стояла у двери, когда услышала шаги за спиной. Доменико.

— Всё готово, — сказал он, его голос был непринужденным, но в глазах читалось беспокойство. — Я отправил тебе первые данные по шифрованным каналам. У него действительно есть подозрительная активность, но пока ничего конкретного.

— Пока ничего конкретного, но это уже что-то, — я застегнула молнию на сумке и повернулась к нему. — Маттео не дурак. Если он действительно работал на Эроглу, он знает, что чистота — это иллюзия. Рано или поздно он ошибётся. Твоя задача — поймать этот момент.

Доменико шагнул ближе, понизив голос:

— Я проверил его недавние перемещения. Три недели назад он летал в Стамбул. Официально — деловая встреча. Неофициально — встречался с человеком, который числился в списке контактов Эроглу ещё до того, как мы вышли на его сеть. Я скинул тебе фото.

Я достала телефон, открыла сообщение. На снимке — мужчина лет пятидесяти, с пронзительным взглядом и седой щетиной. Я узнала его. Один из старых курьеров Эроглу, которого мы считали мёртвым после авиаудара два года назад.

— Чёрт, — выдохнула я, глядя на фото. — Значит, информация о его смерти была ложной. Или его просто выдали за мёртвого, чтобы он мог продолжать работать.

— Именно. Это может означать, что Маттео либо был вынужден сотрудничать, либо сам решил вернуться в игру. В любом случае, он теперь представляет серьёзную опасность.

— И я должна его остановить, — я кивнула, принимая решение. — Спасибо, Доменико. Твоя работа бесценна. Но нам надо вылетать.

С тяжёлым сердцем мы оба отправляемся в аэропорт. Там уже были Рокко и Афина.

Рокко стоял у стойки регистрации, нервно постукивая пальцами по паспорту, а Афина, как всегда невозмутимая, листала ленту новостей на своём планшете. Увидев меня, она подняла глаза и едва заметно улыбнулась — той улыбкой, которая означала: «Я знаю, что ты волнуешься, но виду не подавай».

— Документы в порядке, — сказала она, протягивая мне посадочный талон. — Вылет через сорок минут. У нас места в бизнес-классе, так что сможем обсудить детали без лишних ушей.

Рокко хмуро покосился на Доменико, который остался стоять чуть поодаль, и тихо спросил у меня:

— Он уверен, что Маттео ничего не заподозрил? Я знаю этого парня — он параноик ещё тот.

— Мы сделали всё, чтобы он не знал о слежке. Доменико работал чисто, — ответила я, хотя внутри сама не была до конца спокойна. — Но даже если он что-то почуял, у нас нет времени ждать. Мы летим в Стамбул, и там уже будет ждать наш местный контакт.

— А если Маттео действительно на нашей территории? — Афина отложила планшет и посмотрела мне прямо в глаза. — Тогда он знает, что мы вылетаем. Он мог перехватить информацию о рейсе.

Я задумалась на секунду. Она была права — риск существовал всегда, но другого выхода не было.

— Тогда мы меняем планы прямо сейчас, — сказала я, поворачиваясь к Доменико. — Ты остаёшься здесь. Если Маттео каким-то образом просочится в аэропорт, ты его увидишь первым. Связь по нашему обычному каналу. Я возьму с собой Рокко и Афину, а ты будешь нашим глазами в тылу. И возьми Себастьяна с собой.

Доменико скрестил руки на груди, и его лицо приняло сосредоточенное выражение.

— Понял. Я запущу системы наблюдения на всех входах. Если он появится — я сообщу, и вы успеете уйти через служебный выход.

— Договорились, — я сжала его плечо на прощание и направилась к стойке паспортного контроля.

Рокко и Афина двинулись за мной, сливаясь с потоком пассажиров. Внутри всё сжалось — привычное чувство, когда ты идёшь по лезвию ножа, но отступать уже поздно. Я сунула руку в карман куртки и нащупала холодный металл флешки — единственную копию данных, которые могли разрушить трёхлетнюю операцию Маттео. Если он узнает, что она у меня, он не остановится ни перед чем.

Паспортный контроль прошли без заминок — наши легенды были отточены до мелочей. Я — Мария Конти, торговый представитель винодельческой компании. Рокко — мой логист, Афина — финансовый консультант. Скучно, респектабельно, не вызывающе.

В зоне выхода мы заняли места у большого окна, откуда были видны взлётные полосы. Афина тут же достала планшет и развернула карту Стамбула, помечая точки возможных встреч.

— Наш контакт — Айхан. Бывший сотрудник турецкой разведки, сейчас частный детектив. Он обеспечит нам «чистую» машину и жильё в районе Бешикташ.

Я благодарна Афине за работу. Она большая молодец.

Достаю телефон и открываю чат с Себастьяном. Я безумно по нему соскучилась и мне хотелось быть с ним прямо сейчас.

Я: Безумно по тебе скучаю. Как только вернусь, проведу время с тобой.

Телефон тихо дрогнул в руке уже через минуту. Себастьян ответил не текстом — коротким голосовым сообщением. Я приложила динамик к уху, прикрыв глаза, и услышала его низкий, чуть хрипловатый голос, от которого по спине побежали мурашки:

Себастьян: Я жду тебя. Береги себя там, слышишь? И не делай глупостей, которые я бы не сделал на твоём месте. Мы ещё успеем выпить то вино, которое ты обещала открыть в тот вечер, когда всё это закончится. Возвращайся.

Я улыбнулась, спрятала телефон и почувствовала, как внутри разливается тепло — короткое, обманчивое, но такое нужное перед долгой ночью. Афина покосилась на меня с лёгкой усмешкой, но ничего не сказала. Она знала, что такие минуты сейчас — редкая роскошь.

***

Прошло несколько дней, и Стамбул встретил нас совсем не тем ласковым солнцем, что обещали туристические проспекты. Город накрыло низкое свинцовое небо, с Босфора тянуло сыростью и рыбой, а узкие улочки Бешикташа блестели от надоедливого мелкого дождя. Мы сняли квартиру на верхнем этаже старого особняка — с виду обшарпанную, но с отличным обзором на оба берега пролива и тремя запасными выходами. Айхан оказался именно таким, как описывала Афина: сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти и цепким взглядом бывшего разведчика. Он привёз нам «чистый» внедорожник, подменил номера и за сутки организовал легальную легенду для встреч с местными информаторами.

За эти дни мы успели трижды сменить явки, перепроверить флешку через изолированный ноутбук и расшифровать почти семьдесят процентов данных. И то, что мы увидели, заставило меня впервые за долгое время всерьёз похолодеть. Маттео не просто торговал оружием — он выстроил целую сеть подставных фирм, через которые шли платежи на счета теневых структур по всей Европе. Среди них всплывали имена людей, которых я знала лично.

Вчера Айхан передал тревожную новость: в аэропорту Сабихи Гёкчен засветился человек, очень похожий по описанию на одного из телохранителей Маттео. Он не приближался к нашему району, но сам факт его появления в городе говорил о том, что наши передвижения, скорее всего, уже не тайна. Мы экстренно пересобрали маршруты, а Рокко всю ночь дежурил у окон с тепловизором. Афина, осунувшаяся и злая, перерыла все архивы Айхана и нашла косвенное подтверждение: Маттео действительно мог приобрести информацию о нашем рейсе через одного из сотрудников наземных служб в Риме.

— Он не знает, что мы собираемся возвращаться на Сицилию, Нурия, — говорит Афина.

— Я знаю, мы итак узнали всё, что нам нужно. Решать, что делать с Маттео будет Алессио.

Эти слова повисли в воздухе, и я сама в них не до конца поверила. Потому что если Алессио решит добить Маттео прямо сейчас, пока тот не отошёл от сделки с альбанцами, — нам придётся возвращаться на Сицилию через чёрный ход, без защиты, с флешкой, на которой компромат на пол-Европы. А если решит выждать — мы тут как мишени в тире, и этот тип в аэропорту тому доказательство.

Я отошла к окну, упёрлась ладонями в холодный подоконник. Внизу, на мокрой брусчатке, какая-то старуха кормила голубей, и они дрались за чёрствый хлеб, хлопая крыльями так, что я слышала этот звук даже сквозь двойные стёкла. Рокко сзади хрустнул чипсами — он, блин, умудряется есть даже во время слежки, — и я чуть не огрызнулась, но сдержалась. Не его вина, что у меня желудок сжался в узел от одной мысли: Маттео знает, что мы здесь. Может, даже знает, где именно.