Её прозвали тёмный ангел

Знаете чего я хочу? Я хочу проснуться утром и знать, что случится чудо. Что война закончится и я больше не буду чувствовать себя обязанной ей. Эта тяжесть на сердце, эта постоянная внутренняя борьба, которую я веду, — всё это должно остаться в прошлом. Хочется вздохнуть полной грудью, не оглядываясь на прошлое, не ища в каждом звуке угрозы, не подозревая в каждом человеке потенциального врага.

Я хочу, чтобы тишина перестала быть подозрительной, а стала просто тишиной. Я хочу, чтобы моя душа, вымотанная бесконечной тревогой, наконец-то смогла отдохнуть. Чтобы перестала существовать эта постоянная бдительность, этот внутренний дозор, который не даёт расслабиться ни на секунду.

И знаете, я хочу, чтобы мы перестали быть героями. Потому что герои появляются только там, где война. Я хочу быть просто человеком, который живет. Который боится только пауков и темноты в детской, но не боится завтрашнего дня. Который может позволить себе быть слабым, уставшим и несобранным, не думая при этом, что это — предательство.

Я хочу, чтобы чудо случилось. Не громкое, не для истории. А тихое, личное. Чтобы я закрыла глаза и открыла их уже в мире, где мы не теряем друг друга. Где «мирное небо» — это не просто слова для открыток, а реальность, которую можно потрогать руками и которой можно дышать полной грудью, до головокружения, до счастливых слёз.

И тогда, возможно, я впервые за долгое время позволю себе просто быть счастливой. Без причины. Без оправданий. Без чувства вины. Я хочу этого. Очень сильно. Так сильно, что уже почти верю — это возможно. Пусть это чудо придёт не громом и молнией, а тихим рассветом, который незаметно вытеснит ночную тьму.

— Ответь мне, или мне придётся переломать тебе кости ломом, — Доменико бьёт Лэндона по носу, от чего тот хрипит. 

Лэндон отшатнулся, в глазах полыхнул шок, смешанный с болью. Кровь хлынула из разбитой переносицы, заливая губы и подбородок. Он не успел даже вскрикнуть, прежде чем Доменико сжал его челюсть, едва не вырвав с корнем.

— Ты, сукин сын, — прошипел Доменико, его голос был на грани срыва, — ты мне ответишь. Сейчас. Или я сделаю из тебя фарш, понял? Отвечай, где Делайла. 

Лэндон, задыхаясь от боли и шока, пытался собраться с мыслями. Каждая клеточка его тела кричала от боли, но в глубине сознания боролось понимание — Доменико не отступит. Это было не просто физическое насилие, а отчаянная попытка вырвать правду из плена молчания. 

Видимо, Лэндон подумал о том, что сопротивляться бессмысленно, иначе Доменико переломает его полностью. 

— Я... я не знаю, — прохрипел Лэндон, его голос был искажен болью и страхом. — Я не видел её. Я не знаю, где она.

Доменико оттолкнул его, но не сильно, давая передышку. Он тяжело дышал, каждое его движение было наполнено напряжением. Его взгляд, полный боли, остановился на Лэндоне, словно пытаясь вычитать правду сквозь обман.

— Не лги мне, — прорычал Доменико, подходя ближе. — Ты знаешь. Я знаю, что она была с тобой. Вы были вместе.

— Оставь его, Дом, — из угла комнаты донёсся голос Себастьяна, который всё это время молчал. — Он тебе ничего не скажет, если не перейдёшь к более гуманным средствам допроса.

— О чём ты? — спрашивает Доменико.

— Я не стану его бить, если он не заговорит, но я могу сделать так, что ему будет ещё больнее, — Лэндон сморит на двух парней. — Я заберу у него то, чем он дорожит больше всего. Его младшую сестрёнку.

— Не посмеешь! — выплюнул Лэндон.

— Посмею, если ты не скажешь где Делайла. 

Лэндон замер, словно парализованный. Угроза Себастьяна была не просто словами, он знал, что тот способен на всё. Его младшая сестра, Лили, была всем для него. Безоружная, невинная девочка, которая не имела никакого отношения к этой жестокой игре.

— Ты не посмеешь тронуть её, — выдохнул Лэндон, чувствуя, как в груди сжимается стальной обруч. — Она не знает ничего.

— Именно, — усмехнулся Себастьян, его глаза блеснули хищно. — И если ты не скажешь, где Делайла, она может узнать слишком много. Например, что её любимого братика больше нет. Или что он отправил её в очень далёкое путешествие, одинокую и испуганную.

Доменико молчал, его взгляд перемещался с Лэндона на Себастьяна, затем снова на Лэндона. В его глазах читалась борьба. Он видел, как слова Себастьяна сломили Лэндона, как страх за сестру затмил боль от ран.

— Где Делайла, Лэндон? — голос Доменико стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Скажи нам. Иначе Себастьян найдёт твою сестрёнку сам. И, поверь, тебе не понравится, как он это сделает.

Лэндон судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся. Пот снова выступил на лбу, смешиваясь с запёкшейся кровью. Он перевёл взгляд с Доменико на Себастьяна и обратно — как загнанный зверь, ищущий брешь в клетке. Но бреши не было. Комната сжималась, воздух становился тяжелее, а тишина давила на уши.

— Делайла... — голос Лэндона сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Она в старом зернохранилище за северным мостом. 

Доменико нахмурился, запоминая каждое слово. Он, на минуту отвернул взгляд, а потом стремительно поспешил выйти из комнаты. 

Себастьян, услышав ответ, рассмеялся. Этот смех был похож на скрежет металла, острый и неприятный. Он наклонился к Лэндону, его лицо оказалось совсем близко, и прошептал: 

— Красавчик. Теперь я знаю, куда идти. И ты, Доменико, убедись, что он не сбежит. Не хочу, чтобы он успел предупредить свою сестрёнку.

Доменико кивнул, его взгляд остался прикованным к Лэндону. Он видел, как последние остатки надежды покинули глаза брата. Страх, который он сам когда-то испытывал, теперь отражался в лице Лэндона. Но он знал, что другого выхода нет. Жизнь Делайлы была важнее.

— Ты будешь ждать здесь, — произнёс Доменико, его голос звучал холодно и отстранённо. — Пока мы не вернёмся. И если ты попытаешься сбежать, или предупредить её, мы тебя найдём. И тогда, поверь, ты пожалеешь о каждой секунде своей жизни.

***

Делайла вернулась в резиденцию. Избитая и нервная, она находилась а больнице нашей мафии. Лэндона не отпускали, держали на полном контроле. Его сестру, Лили, мы тоже нашли, но пока не трогаем. Она наш козырь, с помощью которого мы можем давить на Лэндона. 

— Лили в безопасности, — сказал Доменико после долгой паузы, его голос был тише, чем хотелось бы. — Пока что. 

— Пока? 

— Мы не тронем её, если ты будешь говорить то, что мы хотим от тебя услышать, — говорю я. — Если нет, то Себастьян сделает что-то плохое. 

— Ты не посмеешь, — прошипел Лэндон, и в его голосе впервые за всё время проскользнули нотки настоящей паники. — Лили не имеет отношения к вашим делам. Она даже не знает, кто я такой на самом деле.

— Вот поэтому она и жива, — я подошла к столу, взяла папку с его досье и небрежно пролистнула. — Ты хорошо скрывал свою семью. Почти десять лет никто не знал, что у дона Нью-Йорка есть младшая сестра, которая работает медсестрой в обычной клинике. Красивая история. Но теперь она — наша страховка.

Я подошла к Лэндону. Доменико стоял в стороне.

— Я и Доменико пока что обещаем, что с твоей сестрой ничего не случится. Если сдашь список всех своих людей, то ты и Лили уедите домой.  

Лэндон молчал. Я видела, как под его челюстью перекатывается желвак, а пальцы, сцепленные в замок на коленях, побелели от напряжения. Он смотрел на меня — вернее, сквозь меня, просчитывая варианты, взвешивая каждый мой шаг. В нём боролись дон, привыкший контролировать всё вокруг, и брат, готовый разорвать любого, кто посмеет прикоснуться к его сестре.

— Список, — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как сдача позиций. — Ты даже не представляешь, что он значит. Если я отдам тебе имена, моя жизнь в этом городе закончится. Даже если я уеду, меня найдут. Мои же люди меня и прикончат.

— Поэтому ты выберешь, — Доменико шагнул ближе, и в его глазах мелькнула тень уважения. Он знал цену предательству. — Или ты исчезаешь вместе с Лили и начинаешь новую жизнь там, где никто не знает твоего лица, или ты остаешься здесь и хоронишь её.

— И что мне мешает дать вам ложные имена? — усмехнулся Лэндон, но усмешка вышла кривой. — Вы же не проверите всех сразу.

— Проверим, — я закрыла папку и села на край стола напротив него. — Себастьян уже выехал в клинику, где работает Лили. Он просто посидит на парковке, подождёт. Если в списке будет хотя бы одна фальшивка — он зайдёт внутрь. И я не обещаю, что он ограничится разговором.

Лэндон дёрнулся. Наручники звякнули о подлокотники кресла, и в этот момент он перестал быть доном. Он стал просто мужчиной, у которого забрали всё, кроме одного — и это одно держали на острие ножа.

— Ты дашь мне слово, — прохрипел он. — Твоё слово, что после списка мы с Лили сядем в самолёт и исчезнем. Никаких «случайностей». Никаких «пока что». Я хочу слышать это от тебя. Лично.

Я выдержала паузу. В комнате было так тихо, что я слышала, как гудит лампа над потолком. Доменико смотрел на меня, ожидая решения. Это был наш шанс. Один из немногих.

— Ты получишь моё слово, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но если ты думаешь, что я сделаю это ради тебя, ты ошибаешься. Я делаю это ради Делайлы и своих людей. Делайла вернулась избитой из-за твоих людей. Она лежит в нашей больнице с переломанными рёбрами и сотрясением. И я хочу, чтобы ты знал: даже если ты улетишь, я буду помнить каждую царапину на её лице. Поэтому не заставляй меня жалеть о своём решении.

Лэндон медленно кивнул. Он опустил голову, и впервые за весь разговор его плечи дрогнули.

— Дайте мне бумагу, — сказал он тихо. — И ручку. Я напишу всё.

Я пододвинула к нему блокнот. Доменико подошёл к двери и тихо отдал приказ охране — снять наручники и принести воду. Лэндон взял ручку, и его пальцы дрожали, когда он вывел первое имя.

Когда мы вышли, Доменико шёл рядом со мной. Я направлялась к Алессио, чтобы отдать список. 

— Ты ведь обманула его, — Доменико нарушил тишину. — Что ты задумала, Нурия?

— Я расскажу тебе позже, когда поговорю с Алессио. 

 Я встретилась с Алессио в его кабинете. Список, написанный дрожащей рукой Лэндона, лежал передо мной. Лица, имена, адреса — вся грязная паутина его преступного мира, которую он так старательно плёл. Но это была лишь верхушка айсберга, и я не собиралась останавливаться на достигнутом.

— Он дал нам всё, что просил, — сказал Алессио, перелистывая страницы. — Ты уверена, что этого достаточно?

— Не достаточно, — ответила я, откинувшись на спинку стула. — Это только начало. Лэндон — умный игрок. Он отдал нам пешек, чтобы спасти короля. Но я хочу всю партию.

Алессио приподнял бровь, отложив список в сторону. Его пальцы барабанили по столу — привычка, которая появлялась у него в моменты глубокого размышления.

— Ты говорила Доменико, что у тебя есть план. Я слушаю.

Я пододвинулась ближе, понизив голос:

— Лэндон думает, что мы отпустим его с Лили. Он уже мысленно в самолёте. Но он не знает главного: среди имён, которые он написал, нет одного человека. Того, кто действительно управляет всей этой структурой из тени. Лэндон — всего лишь лицо. А есть ещё мозг.

— Кто?

— Его старший брат, Маттео. Официально он мёртв уже пять лет. Автомобильная авария в Лондоне. Но я нашла следы его операций в трёх разных странах за последние полгода. Лэндон не сдаст его никогда. Даже ради Лили.

Алессио замер. В его глазах промелькнуло понимание.

— Поэтому ты дала Лэндону слово отпустить его, — сказал он медленно. — Но не обещала, что не вернёшься за Маттео.

— Именно, — я улыбнулась, но улыбка вышла жёсткой. — Лэндон улетит. Он будет считать, что выиграл. А я тем временем выйду на его брата. И когда Маттео падёт, Лэндон поймёт, что его свобода — это не победа. Это просто отсрочка.

— Ты хочешь, чтобы он жил с этим, — произнёс Алессио, и в голосе его прозвучало нечто похожее на восхищение. — Чтобы он знал: рано или поздно ты придёшь.

— Да. Но сначала — список. Мы проверим каждое имя. Каждое гнездо, которое он назвал. Я хочу, чтобы завтра к утру вся его сеть в этом городе перестала существовать. А Лили... — я замолчала, взвешивая слова. — Лили полетит с ним. Я сдержу слово. Она не виновата в том, что у неё такой брат. 

Алессио кивнул, поднимаясь из-за стола. Он подошёл к окну, глядя на ночной город, и произнёс:

— Ты стала жёстче, Нурия. Я помню тебя, когда ты только делала первые шаги. Ты боялась принимать решения, боялась крови.

— Тогда я не знала, что такое терять своих, — тихо ответила я. — Делайла лежит в больнице не потому, что Лэндон — зверь. А потому, что я позволила ему почувствовать себя в безопасности слишком долго. Больше я не совершу этой ошибки.

Мы вышли из кабинета вместе. Коридор был пуст, только охрана стояла у лифта. Алессио остановил меня у дверей, коснувшись плеча:

— А если Лэндон заподозрит неладное? Если он попытается связаться с братом до того, как мы отпустим его?

Я подняла на него взгляд. Спокойный, холодный, готовый к любому повороту.

— Тогда я скажу ему правду о том, что мы уже нашли Маттео. И что самолёт в его будущем может изменить маршрут — в сторону тюрьмы, а не тропического острова. Лэндон умён. Он выберет тишину.

Алессио усмехнулся, но в усмешке не было тепла. Было одобрение — и тень той же жестокости, что жила теперь во мне.

— Я распоряжусь, чтобы команда начала отработку адресов с этого самого часа. — он нажал кнопку вызова лифта. — А ты иди к Делайле. Она спрашивала о тебе.

Я кивнула, развернулась и пошла в сторону больничного крыла. Отрабатываю план в голове, и я уверена, что мы справимся.