Глава 12
Месяц спустя
Это утро ничем не отличается от предыдущих. Вернувшись с тренировки, принимаю душ, а потом подхожу к комоду и выдвигаю верхний ящик, чтобы достать чистую одежду. Доменико до сих пор находится в больнице. К счастью, он пришёл в себя, но ему предстоит долгий путь реабилитации, прежде чем он вернётся в строй.
Пора бы позавтракать. В столовой выбираю йогурт и чай, больше ничего не хочется. Эта утренняя рутина, такая привычная и умиротворяющая, сейчас кажется особенно важной.
Утренний свет, просачиваясь сквозь щели в жалюзи, рисует полосы на деревянном полу. Я сажусь за стол, ложкой медленно перемешивая йогурт, и мои мысли вновь возвращаются к Доменико. Его образ, такой живой и энергичный, контрастирует с хрупкостью, которую я увидел в больнице. Несмотря на его состояние, в его глазах мелькал прежний огонек, обещание скорого возвращения. Его сила духа — это то, что вдохновляет и поддерживает нас всех.
— Нурия, — ко мне подходят ребята из моей группы. — Тут информация появилась, что дон хочет послать нас на новое дело, но подробности не раскрывает.
— Интересно, я ничего об этом не знаю. Думаю, мне скоро всё расскажут.
Мои пальцы касаются прохладной глади стола, когда очередная порция йогурта касается языка. Вкус немного приторный, но этого и следовало ожидать.
— Отдыхайте перед вечерней тренировкой, если будет что-то известно, я вам сообщу, — говорю я.
Я всегда любила неопределенность, то приятное волнение, которое охватывало меня перед началом чего-то нового. Это было похоже на прыжок в неизвестность, где каждый шаг мог привести как к успеху, так и к провалу.
Ребята разошлись, а я осталась одна, погруженная в свои размышления. Утренний свет становился всё ярче, проникая сквозь щели в жалюзи и освещая комнату. Я поднялась из-за стола и отнесла посуду.
Вернувшись в комнату, я взяла лежавшую на столе книгу. Сажусь в кресло и начинаю читать. Время пролетело незаметно, я даже не заметила, как наступил вечер. За окном сгущались сумерки, бросая на стены причудливые тени. Глаза, уставшие от напряжения, всё ещё цеплялись за строки, но смысл ускользал, рассыпаясь на отдельные слова.
Закрываю книгу и кладу её на место. Время вечерней тренировки, на которую я опаздываю. Из шкафа достаю тренировочную одежду, пару минут уходит на то, чтобы переодеться и привести волосы в порядок.
Добравшись до места, я увидела, что мои друзья уже на месте. Они приветливо помахали мне, и я улыбнулась в ответ, ускорив шаг. Разминка уже началась, и я присоединилась к ним. Афина держалась, хотя внутри у неё бушевали эмоции. как и у меня до этого. Я видела как ей было тяжело, ведь один из нас так и находится в больнице. Конечно, мы навещали Доменико, и он был рад тому, что мы приходим. Каждый раз, когда он видел нас, его глаза светились от счастья, ему было одиноко, он хотел поскорее встать на ноги. И мы все его ждали.
Пока делаю присяды с гантелями, я думаю о том, как быстро всё может измениться. Ведь совсем недавно все были целы и здоровы, а сейчас... Сейчас всё полетело коту под хвост. Я была уверена, что Доменико прикрывал Афину, чтобы с ней ничего не случилось, и была благодарна ему. Но за него самого у меня болела душа. Будучи человеком, который редко показывает свои эмоции, я никогда не переживала ни за кого, но когда беда коснулась друзей, я готова была выплеснуть все свои чувства на показ.
Разминка подошла к концу и я приступила к основной тренировке. Сегодня мы отрабатывали парные упражнения, те, где нужно доверять партнеру. Это было непросто. Каждый раз, когда я смотрела в глаза Афине, я видела в них ту же тревогу, что затаилась и внутри меня. Мы старались отвлечься, сосредоточиться на технике, на движениях, на команде. Но мысль о Доменико не отпускала. Хотелось, чтобы Доменико побыстрее поправился.
В процессе выполнения упражнений, где мы должны были полностью полагаться друг на друга, эта зависимость приобрела новый, болезненный оттенок. Когда мои руки оказывались рядом с руками Афины, когда наши взгляды встречались, я чувствовала не только доверие, но и хрупкость этого доверия. Мы были связаны не только тренировкой, но и общим переживанием, общей бедой.
Внезапно все стихли и выпрямились. Я обернулась. Дон вошёл в тренировочный зал, уверенной походкой подошёл ко мне. Его появление нарушило хрупкое равновесие, созданное между мной и Афиной. В воздухе повисло напряжение, ощутимое, как статическое электричество перед грозой.
— Нурия, на сегодня твоя тренировка закончена, — говорит он, осматривая всех остальных. — Идём со мной.
Дон протянул мне руку. Его ладонь была тёплая и сильная, но я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Это было не то прикосновение, которое вызвало бы радость или облегчение. Это было прикосновение власти, прикосновение того, кто привык получать желаемое, не спрашивая разрешения. Мы вышли из зала, оставив позади застывших в неловком молчании людей. Шаги Дона отдавались эхом в коридоре, а мои — почти не слышались. Я ощущала себя ведомой, словно марионетка, чьи нити дёргает невидимая рука.
Мы выходим на улицу и дон ведёт меня в отдалённую часть нашего сада. Мы шли по узкой тропинке, петляющей между раскидистыми деревьями и зарослями роз, пока не достигли небольшой беседки, увитой плющом. Внутри, на резном каменном столе, стоял кувшин с водой и два серебряных бокала.
— Садись, — приказал Дон, указывая на скамью. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Я послушно села, всё ещё ощущая жар его ладони на своей. Он налил воду в бокалы и протянул один мне. От его взгляда не ускользнула ни одна моя реакция, ни одно моё движение. — Ты, кажется, слишком увлеклась своей тренировкой с Афиной, — начал он, отпивая из своего бокала. — Тебе пора вернуться к реальности, Нурия.
Я отвела взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Тренировки с Афиной были моим убежищем, моим способом обрести хоть какую-то самостоятельность в этом мире, где каждая моя мысль и действие были под его пристальным контролем.
— Я не понимаю, о чём вы, — тихо ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально.
Дон усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на самодовольство.
— Не притворяйся, Нурия. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, как ты борешься за Доменико, как ты и Афина переживаете за своего друга.
Я вздрогнула, услышав имя Доменико. Это было именно то, что Дон хотел от меня услышать. Его способность читать мои мысли, проникать в самые сокровенные уголки моей души, всегда пугала меня. Афина всегда говорила, что Дон — это акула, чувствующая запах крови за километры.
— Афина никогда бы не позволила мне заниматься чем-то, что противоречит вашим интересам, — проговорила я, цепляясь за единственную ниточку, которая могла меня спасти. — Вы же знаете, что она, как и я, всегда на вашей стороне.
Дон склонил голову, оценивая мои слова. Его пристальный взгляд не отпускал меня, словно он пытался отыскать во мне хоть малейшую ложь. Я же, затаив дыхание, ждала его реакции, молясь, чтобы он поверил мне. Эта игра становилась всё опаснее, каждый неверный шаг мог стоить мне слишком дорого.
— Афина — верный солдат, — наконец произнёс он, его голос стал бархатным, но от этого не менее угрожающим. — И ты, Нурия, тоже. Я ценю вашу преданность. Однако, — он сделал паузу, его правый глаз слегка прищурился, — иногда даже самым верным солдатам приходится принимать сложные решения. Решения, которые могут показаться идущими вразрез с моими интересами.
— Что вы имеете в виду? — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Дон медленно подошёл ближе, остановившись в шаге от меня. Его взгляд, казалось, проникал сквозь мою кожу, заставляя чувствовать себя абсолютно обнажённой.
— Я говорю о том, что иногда, ради общей цели, приходится жертвовать. Приходится идти на компромиссы, даже если это больно. Ты ведь очень умная, Нурия. Ты понимаешь, что ставки в этой игре слишком высоки.
Я старалась сохранять спокойствие, но сердце билось как сумасшедшее. Его слова были как удары, каждый раз нанося всё новые раны. Я понимала, к чему он клонит. Понимала, что он готовится предложить мне что-то, от чего я, скорее всего, не смогу отказаться. И это пугало меня больше всего.
— Я понимаю, что ставки высоки, Дон, — ответила я. — Но я не понимаю, какие именно компромиссы вы от меня ожидаете.
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. Она была холодной, хищной, как у акулы, учуявшей кровь.
— Я ожидаю от тебя, Нурия, чтобы ты была готова сделать всё, что потребуется. Без колебаний. Без сожалений. Даже если это будет означать, что кому-то придётся пострадать. Или даже умереть.
— Вы не можете просить меня об этом, Дон, — прошептала я, превозмогая дрожь в голосе. — Мои принципы...
Он усмехнулся, прерывая меня.
— Принципы? Они не помогут нам, когда враг уже у наших ворот. Сейчас не время для твоих этических игр, Нурия. Время действовать. Время принимать решения, которые определят наше будущее. Ты либо со мной, либо против меня. Третьего не дано.
— О каком враге вы говорите? Эроглу же сдались. Или мои опасения на счёт того, что это их хитрый ход наконец подтвердились?
— Эроглу сдались, — Дон сделал паузу, его взгляд упёрся в мою душу, — но это не конец. Это лишь начало нового этапа. Ты думаешь, они так просто сложат оружие? Это лишь уловка, Нурия. Они ждут момента, чтобы ударить с новой силой, когда мы будем наименее готовы. И они готовятся не одни.
— С кем же они тогда объединились? — голос мой дрожал. — Кому есть смысл вступать в союз с проигравшими?
— Тем, кому мы перешли дорогу. Тем, чьи планы мы разрушили. И кто теперь жаждет реванша. У врага много лиц, Нурия, и не все они явны. Некоторые люди, Нурия, не прощают. Даже когда кажется, что конфликт исчерпан. А некоторые, наоборот, видят в поражении противника возможность для собственного усиления. Их цели могут совпадать с целями Эроглу, или же они могут просто играть в свою игру, используя сложившуюся ситуацию в своих интересах.
— Вы намекаете на... — я не могла высказать свои подозрения вслух, страх сковал горло.
— Я намекаю на то, что мы стоим на пороге великой бури, — Дон подступил ближе, его голос стал тише, но от этого не менее роковым. — Наше решение принять Эроглу, их так называемую капитуляцию, было не просто актом милосердия. Это был стратегический ход, призванный выманить истинного врага из тени.
— Но это слишком опасно! — я попыталась возразить, чувствуя, как холодеет кожа. — Мы не знаем, кто они. Мы не знаем, насколько они сильны.
— А если мы будем ждать, то никогда не узнаем, — Дон коснулся моей руки, и его прикосновение обожгло. — Время — наш враг сейчас, как и тот, кого мы ещё не видим. Ты слишком долго колебалась, Нурия. Пора действовать.
— Вы хотите чтобы я возглавила одну из операций по поиску сообщников Эроглу? — говорю я.
— Именно. Ты — наша лучшая надежда. Твоя интуиция, твой ум, твоя смелость, Нурия... это то, что нам сейчас отчаянно необходимо. Мы не можем позволить им объединиться и нанести удар из тени. Нужно действовать, пока они ещё не укрепили свои позиции.
— Я согласна, — мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала. — Расскажите мне всё, что известно. Какие у нас есть зацепки? Где искать? Нужно собрать команду.
— Мне нравится твой настрой, Нурия.